19 апреля – День памяти жертв геноцида советского народа, совершённого нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.
В эту скорбную дату, а также в отмечаемую в этот же день 83-ю годовщину образования Главного управления контрразведки «Смерш» Народного комиссариата обороны СССР Центр общественных связей ФСБ России на официальном сайте ведомства в рубрике «Архивные материалы» раздела «История» разместил предоставленные Центральным архивом Федеральной службы безопасности рассекреченные материалы о результатах оперативно-следственной работы Управления контрразведки «Смерш» Северной группы войск, созданного на базе 2-го Белорусского фронта 10 июня 1945 года, по розыску и аресту военных преступников, причастных к геноциду советского народа.
В этих архивных документах – жуткие подробности о жестоком обращении германских военных властей с советскими военнопленными, основанном на соответствующих установках военно-политического руководства нацистской Германии: создать в концлагерях для захваченных в плен красноармейцев невыносимые условия содержания, расстреливать их без суда и следствия, умерщвлять посредством инъекции морфия с перекисью водорода.
19 апреля в нашей стране вспоминают одну из самых трагических дат в истории – День памяти жертв геноцида советского народа, совершённого нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Эта памятная дата России связана с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников».
Случилось так, что в день опубликования этого указа произошло ещё одно знаковое событие – была образована легендарная контрразведка «Смерш». Поскольку одной из важнейших её задач стал розыск военных преступников и расследование их злодеяний, публикуемый материал посвящён обоим событиям 83-летней давности. Он – о некоторых рассекреченных результатах именно этой работы наших контрразведчиков.
* * *
27 сентября 1945 года начальник Управления контрразведки «Смерш» Северной группы войск генерал-лейтенант Яков Едунов подписал постановление на арест генерал-лейтенанта германской армии в отставке Курта фон Остеррайха. В документе отмечалось:
«[…] В период деятельности Остеррайха на Украине в его подчинении находилось до 30 пересыльных и стационарных лагерей. В этих лагерях были созданы невыносимые условия для военнопленных, вследствие чего имели место массовые случаи эпидемических заболеваний со смертельным исходом. Истощённых и потерявших работоспособность пленных в лагерях расстреливали […].
В период деятельности Остеррайха в качестве начальника отдела военнопленных в ХХ Военном округе с 1941 по 1943 г. в результате невыносимых условий существования, истощения и болезней погибло не менее 6 тысяч русских военнопленных и около 400 пленных были застрелены “при попытке к бегству” […]».
В ходе следствия в отношении генерала фон Остеррайха вскрылись жуткие подробности обращения германских военных властей с военнопленными красноармейцами.
На допросе 25 октября 1945 года фон Остеррайх дал показания о бесчеловечном приказе, полученном им на совещании в Берлине весной 1942 года:
«[…] Этот вопрос был поднят на совещании начальников отделов военнопленных, состоявшемся весной 1942 года в гор. Берлин и представитель OKW (ОКВ, Верховное командование вермахта. – Прим. авт.) – штаба Главного командования вооружённых сил Германии генерал-майор [Ганс] фон Гревенитц дал нам указания уничтожать т.н. “нежизнеспособных” военнопленных путём впрыскивания яда […].
Вернувшись из Германии, я вызвал к себе комендантов лагерей и передал им это указание, оставив им право выбирать людей для такого уничтожения. Мне только докладывали об общем количестве “ликвидированных”. Таким образом в лагере в районе ст[анции] Чир было отравлено ядом 30–40 человек, а в Дулаге 125, в Миллерово за 8 дней были расстреляны 300 пленных как “нежизнеспособных” […]».
На другом допросе, 21 декабря 1945 года, фон Остеррайх показал, что ещё до нападения на Советский Союз руководство вермахта дало указание о подготовке лагерей для советских военнопленных:
«[…] Приблизительно в марте 1941 года, ещё до открытия военных действий на Восточном фронте, я был вызван в Берлин, где в ставке верховного командования состоялось секретное совещание, на котором я получил приказ организовать лагеря для русских военнопленных и расстреливать их без всякого предупреждения при попытке к побегу […].
Руководил совещанием начальник одного из управлений в ставке, насколько я помню, это генерал-лейтенант [Герман] Райнеке, в ведении которого тогда находился отдел по делам военнопленных.
На этом совещании присутствовало до 25 начальников по делам военнопленных округов, офицеры ставки и я.
Райнеке сообщил нам под большим секретом о том, что ориентировочно в начале лета 1941 года Германия вторгнется на территорию Советского Союза […].
Райнеке указал также, что в связи с ограниченным сроком нам необходимо быстро провести мероприятия по организации лагерей, но если в силу условий на местах не удастся создать лагеря с крытыми бараками, то следует устроить лагери для содержания русских военнопленных на земле под открытым небом, огороженные только колючей проволокой.
Далее Райнеке дал нам установку расстреливать русских военнопленных без всякого предупреждения при попытке к побегу […].
Через некоторое время после упомянутого выше совещания я получил из ставки приказ за № 10 или 11, в котором говорилось, что русских военнопленных следует расстреливать без всякого предупреждения при попытке с их стороны к побегу».
На вопрос, как было организовано питание и содержание в лагерях для советских военнопленных, фон Остеррайх показал:
«Согласно приказу ставки верховного германского командования русским военнопленным выдавалось в сутки 100–150 граммов хлеба из различных смесей и 1–1,5 литра водянистого супа, приготовленного из картофельной шелухи, который военнопленные называли “чёрный суп” […]».
На вопрос следователя о количестве погибших советских военнопленных в лагерях ХХ Военного округа фон Остеррейх показал:
«С осени 1941 г., когда начали поступать первые русские пленные и до середины 1943 г., когда я ушёл в отставку, только в “Шталаге ХХ-С”, насколько я могу припомнить из донесений, поступавших ко мне, умерли до 6 тысяч русских пленных. Подавляющее большинство из них умерло от истощения и заразных болезней (дизентерия, тиф и другие). Многие из умерших были похоронены в массовых могилах без указания фамилий и имён погребенных, а лишь их лагерных номеров […].
[…] у нас имели место расстрелы “при попытке к бегству” – всего приблизительно за период 1942–1943 гг. было застрелено таким образом около 300–400 русских пленных».
Генерал К. фон Остеррайх пояснил, что означало выражение «расстрел при попытке к бегству», а также рассказал о том, что условия нахождения советских военнопленных в лагерях и отношение к ним со стороны охраны значительно отличались от режима содержания военнопленных других национальностей:
«По отношению к русским военнопленным действовал приказ Главного командования германской армии, согласно которому любой немецкий часовой имел право стрелять без всякого предупреждения в том случае, если пленный попытается бежать […].
Хочу ещё заметить, что приказ о стрельбе без предупреждения при попытке к бегству действовал лишь по отношению к русским пленным. По отношению же к пленным других стран был отдан приказ – стрелять лишь после троекратного оклика: “Стой”, что соответствовало положениям Женевской конвенции об обращении с военнопленными […].
Разница в обращении с русскими пленными и пленными из других стран сказывалась не только в упомянутом мною выше приказе, но и в ряде других вопросов, в частности, нормы питания для русских пленных были установлены более низкие, чем для пленных англичан и французов».
На следствии фон Остеррайх дал показания о случаях массовой гибели в лагерях советских военнопленных:
«[…] В подчиненных мне Шталагах ХХ Данцигского военного округа только вследствие истощения и болезней умерло свыше 4 тысяч человек, а на Украине 6–9 тысяч русских военнопленных, трупы которых зарывались массами или одиночками в ямах в районах расположения лагерей.
Особенно велика была цифра смертности в районе гор. Острогожска. Этих военнопленных вследствие содержания их в окопах и ямах (октябрь 1942 года), истощения и развития тяжёлых желудочных и инфекционных заболеваний ежедневно умирало 20–50 человек.
В начале 1942 года при следовании эшелона с русскими военнопленными с Украины в Торн умерло приблизительно 75 человек, трупы которых не убирались и лежали в вагоне вместе с живыми людьми. В этих вагонах стоял зловонный трупный запах. Около 100 человек, возмущённых таким положением, при попытке к бегству были расстреляны […]».
Контрразведчики «Смерша» разыскали среди бывших военнопленных, содержавшихся в лагерях Данцигского военного округа, свидетелей преступлений, творившихся в Шталаге ХХ Военного округа в городе Торне.
Из протокола допроса свидетеля рядового Якова Худякова 31 октября 1945 года:
«[…] Находясь на строительстве шоссейной дороги Мариенбург – Берлин нас заставляли выполнять непосильную работу, люди и без того обессилевшие от голода не могли работать. Тогда их выносили на носилках на работу и на работе за то, что они не могли работать, убивали […].
Во время работы для того, чтобы поддержать своё существование, все военнопленные, в том числе и я, ели траву, мышей, лягушек, червей, а если где-нибудь удастся достать картофель и на поверке его у тебя обнаружат, то избивали военнопленных до потери сознания […].
О злодеяниях со стороны администрации лагерей мне известны следующие факты:
[…] по указанию администрации за невыход на поверку и построение из бараков вследствие того, что были больные, трое военнопленных были привязаны к столбу колючей проволокой, которые впоследствии погибли […].
[…] в воскресенье, точно не помню какого числа, в расположение лагеря приехала администрация лагеря со своими жёнами и собаками, тогда нас всех стала выгонять из бараков палками и резиновыми дубинками охрана лагеря во двор, и те военнопленные, которые были слабже от голода и болезней, шли последними, затравливались собаками. Таким образом было затравлено более 10 человек, а один из военнопленных был насмерть загрызен собаками, а жёны администрации, видя это зрелище, веселились и, удовлетворившись в последствии этим зрелищем, уезжали […]».
«…Приказ о стрельбе без предупреждения при попытке к бегству действовал лишь по отношению к русским пленным»
* * *
Розыск военных преступников, виновных в жестоком обращении с советскими военнопленными, активно продолжался в послевоенные годы, в том числе в лагерях для немецких военнопленных на территории СССР.
Осенью 1947 года сотрудники Оперативно-чекистского отдела Управления лагерей военнопленных № 424 МВД СССР выявили немецкого военного преступника капитана медицинской службы Эбергарда Мюллера, лично участвовавшего в убийствах советских военнопленных путём впрыскивания яда.
11 мая 1948 года начальник Управления МВД по Ставропольскому краю полковник Николай Слякотин подписал постановление о возбуждении уголовного преследования и на арест Мюллера.
В документе говорилось:
«[…] Мюллер Эбергард с 14 июня до 29 июля 1942 года, находясь в гор. Симферополе в лагере русских военнопленных (речь идёт о Дулаге-241, известном также как «Картофельный городок» – Прим. авт.) в должности начальника терапевтического отделения, занимался умерщвлением военнопленных путём вливания препарата морфия с водородом в руку. Таким образом им лично было уничтожено 50 русских военнопленных […]».
На допросе 21 ноября 1947 года капитан медицинской службы Мюллер дал показания об убийствах советских военнопленных при помощи впрыскивания яда. При этом самую «грязную работу» немецкие «убийцы в белых халатах» возлагали на советских военнопленных-врачей, перешедших на службу к гитлеровцам:
«[…] По приказанию генерал-врача Фаульгербера всех тяжело больных и раненых умерщвляли путём вспрыскивания в вену руки препарата морфия и водорода. После такого укола у больного или раненого пленного получалась воздушная эмболия и он через 2–3 минуты умирал.
На протяжении моей работы в лагере ежедневно в среднем умерщвляли по 20 человек пленных. Таким образом за 6 недель моей работы в лагере было умерщвлено 900–1000 человек.
Выше указанные уколы ставились в хирургическом отделении в операционной палате. Немецкому персоналу уколы ставить было запрещено, согласно указанию генерал-врача 11-й армии Фаульгербера.
Русские врачи поочередно умерщвляли пленных, после чего специальной командой (состоящей из русской обслуги) выносились трупы за зону лагеря, где ожидала команда из 20 человек, предназначенных для перевозки трупов.
Команда по перевозке трупов непосредственно подчинялась коменданту города Симферополь полковнику медицинской службы Рихтер. Команда состояла из немецких солдат охранного батальона и местных жителей.
Кладбище для погребения трупов находилось в северной части города Симферополь, для чего командой копались специальные ямы вместимостью по 10 трупов […]».
При этом немецкие военные врачи полностью осознавали, что они непосредственно причастны к совершению военных преступлений.
Из протокола допроса капитана медицинской службы Мюллера от 21 ноября 1947 года:
«13 июня по приказанию командира санитарной роты 50-й пехотной дивизии майора Доме я был командирован к генерал-врачу 11-й армии Фаульгерберу […].
В разговоре с Фаульгербером последний меня предупредил, что я в этом лагере увижу ужасы, которые как врач совместить не смогу.
Все злодеяния, которые вы увидите в лагере, делаются по моему приказанию и вышестоящих начальников вооруженных сил германской армией, и я как врач отвечаю за них.
Кроме этого, он меня предупредил, что всё, что я увижу необычное для человека (т.е. те ужасы), я должен хранить в строгой тайне и об этом никому никогда не говорить. В конце нашей беседы Фаульгербер приказал мне встать и повторить за ним клятву, в которой говорилось так, что я клянусь перед богом и всем святым, что я никогда и ни с кем не буду делиться о совершённом в лагере, о том, что выходит из рамок бесчеловечного. В случае, если я кому-либо расскажу и об этом будет известно германским разведывательным органам, я буду себя считать виновным в потере офицерской чести и должен нести наказание через повешение».
Во время того же допроса 21 ноября 1947 года Мюллер дал показания о количестве умерщвленных советских военнопленных в Симферопольском лагере:
«Мне известно, что до моей работы в лагере было умерщвлено 1500–1600 русских военнопленных за период с января по 14 июня 1942 года. Умерщвление пленных в большом количестве началось с момента моего поступления на работу. Таким образом за 8 месяцев существования лагеря было умерщвлено 2500 русских военнопленных.
На вопрос, сколько всего прошло через лагерь русских военнопленных, отвечаю, что до моей работы и в период моей работы в лагере через него прошло 6000–7000 человек».
* * *
Возомнившие себя сверхлюдьми гитлеровцы превратились в зверьё в человеческом обличье. Устанавливая свой новый порядок на временно оккупированной территории СССР, они стремились превратить наших предков в послушных рабов. Расстреливали и вешали узников концлагерей, сопротивлявшихся или пытавшихся совершить побег, умерщвляли измождённых и обессиленных пленных красноармейцев, неспособных продолжать работу.
Многих из этих живодёров сотрудникам «Смерша» впоследствии удалось выявить и арестовать, они предстали перед судом. Кому-то из преступников удалось уйти от расплаты, оказавшись на территории ФРГ, других стран Запада и Южной Америки.
Почему нам нельзя забывать обо всём этом? Потому, чтобы эта трагическая для нашего народа история не повторилась.
А зачем помнить о минувшем им, потомкам гитлеровцев и идейным наследникам нацизма, начавшим в XXI веке подготовку к войне с Россией? Для того, чтобы знали, чем в таком случае всё для них закончится.
Орфография и пунктуация документов сохранены.