Подразделения «Южной» группировки войск ведут непрерывное наблюдение за позициями противника на донецком направлении, реагируя ударами на любые его передвижения по переднему краю.
Западные пригороды Донецка – уже давно самая близкая к столице региона линия боевого соприкосновения. Один из военнослужащих, сопровождающих нашу группу журналистов, взмахом руки указывает на место, где находятся позиции противника. Они совсем рядом: в конце улицы посёлка, на въезде в который расположился наш блокпост. То, что передний край отсюда недалеко, подтверждают и постоянные звуки разрывов, стрекот автоматных очередей, жужжание беспилотников в небе. Это и есть линия боевого соприкосновения.
Малая авиация пехоты
Задача этого подразделения – наблюдение за позициями ВСУ, недопущение возможности прорыва украинских боевиков в сторону Донецка. По сути, этот участок – один из передовых рубежей, прикрывающих подступы к городу. До противника здесь не более километра. Вся серая зона густо заминирована, а пространство до вражеских позиций и далее в глубину находится под нашим постоянным контролем. Как с помощью средств наземной разведки, так и с применением беспилотной авиации.
Военнослужащие Артём и Павел (позывной «Мороз») отвечают как раз за работу БпЛА на этом участке. Первый запускает разведывательные беспилотники – воздушное око наших войск. Специализация же «Мороза» заключается в применении дронов-камикадзе.
«Контролируем блиндажи, окопы, отслеживаем движения людей и техники, – говорит Артём. – Реагируем, передаём информацию для нанесения удара, сами запускаем ударные дроны».
Расчёты БпЛА обеспечивают также корректировку огня по вражеским позициям, в данном случае из миномётов. Оператор дрона и корректировщик работают в паре: сначала даётся целеуказание, затем поступает информация о залпе, после чего ведётся наблюдение за местами разрывов и передаются сведения для необходимых поправок.
Парни говорят, что максимальное отклонение при наведении на цель с помощью БпЛА даже с большой высоты не превышает считаных метров. Конечно, совсем уж ювелирной стрельбы от миномёта ждать нельзя, хотя ложатся мины довольно кучно. Просто разброс осколков от разрыва той же 120-мм мины происходит на такой внушительной площади, что позволяет поражать цели даже при не совсем идеальном попадании.
«Без нас работа артиллерии будет не то чтобы невозможной, более затруднительной, – говорят операторы беспилотников. – Наведение и контроль с воздуха дают больше преимуществ».
В задачи «Мороза», как уже было сказано, входит применение дронов-камикадзе, или, как их ещё называют, FPV-дронов. То есть их сборка, снаряжение, приведение в боевую готовность, поддержание аккумуляторов в заряженном состоянии.
Как рассказал этот специалист, начиняется беспилотник примерно тремя килограммами взрывчатого вещества, которое помещается в оболочку и дополняется поражающими элементами – разного рода металлическими предметами. В качестве оболочки зачастую используются подручные материалы. Даже обычная пластиковая сантехническая труба подойдёт.
– Обрезаем нужный нам кусок, забиваем пластитом, комплектуем шрапнелью, крепим фитиль, – перечисляет Павел алгоритм приведения дрона к бою. – Всё, «подарок» для отправки на ту сторону готов. Такой снаряд поражает именно живую силу.
«FPV-дрон – крайне эффективная штука, в цель попадает практически всегда, – отмечает оператор. – Даже если противник своими средствами радиоэлектронной борьбы пытается подавить наши устройства, они в любом случае долетят до места назначения, поразят окоп или какое-то другое место сосредоточения личного состава. А это в любом случае урон для врага».
Кстати, все подобные удары нами обязательно фиксируются. Каждый дрон оснащён видеокамерой, кадры с которой до момента попадания и подрыва поступают на планшет оператора. Далее записи передаются в штаб в качестве подтверждения успешного применения беспилотника по назначенной цели.
Наблюдение в режиме нон-стоп
От позиций этого подразделения до переднего края обороны противника рукой подать. Благодаря дрону даже с небольшой высоты можно детально разглядеть, чем занимаются на своей территории укровояки. «Копошатся в земле, пытаются рыть окопы, траншеи», – говорят наши ребята. Правда, как показывает наблюдение, делают они это то ли с неохотой, то ли у них наставления такие согласно западным канонам – сильно в землю не зарываться, максимум по пояс.
К слову, наши позиции оборудованы куда более основательно: стенки траншей во многих местах укреплены досками, устроены укрытия от налётов с воздуха, сделаны накаты из стволов деревьев.
У противника на переднем крае в основном пехота. Именно по ней и работают наши дроны, реагируя на любые перемещения по переднему краю.
«Странные люди… Убитых своих не вытаскивают, их «двухсотые» часто так и лежат на позициях, – оценивает обстановку «Мороз». – Мы это хорошо видим».
Разведчик с позывным «Усман» служит в этом же подразделении, но отвечает за наблюдение с земли. Он, как и операторы дронов, фиксирует любые манёвры с той стороны. Особое внимание – попыткам ротации сил противника. Здесь нам часто помогает неосмотрительность украинских вояк. Могут, например, в ночное время включить фары на транспорте, чем сразу выдают себя.
Пространство до вражеских позиций и далее в глубину находится под нашим постоянным контролем. Как с помощью средств наземной разведки, так и с применением беспилотной авиации
«Докладываю, передаю координаты и ориентиры для нанесения удара, – говорит «Усман». – Для связи используются закрытые каналы. На всё про всё уходят секунды».
Ещё одна задача разведки – контрбатарейная борьба, подавление огневых точек противника. Оказывается, что, например, выстрелы кассетными боеприпасами подсвечиваются. Это позволяет вскрыть позиции артиллерии ВСУ и отреагировать на их удар своим залпом. Взаимодействие отработано чётко – с артиллеристами, танкистами, птурщиками.
Уместно отметить, что любые передвижения на позициях украинских войск, даже самые незначительные, наши наблюдатели фиксируют как днём, так и ночью. В тёмное время суток им помогают приборы ночного видения и тепловизоры.
– Аппаратура очень хорошая, работать с ней удобно, – говорит «Усман». – Видно всё как днём.
Достоинства нашей техники, как отмечают парни, в том, что она некапризная, работоспособна в любом состоянии. «Даже если нет пассивной подсветки в виде луны, всё равно местность просматривается хорошо, вскрывается любое движение, – говорит «Усман». – Тепловизор – ещё более удобная вещь. Определяет контуры тела и в лежачем положении, и стоя. Можно понять, что собирается делать противник, куда он ползёт».
В свою очередь, нашего разведчика засечь не так-то просто. Позиция для наблюдения оборудуется таким образом, что представляет собой крошечное окошко, хорошо замаскированное. «Усман» говорит, что он и его товарищи наблюдают посменно, чтобы не устать, не утомить глаза.
И на эту «старуху» найдётся проруха
Канонады в этом районе звучат постоянно, и здесь все уже привыкли к работе ствольной артиллерии, «Градов», миномётов. Противник, как говорят наши военные, пытается огрызаться, хотя ему сейчас несладко, это видно по активности на данном участке: она нынче уже совсем не та, что была, например, весной или в начале лета. В последние недели интенсивность огня со стороны ВСУ снизилась. Украинская сторона бережёт снаряды, а если и бьёт, то с дальних рубежей, часто наугад, по жилым районам, без разбора.
И всё же недооценивать врага не нужно.
«Беспилотники у них тоже есть, и кто бы что ни говорил, сбить их из автомата крайне сложно, для этого нужно быть очень опытным стрелком, – свидетельствует военнослужащий этого подразделения с позывным «Ветрогон». – Самый опасный дрон – «Баба-яга», его по звуку определишь – тарахтит своими движками на всю округу. Поэтому и запускают его в основном ночью».
Дрон, о котором идёт речь, – это переделанный под военные нужды украинский беспилотник сельскохозяйственного назначения. Обычно такие используются для опрыскивания полей. Обладает большой грузоподъёмностью – может нести на себе до четырёх
82-мм мин, оснащён современными средствами навигации. Преимущество БпЛА этого типа в том, что они способны летать по маршруту без связи с оператором, в соответствии с заданной программой, автономно.
С другой стороны, как уже было сказано, «Баба-яга» издаёт такой громкий звук, что сразу демаскирует себя. К тому же аппарат при полной загрузке поднимается на высоту не более трёх десятков метров, а передвигается со скоростью всего около 40 км/ч. То есть засечь и обезвредить БпЛА такой модели вполне по силам. Говорят, что для защиты своих беспилотников от огня стрелкового оружия украинские операторы пытаются обвесить их пластинами, вынутыми из бронежилетов. Не помогает: сбивается «Баба-яга» регулярно, к тому же это утяжеляет аппарат, делает его более громоздким, снижает манёвренность.
Хорошо себя показывают в наших руках и антидроновые ружья. Благодаря такому устройству, говорят парни на передовой, недавно удалось не просто перехватить, а аккуратно посадить украинский разведывательный БпЛА на наших позициях. Умельцы переделали этот трофей, после чего отправили обратно, но уже с «подарком» в виде трёх килограммов пластита.
Кстати, в последнее время число запусков беспилотников с той стороны тоже становится заметно меньше. Либо кончается их запас и надо экономить арсеналы, либо есть ещё какая-то причина…
По законам переднего края
Служба на этой позиции организована вахтовым методом: несколько дней на передке, потом замена и небольшой отдых в тыловом пункте. Бытовые условия на ЛБС крайне жёсткие, спартанские. Живут парни в блиндажах, питаются в основном сухпайком, бронежилет и шлем не снимешь даже в короткие минуты отдыха между несением службы на постах. Баня или душ только после ротации, то есть с промежутком в несколько суток.
Любой выход из укрытия – сразу взгляд в небо: не висит ли беспилотник, не слышно ли стрекотания его движков. Это основной закон здешней жизни, правило, доведённое до автоматизма.
Личный состав подразделения представлен преимущественно военнослужащими, призванными в ходе прошлогодней частичной мобилизации. Павел (позывной «Мороз») на гражданке работал барменом, был бариста в кафе. Ему 24 года, по призыву отслужил в Мурманской области, в гвардейском зенитном ракетном полку объединения ВВС и ПВО Северного флота. Воинская часть, где он проходил срочку, одна из самых прославленных в составе российских Вооружённых Сил: на её Боевом знамени пять орденов.
«Когда пришла повестка по мобилизации, мыслей о том, чтобы от неё как-то уклониться, не было, – вспоминает мой собеседник. – Изначально предполагалось, что на СВО буду кладовщиком. Так и вышло – получал продукты, выдавал по подразделениям, вёл учёт. Но в какой-то момент что-то во мне переключилось, решил, что моё место на передовой. Тем более на складе тоже не так тепло и весело, как некоторые думают. Загрузка, выгрузка, всё на себе, плюс многие сведения нужно держать в голове. Захотелось настоящей боевой работы, поэтому и попросился в это подразделение».
Ремеслом оператора дрона Павел овладел здесь же, на передовой. Времени на учёбу особо не было, поэтому помогали другие ребята – подсказывали, что и как нужно делать. Обучение шло параллельно с боевой работой.
«Усман» старше Павла всего на год, ему 25. По призыву отслужил в Челябинской области, в самоходном артиллерийском полку гвардейской танковой дивизии ЦВО, в должности механика-водителя САУ. Вспоминает, что солдатская служба была насыщенной – частые выезды на полигоны, боевые стрельбы.
А вот «Ветрогон» в подразделении, пожалуй, самый возрастной. Ему 40 лет, есть семья – жена и дочка (другие парни в этом подразделении пока холостяки). По призыву служил на узле связи космодрома Плесецк.
В течение трёх месяцев мобилизованные проходили подготовку на полигоне под Пензой (все они призваны из этого города). Стрельбы из автомата, метание гранат, тактическая медицина…
«Особенно много занятий было по медицине. Теперь знаем и как жгуты перетягивать, и как накладывать повязки, – говорит «Ветрогон». – Оказание первой помощи освоили во всех деталях. Инструкторы уделяли этому большое внимание. В конце учёбы сдали зачёты».
В коллективе, как признаются парни, обстановка у них товарищеская. По-другому здесь нельзя. «Стараемся во всём поддерживать друг друга, общаемся по душам, делимся переживаниями», – говорят они.
– Домой, конечно, тянет, – признаётся Павел («Мороз»). – Очень скучаю по ванной, хочется просто лечь, растянуться. Но должен сказать, что среди нас есть желающие остаться на службе по контракту. Некоторые уже готовят документы.
Донецкая Народная Республика