Сапёры идут туда, где ещё вчера рвались снаряды, чтобы расчистить путь своим.
Их работа – это поиск мин, фугасов, растяжек, неразорвавшихся боеприпасов – иногда советских, пролежавших в земле полвека, иногда новейших западных образцов, начинённых электроникой и ловушками. Работа идёт в освобождённых сёлах, на полях, в лесополосах, среди руин – там, где завтра должны пройти штурмовые группы, а послезавтра появятся возвратившиеся мирные жители.
Формулы, взрывчатка и выбор
Среди тех, кто делает эту землю снова безопасной, лейтенант с позывным «Татарин», доброволец инженерно-сапёрного полка группировки войск «Восток».
«Татарин» с детства был парнем неспешным, внимательным. Увлекался химией и математикой, читал справочники, которые одноклассники использовали в основном как подставки.
В школе его уважали не за силу, а за то, что мог объяснить, как работает то, что другим казалось магией: от горения спички до действия взрывчатки. После выпуска он выбрал Казанский национальный исследовательский технологический университет, специальность «Химическая технология». Особенно интересовали составы боеприпасов, пороха, детонаторы.
Служба в МЧС стала логичным продолжением этого пути. 20 лет наш герой по всей России разминировал находки, оставшиеся после войны, изучил до тонкостей, как ведёт себя боеприпас в земле, как изменяется с годами, где может сработать запал, а где давно сгнил контакт.
Часто вспоминает один из эпизодов. Смоленская область, 2011 год. Работали вблизи деревни, где местные обнаружили в лесу ржавый цилиндр. Вызвали группу. Прибыв на место, «Татарин» сразу понял: это фугасная авиабомба времён Великой Отечественной, примерно 250 килограммов. Детонатор частично уцелел, корпус врос в землю. Любой толчок мог закончиться трагедией. Бомбу пришлось выкатывать на импровизированных салазках вручную по жёстко проложенной тропе и с контролем угла наклона. Потом в карьере произвели контролируемый подрыв. Взрывная волна накрыла деревню пылью.
– Зато теперь дети могут спокойно в лес ходить за ягодами, – сказал он тогда бабушке, которая наблюдала с крыльца.
У «Татарина» крепкая семья. Жена – преподаватель химии в местном техникуме. Старшая дочь учится в медицинском вузе на провизора, младшая – школьница, обожает биологию и рисование. «Обе в мать», – говорит он с улыбкой. С супругой вместе уже больше 20 лет, пережили переезды, ночные дежурства, тревожные звонки. Жена не стала отговаривать, когда он уходил добровольцем, только сказала: «Возвращайся. Мы тебя дождёмся».
Под тонким одеяльцем лежала игрушка – плюшевый медвежонок, из которого торчал капроновый шнур. Под ним – самодельное взрывное устройство с дистанционным подрывом
Добровольцем на передовую
После увольнения из МЧС «Татарин» устроился инженером на оборонный завод, но когда началась СВО, принял решение идти добровольцем. Его взяли в инженерно-сапёрный полк, где он снова прошёл путь с нуля.
– Смешно, – говорит он. – Ушёл из МЧС майором, теперь снова лейтенант.
В составе полка он участвует как в разминировании освобождённых территорий, так и в инженерном прикрытии боевых порядков. В Запорожской области его отделение недавно очистило поле от противопехотных мин, чтобы фермеры могли выйти на посевную.
– Нашли четыре свежие натовские мины с электродетонаторами и одну старую, советскую, они сейчас редкость, – рассказывает «Татарин». – Все они убили бы без шансов.
Как-то в марте, под вечер, группа «Татарина» выдвинулась на задание – минировать предполагаемые пути движения вражеской ДРГ. Маршрут пролегал через овраг и заброшенные теплицы у старого дачного посёлка. Весь район днём простреливался, а ночью становился мёртвым углом. До противника – чуть больше 400 метров.
– Шли цепочкой. Первый – разведчик с тепловизором, я вторым. Луна была в облаках, всё в сером молоке. Главное – не споткнуться, не скрипнуть ботинком. Один звук – и всё, – вспоминает «Татарин».
На точке заложили мины: три МОН-90 в полуметровых укрытиях под свежим мусором, две фугасные ловушки с дистанционным подрывом. Всё аккуратно задокументировали и нанесли на карту. Когда подразделение будет отходить, всё это можно будет или снять, или обойти без потерь.
– Я не закладываю то, что не смогу потом снять, – говорит сапёр.
На обратном пути их настиг вражеский дрон. Услышали жужжание и замерли. Десять минут стояли, пока тот улетел.
Ещё один случай был в январе после ожесточённых боёв за небольшое село в степи. Его штурмовали три дня. Населённый пункт несколько раз переходил из рук в руки. Когда всё наконец затихло, сапёры выдвинулись на зачистку. В одном из домов, почти полностью разрушенном, уцелел только бетонный подвал. Спустившись туда, «Татарин» сразу понял, что место закладывалось с расчётом, продуманно. На входе мина-ловушка, установленная под фрагментом гипсокартонной перегородки. Чуть дальше, на первой ступени бетонной лестницы, противопехотная мина, прикрытая пыльным ковриком. Её невозможно было отличить от бытового мусора. В кладовке на капроновой нитке висела связка ВОГ, а сбоку – заряд с электродетонатором, соединённый с оконной рамой. Малейшее движение – и весь подвал превратился бы в смертельную ловушку.
Разминирование длилось три часа. Работали, сменяя друг друга: один на острие, двое страхуют, третий держит рацию. На улицу выходили только за водой. Ошибка стоила бы жизни. Процесс шёл без перерыва, только по радиосвязи коротко передавали: «Очередная обезврежена».
Мины под кроватями
Сейчас «Татарин» продолжает работать на освобождённых территориях. Один из самых болезненных эпизодов произошёл в Великой Новосёлке, где после отхода ВСУ его группа получила задание зачистить местный детский садик. На первый взгляд здание выглядело относительно целым: окна были разбиты, двери выбиты, но стены стояли. Внутри царил хаос: перевёрнутые кроватки, игрушки, книжки с вырванными страницами.
Когда сапёры начали осмотр, прибор сразу дал сигнал у одной из кроватей. «Татарин» подошёл, наклонился и замер. Под тонким одеяльцем лежала игрушка – плюшевый медвежонок, из которого торчал капроновый шнур. Под ним – самодельное взрывное устройство с дистанционным подрывом. Ещё одну мину нашли под матрасом в другой комнате, а третью – в корзине с пластмассовыми кубиками.
– Это не просто военное преступление. Это подлость и трусость, – с трудом сдерживая эмоции, сказал «Татарин». – В бою может быть всякое, но минировать игрушки, зная, что туда вернутся дети, – это за гранью. Такое даже у фашистов не проходило.
Разминирование длилось около четырёх часов. Действовали предельно осторожно. В какой-то момент один из военнослужащих шепнул:
– У меня младшая дочь – ровесница… – и замолчал.
Когда всё было закончено, «Татарин» вытер пот со лба и сказал:
– Теперь здесь снова можно дышать. Хоть немного.
Недавно его группа провела разминирование вблизи детского сада в другом селе. Во дворе нашли неразорвавшийся кассетный элемент от снаряда Excalibur.
– Его могли не заметить. Дети бы побежали – и всё. А так успели, – заключает «Татарин».
Группировка войск «Восток»