Наш собеседник – бывший командующий 40-й общевойсковой армией генерал армии Виктор Фёдорович ЕРМАКОВ.
Виктор Ермаков.
Войну в Афганистане мы, её участники, видели с высоты наших должностей – кто-то сможет рассказать о боевых действиях его роты, кто-то – его батальона, кто-то – его полка… Кому-то довелось выполнять свои обязанности в каком-то отделе, каком-то отделении или какой-то службе штабов и управлений…
Я, например, в то время был молодым старшим лейтенантом, заместителем ответственного редактора газеты 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии «Гвардейская доблесть». Вообще-то в пункте постоянной дислокации – в Витебске – газета выходила под названием «Гвардеец», но когда мы вошли в Афганистан 25 декабря 1979 года, из Москвы поступило указание сменить титул «Гвардейца» на «Гвардейскую доблесть». Также пришло распоряжение подписывать корреспонденции, репортажи и заметки не своими настоящими фамилиями, а псевдонимами. А в конце газеты, в выходных данных, ставить общую подпись: «Редакция».
– Ну, какой мне придумать псевдоним? – поинтересовался у меня корреспондент-организатор гвардии лейтенант Николай Долматов.
Я на секунду задумался, а потом быстро нашёлся:
– Коля, а какая девичья фамилия у твоей мамы?
– Тереня…
– Вот и будешь Тереней. А я – Щербаковым…
Так я и подписывал потом всё время службы свои материалы «гвардии старшим лейтенантом А. Щербаковым». Уже перед самой заменой нам разрешили называть в газете свои настоящие фамилии. Но я по-прежнему подписывался Щербаковым. Когда Николай Долматов спросил, почему я не привожу свою настоящую фамилию, я усмехнулся:
– Лет через 20 кто-то будет листать подшивку нашей газеты. Найдёт там множество статей гвардии старшего лейтенанта Щербакова и всего лишь несколько – Колотило. И скажет, а что там делал этот товарищ? Его публикации легко сосчитать по пальцам. Так что пусть я останусь в афганской истории газеты Щербаковым…
К чему я сделал такое большое лирическое отступление? Дело в том, повторяю, что каждый из нас знает об афганской войне с высоты своей должности, а вот представить целостную картину за весь ограниченный контингент нам, младшим и старшим офицерам, конечно же невозможно. Поэтому я и обратился с предложением обрисовать такую картину к генералу армии Виктору Фёдоровичу Ермакову, командовавшему 40-й общевойсковой армией с 7 мая 1982 года по 4 ноября 1983-го.
Мне часто доводится встречаться и лично общаться с Виктором Фёдоровичем, и уважение к этому заслуженному боевому генералу и прекрасному человеку у меня огромное. Виктор Фёдорович словно родной отец для всех нас, воевавших в Афганистане. На долю генерала армии Виктора Ермакова как командарма выпали наиболее трудные первые годы афганской войны, когда методом проб и ошибок войскам приходилось приобретать столь необходимый опыт боевых действий в горно-пустынной местности. И тем не менее в тот период людские потери армии были наименьшими за всё время ведения боевых действий. И в этом, безусловно, была заслуга ещё молодого тогда, но уже не по годам мудрого командарма, а также всех служивших под его началом генералов и офицеров, прапорщиков, солдат и сержантов, мужественно и стойко выполнявших свой воинский долг.
В Афганистане действовало непреложное правило: лучше на сутки дольше стрелять, но сохранить жизни людей, нежели начать операцию раньше, но с потерями
Итак, наш собеседник – генерал армии Виктор Фёдорович Ермаков.
– Виктор Фёдорович, заметьте: когда говорят о войне в Афганистане, то чаще всего слышишь слова – «ввод войск» и «вывод войск». Причём о вводе войск говорят значительно реже, чем об их выводе. Как-то я услышал: «А что это вы отмечаете как дату ввод войск? Мы ведь не празднуем начало Великой Отечественной войны?»
– Александр, ты и сам знаешь, что речь здесь идёт о совершенно разных вещах. Начало Великой Отечественной – величайшая трагедия. Нельзя назвать особо радостным событием и ввод
войск в Афганистан. Но здесь иная ситуация. Ввод войск в ДРА – это блестящая десантная операция, начало успешного выполнения боевых задач в Афганистане, поэтому я считаю, что входившие в ДРА первыми имеют право день ввода войск отметить фронтовыми ста граммами…
– Виктор Фёдорович, вам выпало командовать 40-й общевойсковой армией и не в начале, и не в конце войны в Афганистане. Но те годы были особенно сложными. Давайте вместе прочтём, что писал об этом Герой Советского Союза генерал армии Валентин Иванович Варенников:
– «Настоящий шторм моря я видел на северном и западном берегу полуострова Рыбачий в годы моей там службы. Представьте, как подходящие к берегу огромные валы накрывают один другой. А на их гребнях кое-где громадные брёвна, очевидно, сброшенные с верхних палуб лесовозов, мотаются и переворачиваются, как спички. Всё в зоне одного километра от берега кружится, как в водовороте. И вдруг в такое бушующее море бросается человек…
Вот в таком бушующем «водовороте» принимал 40-ю армию генерал-лейтенант Виктор Фёдорович Ермаков. В крайне короткие сроки надо было всё изучить, понять, предвидеть возможное развитие событий, чтобы безошибочно принимать решения и твёрдо управлять ситуацией. Ряды армии несколько увеличились – отпор мятежникам надо было давать достойный, и генерал Ермаков это сделал успешно. Приобретя прекрасный боевой опыт, он после этого умело командовал Центральной группой советских войск в Чехословакии, затем – Ленинградским военным округом, а на завершающем этапе службы был авторитетным заместителем министра обороны по кадрам».
– Я с огромным уважением относился к Валентину Ивановичу Варенникову, который более четырёх лет – в 1984–1989 годах – был начальником оперативной Группы управления Министерства обороны СССР в Афганистане. Это была уже не первая война генерала Варенникова. Заслуженный военачальник три года сражался на фронтах Великой Отечественной. За время войны был трижды ранен, награждён четырьмя боевыми орденами. В июне 1945 года участвовал в Параде Победы, встречал привезённое из Берлина Знамя Победы и сопровождал его в Генштаб. Великую Отечественную войну он закончил в звании капитана. Так что о личном мужестве боевого генерала знали все. И высокая оценка моей деятельности в Афганистане в его книге мне очень и очень дорога.
– Виктор Фёдорович, вы ведь и сами написали книгу об Афганистане. Я её бережно храню и горжусь вашей дарственной надписью на ней. Скажите, а генералам бывает страшно на войне?
– Александр, ты вспомнил о моей книге «Афганский зной». Вспомни тогда и то, что я дословно, особенно осмысленно сказал в ней по данному поводу:
«Скажу честно, затянувшаяся тишина на поле боя даже у меня вызывала дискомфорт, порождая мысли: «Что замышляют наши противники? Почему так долго не дают о себе знать? Откуда и когда от них можно ожидать следующего удара?»
Может, сравнение слишком прямолинейное, но мне представляется, что человек начинает привыкать к войне как к естественному состоянию, и, когда непосредственно боевых действий нет, он зачастую не может понять, что ему нужно делать.
Что касается страха… Не отрицаю, страх был. На войне страшно, и когда человек бахвалится, мол, я ничего не боюсь, – не верьте. Просто есть люди, которые выполняют свой долг, преодолев своё чувство страха, действуют смело, добиваясь победы. Но есть и те, которых страх смерти поглощает целиком, и тогда они теряют волю и рассудок перед боем, что существенно снижает их шансы на победу, поскольку паника, трусость – наихудшие помощники в сражении».
– В книге «Афганский зной» много фотоиллюстраций, есть и экскурс в историю, и характеристика природно-географических условий региона, и этнического состава населения…
– В книге я подчеркнул, что за всю свою историю Афганистан всего лишь дважды был независимым государством, так как всё оставшееся время находился в составе различных империй. Эту страну пытались завоевать македонцы, персы, англичане… Например, только с Британской империей Афганистан воевал трижды, и результатом этих войн стал договор, подписанный 8 августа 1919 года, в соответствии с которым Англия признала суверенитет Афганистана. Очень немногое знали об этой стране советские воины, вступив на территорию ДРА. Могу с уверенностью констатировать, что у подавляющего большинства населения Афганистана самосознание, или, как говорят сегодня, менталитет, носит племенной характер: мол, если ты не из моего кишлака, то и относиться к тебе я буду, как к чужаку. Ислам – причём в его наиболее консервативных формах – единственное, что связывает многочисленные национально-этнические группы, но и между ними постоянно вспыхивали конфликты. Труднодоступность территории Афганистана, особые климатические условия, отсутствие какой-либо экономики не могли не наложить отпечатка на уклад жизни его населения. Родоплеменные устои и патриархальные традиции, которые с молоком матери впитывал с рождения афганец, привели к тому, что эта страна вплоть до настоящего времени находится в застывшем, как бы в «замороженном» состоянии, присущем феодально-общинному строю.
Противник постоянно менял тактику действий, вносил в неё что-то новое, необычное, поражал своей изобретательностью
– Конечно же, нельзя было не учитывать при вводе войск на территорию ДРА и фактор веры. Ведь нас, «шурави», моджахеды часто называли «неверными»…
– Трудно не согласиться с этим. Особенно хотелось бы отметить роль для каждого афганца муллы, который, по сути, является толкователем законов шариата. Особенно в высокогорных кишлаках, где практически всё население неграмотно. Для них мулла – и только мулла – является наставником и духовным учителем на протяжении всей жизни. Как говорят у нас: «И бог, и царь, и воинский начальник». Вот в таких условиях пришлось нашим войскам включаться в боевые действия на территории Афганистана…
– Говорят, у хорошего командира не бывает плохих подчинённых. Но вы рассказывали, что вам всё-таки приходилось отстранять от исполнения должностных обязанностей некоторых офицеров…
– Всякое бывало. Я помню, как одна из частей, начав выдвигаться в район боевых действий, попала в засаду. В тот день погибли двадцать два человека. Из-за этого командир полка был снят с должности, а непосредственно виновные отданы под суд. У командира, между прочим, имелось всё – артиллерия, авиация, в огневых средствах, в боеприпасах не было недостатка. Причина столь серьёзной неудачи – элементарная халатность и шапкозакидательство. Как видите, потеря 22 человек для нас была колоссальным ударом. В Афганистане действовало непреложное правило: лучше на сутки дольше стрелять, но сохранить жизни людей, нежели начать операцию раньше, но с потерями.
Вот что мне хочется подчеркнуть: некоторые из офицеров, которых я отстранял от должностей, потом проявили себя с самой лучшей стороны. А вообще-то у меня было очень много прекрасных подчинённых. Мне просто повезло в качестве командующего на таких замечательных офицеров, как, скажем, Герой Советского Союза Руслан Султанович Аушев. Он был командиром 2-го батальона. А неподалёку от штаба армии стоял 181-й мотострелковый полк. Командовал им Герой Советского Союза Евгений Васильевич Высоцкий. Это были замечательные люди, замечательные военные. Они умели отлично воевать и всегда берегли людей. При мне 5-й дивизией командовал Борис Всеволодович Громов, 108-й дивизией – Валерий Иванович Миронов, который в последующем стал заместителем командующего войсками Ленинградского военного округа. Грамотные, умные, подготовленные профессионалы. Хотел бы вспомнить ещё об Александре Петровиче Солуянове – командире парашютно-десантного батальона, Герое Советского Союза, впоследствии генерал-майоре. И о Бахытжане Ертаевиче Ертаеве. Потом он руководил афганской организацией в Казахстане. Тоже воевал в Асадабаде, на самой границе с Пакистаном. Крепко дружил с Аушевым. Представлял я Ертаева к званию Героя, но в инстанции сочли, что парню ещё очень мало лет, старший лейтенант всего лишь. А Аушев уже носил капитанские погоны. Но со временем справедливость восторжествовала: президент Республики Казахстан за мужество и героизм, проявленные в Афганистане, присвоил генерал-лейтенанту Бахытжану Ертаевичу Ертаеву звание Народного героя Казахстана.
– Вы как-то в беседе с военными журналистами сказали, что на войне бывалый человек даже начинает себя неловко чувствовать, когда наступает тишина. Невольно задумывается: «Почему не стреляют, не случилось ли чего? Раз стреляют, значит, живы, значит, всё в порядке».
– Да, человек на войне меняется и уже никогда не будет прежним. Происходит ломка психики, но происходит и его возмужание как воина. Да, ветераны войны порой очень прямолинейны, все вещи называют своими именами, с ними порой трудно работать, непросто понять их. Но это люди закалённые, честные и мужественные. Они готовы в любой момент вновь взять в руки оружие и защищать наше Отечество. Они уже проверили себя в боях.
Война – это далеко не радость. Хотя на войне сразу видно человека. Уже на второй день можно с уверенностью говорить, кто есть кто, – кто смел и решителен, а кому этого не хватает. Причём это касается всех категорий – от солдата до генерала. Однако мне больше всего запомнилась на войне массовая самоотверженность наших бойцов и командиров. Не было нытья никакого и никогда. Ни разу не слышал что-нибудь типа «я не могу, я не способен». Не помню случая, чтобы кто-то где-то смалодушничал, спасовал. Там не было такого: офицер сам по себе, солдат сам по себе. Было настоящее боевое братство. А уж случаев, чтобы кто-то не поддержал в бою или не выручил, вообще не помню. Годы, проведённые в Афганистане, я считаю лучшими в своей жизни. Горжусь, что командовал 40-й армией. Мне пришлось руководить подлинными героями.
Поделюсь и таким наблюдением. Порой человек на войне начинает верить в свою удачу безоглядно, в своё мастерство, в свою реакцию безоговорочно. Он теряет «боевую настороженность». Именно так можно назвать это качество. А результат – ошибки. На войне они часто стоят жизни. Помнится, наши ребята как-то захватили караван и тут же начали осмотр трофеев. А в это время по ним открыли огонь из засады. Люди потеряли ту самую «боевую настороженность», осмотрительность и жестоко за это поплатились. После того случая к выполнению таких задач мы стали привлекать и вертолёты. Группа захватывает караван, а в небе работает вертолёт, проводит разведку местности и в случае необходимости поддерживает группу огнём.
– Мы уже касались вопроса тактики. Хотелось бы ещё раз вернуться к нему.
– На войне редкий бой складывается по ранее задуманному плану. В него прежде всего вносит коррективы неприятель. Я не помню неудачных операций как таковых, но хорошо помню отдельные срывы. В Афганистане важно было всё максимально продумать и предусмотреть. Если допустил малейший просчёт, им сразу и обязательно воспользуется противник. Он ведь тоже всё просчитывает. С нами сражались мыслящие люди, умеющие воевать. Тот командир, который считал, что душман не таков, на этом, как правило, и горел. Афганцы хорошо делали очень многое: мастерски организовывали засады, выстраивали эффективную многоярусную систему огня в горах. Постоянно меняли тактику действий, вносили в неё что-то новое, необычное. Изобретательность их вожаков удивляла. Моджахеды оборудовали такие огневые точки, что порой не выкуришь их оттуда ничем. Даже бомбы объёмного взрыва не всегда помогали.
Ну, а сбои бывали. Когда мы брали Панджшерское ущелье, причём уже по третьему разу, в одном отроге один из старших начальников приказал без промедления броситься вдогонку за отрядами Ахмад Шаха Масуда. Но господствующие высоты мы предварительно не заняли и наткнулись на шквальный огонь. Остановились, понеся неоправданные потери. Пришлось отойти, обработать артиллерией и авиацией позиции моджахедов. Потом их взяли, как и планировалось ранее. Однако ещё раз подтвердилось, что поспешность часто себя не оправдывает. А главная цель любого командующего – уничтожить врага, сохранив при этом жизни своих солдат и офицеров.
– В конце вашей книги, Виктор Фёдорович, есть слова, которые не могут не волновать нас, ветеранов боевых действий…
– Я готов их повторить, завершая нашу беседу. Ничто и никогда не сотрёт из моих воспоминаний те далекие события – войну в Афганистане. Чужая страна – душная, жаркая, серо-песочная, словно раскалённое солнце на протяжении столетий выжгло в ней все краски. В лицо хлестко бьёт «афганец», царапая кожу мелкой крошкой. Запах горячей пыли, пороховой гари и солярки. По ущелью медленно движется запылённая автоколонна, на БМП сидят наши ребята, пристально вглядываясь в расщелины гор. На их закопчённых лицах – смешанные чувства, напряжение и надежда. Надежда вернуться домой живыми и невредимыми и обнять мать с отцом. Где-то в белом мареве неба слышится знакомый звук «вертушек». Серые, неприветливые горы, раскинувшиеся бескрайним, словно окаменевшим, морем. И над всем этим – раскалённый афганский зной…
Время многое стирает из памяти людей. Оно неумолимо и безжалостно. Но Афганистан, несомненно, останется одной из трагических страниц в нашей истории. Именно поэтому стоит помнить те уроки, которые преподнесла нам война на афганской земле. Именно поэтому нужно помнить, что никакие политические интересы и амбиции не стоят жизней тысяч людей, которых ждут дома родные и близкие. Именно поэтому мы должны хранить в сердцах память о тех наших ребятах, которые сложили головы в афганских боях и для которых слова «воинский долг» не были пустым звуком.
Я хочу пожелать удачи и крепкого здоровья всем тем, кто прошёл эту непростую войну. Не забывайте друг о друге, помогайте при любой возможности, как делали это на войне, спасая от пуль товарища. Помните о своих погибших друзьях, их родных. Мы не вправе их забыть, равно как и подвиги, которые они совершили.