И это был искренний порыв поколения, взращённого фронтовиками.
К 30-летию вывода войск из Афганистана
В канун тридцатилетия вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана непосредственный участник тех событий, Герой Советского Союза генерал-полковник Валерий Востротин поделился своими воспоминаниями.
– Валерий Александрович, прошло уже тридцать лет со дня вывода советских войск из Афганистана. За это время опубликовано множество статей на эту тему, снято ряд фильмов, и всё же до сих пор нет точного ответа на вопрос, как сами советские солдаты воспринимали ту войну?
– Об этом действительно много писали, к сожалению, не всегда правдиво, в конце восьмидесятых – начале девяностых годов прошлого века, на этапе переосмысления решений советского правительства по некоторым внешнеполитическим вопросам. Естественно, солдат солдату рознь, но поверьте мне, когда я командовал полком в Кишинёве, мой рабочий стол был буквально усыпан рапортами солдат о переводе их в Афганистан, письма с просьбой отправить в ДРА лежали стопками. Поэтому утверждать, что та война была непопулярной, – значить грешить против истины, покушаться на правду. Спросите сегодня любого ветерана-«афганца» – и ни один из них – не скажет, что всё случившееся за речкой, затевалось зря. Даже раненый, даже инвалид, я уверен, скажет, что это были важные, лучшие годы его жизни. Я и сам так говорю.
– Вы ведь были в Афганистане дважды …
– Для меня то было самое светлое время. Как офицер, я понимал, что при принятии того или иного решения меня никто не может продублировать. Никто там не стоял над душой, никакие проверяющие к тебе не лезли, никто из высокого начальства не нашёптывал, как быть и что делать. Всё зависело от тебя самого, и ты понимал, какая высокая ответственность возложена на тебя персонально. Тут шаблонными и бодрыми реляциями не отделаешься. Перед тобой враг, а у тебя в подчинении живые люди, за которых ты, как командир, несёшь ответственность не только перед вышестоящим командованием, но и перед их родными и близкими. Поэтому и коллективы воинские были хорошими, и дружба настоящей, мужской, крепкой. Никогда не забуду: после прилёта в Афганистан прошло всего четыре дня, мы, ещё освоиться-то толком не успели, а уже ощущали себя сплочённой, дружной командой.
– Одним из ярких эпизодов в вашей боевой биографии стало командование девятой ротой, о которой впоследствии, Сергей Бондарчук-младший снял фильм. Можно подробнее об этом?
– Да, в 1979 году я прибыл в Афганистан и был назначен командиром этого подразделения. Боевое крещение мы получили при штурме дворца Амина в декабре того года. Великолепно, блестяще проведённая операция. До сих пор удивляюсь, как мы смогли сделать всё так грамотно, ведь до нас никто и никогда такого не делал.
Ещё раз судьба связала меня с историей роты уже в 1987 году, когда я командовал полком, в который это подразделение входило. Такое забыть невозможно… Мы обеспечивали замену личного состава подразделений Афганской национальной армии на границе с Пакистаном. Там имеется географическая особенность: район около пакистанского города Парачинар раскинут по дну ущелья. У границы всегда стоял самый сильный гарнизон. Его-то мы и меняли – выходили на госграницу, блокировали её. В это время афганское командование меняло личный состав, пополняло запас боеприпасов, достраивало какие-то укрепления, обновляло оружие и технику. На ротацию требовалось обычно недели две. Личный состав моего полка такую же задачу выполнял уже и в предыдущем году. Всё тогда прошло отлично. И на этот раз решили сделать всё, как тогда, но за год ситуация в ущелье радикально изменилась.
– В чём это выражалось?
– На южных склонах душманы организовали школу диверсантов из иорданских добровольцев. Все темнокожие, однообразно одетые – куртки, ботинки. Как потом доложил нам разведотдел, их отбирали из уголовников. И вот мы нарвались на них. Бой был жестоким. Четыре дня подряд 9-я рота и разведрота полка вели бой практически врукопашную. Из моих солдат в том бою погибли шесть человек, а по меркам того периода это было уже ЧП.
– Вас, видимо, начали третировать проверками и разбирательствами?
– Да, спрашивали тогда с меня серьёзно. Разбираться в случившемся прилетал лично командующий 40-й армией генерал Виктор Дубынин. Разобравшись, признал моё решение правильным, бой – героическим. Как потом выяснилось, наши солдаты в том бою положили более полутысячи душманов.
Виктор Дубынин приехал, чтобы меня наказать, а разобравшись, признал моё решение правильным, бой – героическим
– В июле 1980 года, исполняя обязанности начальника штаба батальона, вы получили тяжёлое ранение. Как это произошло?
– Боевая машина, в которой я находился, угодила в засаду. Нас расстреляли практически в упор из гранатомёта. Осколками мне сильно посекло лоб, щёки и задело левый глаз. Долго лечился, спасибо врачам, вернули зрение, поставили на ноги и, как говорится, вернули в строй.
– Война не обходится без потерь, и боль по погибшим навсегда остаётся в душе командира…
– Трудно, очень трудно терять своих солдат. Помню, как во время штурма дворца Амина погиб первый из моих подчинённых ефрейтор Калмагамбетов. Он был из так называемого мусульманского батальона, в который меня временно ввели на две недели. Нашей задачей тогда было обеспечить работу и прикрыть основную группу штурма. Помню и последнего своего погибшего солдата, рядового Ляховича. Это случилось уже в 1989 году. Потери всегда печальны, а большие особенно.
– Чем запомнился вам день вывода советских войск из Афганистана?
– Тем, что на протяжении всего маршрута с утра до вечера по обочинам дороги стояли женщины с табличками, на которых были написаны номера воинских частей. То были жёны и матери советских военнослужащих. Не имея представления о графике вывода войск, они каждый день выходили на трассу и ждали родных и близких.
– С какими чувствами каждого 15 февраля идёте на встречу со своими боевыми товарищами?
– С чувством гордости. Мы, воины-«афганцы», не называем 15 февраля днём победы, потому что не было у нас такой задачи – победить. Но, безусловно, не было и военного поражения, не было ни единой задачи, которую нам бы не удалось решить. Мы покидали территорию Афганистана с чувством выполненной миссии. Да, было всякое: и успехи, и ошибки. Но самое важное вижу в том, что свою задачу мы выполнили. А ещё 15 февраля мне становится немного грустно, потому что там, в Афганистане, прошли мои лучшие годы, а это уже история, там я обрёл много настоящих друзей, но с некоторыми уже не встретиться – ушли.