В течение нескольких дней уральские мотострелки «размотали в ноль» усиленную роту укронацистов.
Пребывать в пункте постоянной дислокации столь продолжительное время, как сейчас, гвардии капитану с позывным «Краснодар» не доводилось несколько последних лет.
– Да и теперь, если бы не ранения, я бы в тылу надолго не задержался, – поясняет офицер. – Вот восстановлю здоровье – лишнего дня в части не проведу, сразу же вернусь на ЛБС.
О начале спецоперации офицер узнал, будучи в составе российского миротворческого контингента в Нагорном Карабахе. В ходе беседы признался, что еле дождался этапа ротации. Уже на следующий день после возвращения на Урал подал рапорт об отправке в район боевых действий. Там, на месте, принял под своё начало мотострелковую роту.
– Да о чём рассказывать? – поначалу смущается офицер. – Разных эпизодов было много. Помню все. Даже в подробностях. А впрочем, вот один из них. Весьма результативный. Нам тогда в течение недели боевых действий довелось «размотать в ноль» усиленную роту вэсэушников.
Дело было в районе небезызвестного Серебрянского лесничества.
– Наш батальон держал оборону на южной окраине, – рассказывает «Краснодар». – Гиблое, скажу вам, место. Мы свой занимаемый участок по-иному, как болото, и не именовали. Всё из-за протекавшего поблизости Северского Донца. Три сезона в году там сплошные старицы – сильно заводнённые бессточные участки местности. Говорю же – болото. Переходили от позиции к позиции чуть ли не по колено в воде. Даже на более-менее сухих участках нормальной линии обороны не выстроишь – на полметра чёрную торфяную массу копнёшь, а там уже вода сочится. Случалось, с этого насквозь пропитанного влагой почвенного месива у четырёх бойцов этап эвакуации раненого мотострелка занимал порядка двух часов.
Была ли тактическая необходимость держать за собой столь неприветливый участок местности? Была. Именно там проходила насыпная грунтовая дорога, местами сохранившая ещё следы былого асфальта. Именно по ней, оставь мотострелки трассу без внимания, неонацисты, если бы им удалось вклиниться в стык держащих оборону российских подразделений, могли бы перебрасывать мобильные штурмовые группы. Потому вэсэушники, а это была, судя по радиоперехватам, усиленная штурмовиками рота национального легиона, не жалели ни сил, ни боеприпасов, чтобы доминировать в районе. И предпосылки для этого были. Часть Серебрянского лесничества – это хвойные густые лесопосадки советского периода, где ствол к стволу – ровные, как по ленточке, ряды. Из-за той частоты между противниками были участки, где можно было в голос докричаться. Так, кстати, тоже было, когда после очередного артиллерийского «кошмаринга» с той стороны на чисто русском языке украинцы кричали: «Русские, мы же вас не трогаем. Зачем бьёте по нам?»
Ну да, конечно, «не трогаем». По словам «Краснодара», были дни, когда из-за леса по наблюдательным постам мотострелков летело всё, что могло бы нанести ущерб: артиллерийские снаряды, миномётные мины, гранатомётные выстрелы, ударные FPV-дроны. Укрыться от такого было сложно, тем более вспоминая свойство местной почвы, из-за чего бойцы вынуждены были держать оборону непосредственно по кромке грунтовой дороги, где за счёт самой высоты насыпи ещё можно было отрыть окоп до более-менее приемлемой глубины.
– И вот, – продолжает рассказ «Краснодар», – в один из дней пришло донесение, что на моём полуторакилометровом участке зоны ответственности той грунтовой трассы объявились четыре диверсионно-разведывательные группы противника. Трое суток мои бойцы их караулили. И наконец те себя обозначили, выйдя на один из наблюдательных постов.
Как таковой стычки не вышло, но по опыту командир роты уже знал, что «распечатанный» НП надо бросать и оборудовать новый, а лучше несколько. Что, собственно, и сделал, оснастив расставленных на местности бойцов дополнительным боекомплектом и тепловизионными приборами.
Очередная ночь стала завязкой. Наблюдатели за счёт «тепловиков» приближавшуюся ДРГ противника вычислили сразу. Встретили кинжальным огнём. В поддержку атаковавших включился АГС. Плотный бой шёл до трёх часов утра. С рассветом, понеся потери, противник откатился.
И вновь командир роты оперативно поменял диспозицию постов, подступы к ним усилил растяжками. И, как говорится, вовремя. Уже днём неонацисты, решив, что после бурной ночи в светлое время их уже никто не ждёт, вновь устремились к дороге. Эффект неожиданности не удался: атака сорвалась на первой же растяжке. Пулемётный огонь мотострелков не дал событию развиться.
– Следующий день для нас начался с триангуляции – метода определения координат расположенных на местности огневых средств противника, – вспоминает «Краснодар». – Этим занимался один из обученных мною как нельзя кстати командиров взводов. Так вот, за два часа артиллерийской подготовки он насчитал 96 прилётов. А затем на нас пошла пехота.
Неимоверными усилиями тот натиск уральские мотострелки также отбили. Более того, хватило физических сил, чтобы восстановить минные заграждения на подступах и вновь наметить новые места для пулемётов. Все понимали, что кульминационный момент уже близок.
Противник вообще стесняться перестал. В последующие дни накат шёл за накатом. К тому же стало известно, что вэсэушников усилили азовцами и несколькими группами из состава сил спецопераций. Сложился даже паритет по личному составу. Зато у мотострелков был перевес в артиллерийских средствах поддержки. «Краснодар» припомнил, что ради срыва одной из «валовых» атак неонацистов поддерживавшая уральцев батарея автоматических миномётов «Василёк» выпустила по противнику порядка 200 мин.
Финальный бой из недельного противостояния у грунтовой дороги собеседник описывать не стал. Сказал лишь, что досталось всем. Но мы и метра занимаемых позиций не оставили, а вэсэушники на наш рубеж больше не совались.
По итогам той схватки за важнейший в тактическом отношении полуторакилометровый отрезок грунтовой дороги через заболоченный участок местности бойцы роты «Краснодара» были удостоены трёх орденов Мужества, десяти медалей «За отвагу» и порядка тридцати медалей Жукова и Суворова. Сам командир роты получил медаль «За отвагу». А позже, уже будучи в должности врио командира мотострелкового батальона, за участие в боях на авдеевском направлении, удостоился ордена Мужества.
По итогам схватки за важнейший в тактическом отношении полуторакилометровый отрезок грунтовой дороги бойцы роты «Краснодара» были удостоены трёх орденов Мужества, десяти медалей «За отвагу» и порядка тридцати медалей Жукова и Суворова
– И, где-то в тех краях, я в одночасье получил множественные ранения, – с нескрываемым сожалением сообщил «Краснодар». – В один из дней меня атаковали сразу два украинских дрона. Опыт у меня большой – от них мог увернуться. Да ствол ближайшей берёзки, за которым поспешил укрыться, оказался слишком тонким. К счастью, всё, что «словил», было осколочной мелочью. Вполне излечимо. Да я, собственно, уже в строю.
На вопрос о том, что довелось вынести из личного участия в боевых действиях, врио командира батальона перечислил тезисно: надо активно и на известных примерах осваивать тактику боя, набивать руку в огневой подготовке, больше проявлять личной инициативы, не забывать о сезонных средствах маскировки, о тактической медицине и, конечно же, учиться взаимодействию со своими средствами БпЛА.
Последнему моменту, по словам «Краснодара», он теперь уделяет в ходе работы с подчинёнными максимум учебно-практического времени на полигоне.
– Я ничего не имею против постулата, что «поле боя держится на танках», – отмечает «Краснодар». – Но опыт, вынесенный из спецоперации, наглядно говорит о том, что боеприпас на подвесе БпЛА – это не только весьма эффективное средство точечного поражения, но самое доступное и в большинстве своём безопасное для личного состава подразделения средство разведки, более того, незаменимый атрибут в этапах сопровождения штурмовых групп на местности. По сути, за время спецоперации дрон стал для мотострелка надёжным боевым товарищем, с которым надо дружить. Чему я, кроме прочего, и учу сегодня тех, кому завтра предстоит идти в бой.
Екатеринбург