Немеркнущим, беспримерным подвигом была вся его жизнь.
Курской битве – 75 лет.
Битва под Курском знаменита не только тем, что поставила перед катастрофой нацистскую Германию и её союзников, но и тем, что явилась непревзойдённым образцом советского военного искусства. В битве сочетались фронтовые оборонительные операции (5–12 июля 1943 года), контрнаступление пяти фронтов (Центрального, Воронежского, Степного, Брянского и левого крыла Западного (12 июля – 5 августа 1943 года) и общее наступление советских войск (с начала августа до конца ноября 1943 года).
Одним из многих тысяч героев контрнаступления советских войск под Курском стал снайпер 4-й стрелковой роты 1183-го стрелкового полка 356-й стрелковой дивизии 61-й армии Брянского фронта ефрейтор Ларкин Иван Иванович.
Ваня Ларкин родился в 1924 году в деревне Слобода Белёвского района Тульской области. Окончив 7 классов неполной средней школы, работал в колхозе. Пережил несколько месяцев немецкой оккупации. В марте 1943 года был призван полевым военкоматом и направлен в армейскую школу снайперов. Результат освоения военной специальности проявился уже через месяц: в апреле он уничтожил 30 гитлеровцев и был удостоен первой государственной (тогда её называли правительственной) награды – медали «За отвагу», а к середине июня его боевой счёт возрос до 128 немецких солдат и офицеров. На гимнастёрке Ивана засиял орден Красной Звезды. О снайпере заговорила вся дивизия.
К началу Курской битвы количество уничтоженных Ларкиным фашистов уже приблизилось к трёмстам. Молодой снайпер стал мастером искусных засад и блестящим стрелком из боевых порядков роты. Действуя в снайперских засадах, он стал настоящим охотником за вражескими солдатами и офицерами. Из множества уникальных поединков Ивану особенно запомнились три.
Первую свою засаду Ларкин готовил особенно тщательно. Не хотелось, чтобы она вышла комом. Он подготовил основную позицию в хорошо замаскированной ячейке рядом с траншеей, а запасную – чуть левее, за огромным валуном. Но одного тогда не учёл Ларкин: как ему придётся передвигаться при смене позиции. Небольшой участок хода сообщения просматривался со стороны немцев, да и был неглубоким. И когда Ларкин на рассвете 16 апреля с основной позиции сделал результативный выстрел и стал менять позицию, вдруг ощутил сильный удар вражеской пули о стальной шлем. Как выяснилось, пуля оставила на каске глубокую вмятину, а сам случай заставил Ивана лучше просчитывать всё при смене позиции.
Снайпер ефрейтор Иван Ларкин из засад и боевых порядков роты сделал 340 поражающих выстрелов
Вторая засада была более удачной. Выбрав позицию за обломками повозки, Ларкин левее припрятал на специальном шесте старую каску. Сделав прицельный выстрел в сторону фашистов, он тут же слегка приподнял «приманку». Последовал вражеский выстрел, и чужой снайпер оказался на мушке Ивана.
А вот третья засада стала настоящей «охотой» нашего Ивана на, как потом выяснилось, прибывшего из Смоленской снайперской школы инструктора-снайпера Ульриха Даргеля. Трижды дуэлянты были близки к победе, но её не добивались. Тогда Ларкин решил уже испытанным способом удовлетворить любопытство Даргеля после выстрела. Расчёт удался. Даргель расплатился за любопытство жизнью.
Не менее опасной и трудной была снайперская работа Ларкина в боевых порядках роты. Он обычно занимал позицию немного впереди подразделений и как бы «расчищал» своими меткими выстрелами путь своим друзьям-пехотинцам. Так было и в особо запомнившийся Ивану день – 24 июля 1943 года – в разгар контрнаступления.
Полк вёл упорный бой за деревни Красный Клин и Рог на подступах к городу Болхову Орловской области. Особенно упорная схватка разразилась за высоту 237,9, где 4-я стрелковая рота вырвалась вперёд, обнажив свой левый фланг. Ларкин тут же заполнил эту брешь и уничтожил расчёты трёх немецких пулемётов.
В тот же день, 24 июля 1943 года, Ларкин, жертвуя собой, спас командира роты, был тяжело ранен и потерял от боли сознание. Очнулся только через несколько суток в полевом госпитале, но уже без левой руки и правой ноги – их ради спасения жизни бойца пришлось ампутировать.
После тяжёлой операции раны заживали медленно и периодически давали о себе знать нестерпимой болью, но Иван, сжав зубы, держался. Так, в бесконечных муках в борьбе за жизнь прошло более трёх месяцев.
Затем физическая боль уступила место мучительным размышлениям о смысле жизни. «Что будешь делать дальше, Иван? Неопределённости не должно быть!» – уверял его сосед по палате бывший сельский учитель Семён Лукич Коротких, который в тех же боях потерял руку. Долгими госпитальными вечерами он убеждал Ларкина в великой силе жизни, которая помогает людям преодолевать любые трудности. «А что? – думалось Ивану. – Разве я хуже других? Остались ведь голова, правая рука и нога. Разве этого мало?»
Лукич посоветовал Ивану подумать над профессией учителя или юриста. С чего-то ведь начинать надо… Иван решил сначала окончить десятилетку, а потом идти дальше. Засел за учебники и через пару лет уже держал в руках аттестат зрелости.
А тут подоспела радостная весть: Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 года за мужество и героизм, проявленные при защите Отечества, ему было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Он вновь вспомнил совет Семёна Лукича о профессии юриста. Действительно, почему бы не попробовать себя в этом качестве, благо юридическая школа была рядом.
Учёба в юридической школе шла успешно. Иван с интересом постигал сложную систему правовых наук, а они формировали его мировоззрение и характер. В нём рождался настоящий правовед.
Но юристом высшей пробы Иван Иванович стал только после окончания юридического института. Как раз после окончания института был объявлен набор аспирантов в Академию общественных наук при ЦК КПСС. И Иван Иванович решил ещё раз рискнуть. Как-никак перед ним открывалась возможность стать учёным и педагогом. К большой радости молодого специалиста, его зачислили в аспирантуру, и через три года упорного труда Ларкин стал кандидатом юридических наук.
Ивану Ивановичу предложили преподавательскую работу в Высшей школе КГБ СССР. Предложение было заманчивым, но весьма ответственным. Посоветовавшись со своими учителями из Академии общественных наук, с друзьями, взвесив все за и против, Иван Иванович согласился.
Но его одолевала мысль: «Сумею ли я быть настоящим наставником молодёжи, которой суждено быть на самом переднем крае защиты Отечества, людей храбрых, мужественных, мыслящих?» Он подолгу размышлял об этом, убеждая самого себя: «Ведь ты, Иван, выдержал войну, не сломался после тяжёлых ранений. Тебе ли пасовать?» И Иван Иванович Ларкин, собрав ещё раз всю свою волю в кулак, отправился в последний свой бой на земле, бой, который длился 54 года (И.И. Ларкин умер 2 июля 2009 года на 86-м году жизни. – Ред.).
…Как-то, возвращаясь с занятий, я поинтересовался у него:
– Когда для вас, Иван Иванович, закончилась война, после госпиталя?
– Знаете, Анатолий Исаакович, мне кажется, что она для меня продолжается до сих пор, – услышал в ответ.
И ведь прав был мой давнишний друг: на пути от снайперской винтовки до профессорской кафедры он почти на протяжении шести десятилетий не расставался с могучим словом «Надо!». И оно касалось его больше, чем кого-либо ещё на этой земле.