Воины-снайперы наносят огневое поражение противнику с дальних дистанций.
Военнослужащие с позывными «Молох» и «Шило» в ходе боёв на краснолиманском направлении ликвидировали двух боевиков ВСУ. Успех выполнения задачи был обеспечен многодневной выдержкой, тщательной маскировкой и точными расчётами, позволившими поразить цели на дистанции около километра.
Осень в зоне специальной военной операции – это не картинка из модного глянцевого журнала. Это сырая, пронизывающая многослойность. Земля, перемешанная с листвой и неразорвавшимися снарядами и минами; деревья, повреждённые шрапнелью; тяжёлое свинцовое небо, напоминающее своды старых заводов. Воздух плотный, им трудно дышать, он пропитан запахом влажной древесины, взрывчатки и ещё чего-то неуловимого. В этом смешении запахов, звуков и визуального хаоса снайперу нужно стать ничем. Исчезнуть.
Сергей с позывным «Молох» проделывал этот фокус не в первый раз. Его товарищ с позывным «Шило», затаив дыхание, наблюдал, как старший группы буквально исчезает в подлеске. Каждое его движение выверено.
– Главное – не торопиться, – говорит «Молох». – Спешка в нашей работе – враг. Нужно полностью контролировать своё тело, каждый шаг, каждый вдох должны быть осмысленными.
«Молох» не всегда был бойцом, что называется, невидимого фронта. Его биография, на первый взгляд, не предвещала такой судьбы. Родился и вырос в небольшом промышленном городе России. Отец – учитель в школе, мать – медсестра. С детства его приучали к двум вещам: уважению к труду и ответственности за свои действия. Он не был хулиганом, но и пай-мальчиком не был. Скорее, любил приключения. Увлекался фотографией, но не постановочными портретами, а пейзажами.
Потом был университет по специальности «горный инженер». Работа, семья. Жизнь шла своим, предсказуемым чередом.
«Молох» не дёрнулся. Его движения были плавными, выверенными. Щека легла на приклад винтовки, палец нащупал спусковой крючок. Дыхание замерло
Когда началась специальная военная операция, ему было тридцать восемь. Семья, ипотека, карьера, которая начала приносить плоды. Все причины остаться в гражданской жизни были налицо. Но однажды вечером, глядя на экран телевизора, где показывали разрушенные дома Донбасса, он сказал жене: «Я не могу не поехать».
Он ушёл добровольцем. Выдержка и странное, не свойственное новичкам спокойствие были замечены сразу. Снайперское дело он осваивал с тем же упорством, с которым когда-то изучал свойства горных пород. Досконально изучил физику полёта пули, влияние влажности, ветра и температуры.
…На позиции царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими далёкими разрывами и вездесущим жужжанием дронов. «Молох» и «Шило» не шевелились уже несколько часов. Их тела затекли, холод сырой земли просачивался через маскхалаты. Но дисциплина была железной. Они наблюдали.
– Видишь? На десять часов от пригорка с деревом. Движение какое-то, – «Молох» говорил так тихо, что «Шилу» приходилось напрягать слух.
Он, впившись в окуляр тепловизора, долго ничего не видел. Лишь размытые пятна – холодные камни, чуть более светлые сигнатуры стволов деревьев. И вдруг… едва заметное движение. Слабая, еле уловимая аномалия в тепловой картине мира. Чей-то затылок, на долю секунды показавшийся из-за укрытия.
– Есть. Вижу. Один.
– Их всегда несколько, – без тени сомнения сказал «Молох».
Прошло ещё двадцать мучительных минут. «Шило» уже начал сомневаться, но затем его взгляд поймал ещё одно пятно, почти сливающееся с фоном. Второй боец ВСУ сидел глубже, в нише окопа, его силуэт угадывался лишь по лёгкой разнице в температуре.
Ожидание – это не пауза в работе снайпера. Это её суть. Это выматывающий процесс, когда мозг обрабатывает тысячи мелочей, такие как движущееся ветви деревьев, падающая листва, шум ветра.
Как рассказал «Молох», один из украинских военных, тот, что был наблюдателем, решил, видимо, воспользоваться рацией или просто осмотреться и приподнялся чуть выше, чем следовало. На секунду. Но этой секунды хватило…
«Молох» не дёрнулся. Его движения были плавными, выверенными. Щека легла на приклад винтовки, палец нащупал спусковой крючок. Дыхание замерло. В его сознании уже работал своеобразный калькулятор: расстояние – около тысячи метров, лёгкий встречный ветер слева, примерно два метра в секунду, влажность высокая… Поправки вносились на уровне мышечной памяти.
Звук выстрела был глухим, резким, но не оглушительным – как удар плетью.
В тепловизоре «Шило» увидел, как яркое пятно – цель – резко повалилось на землю.
– Попадание, – доложил он.
– Второй сейчас полезет смотреть, что случилось. Он будет в панике. Работаю пока он в замешательстве.
Так и произошло. Второй боец, услышав странный звук и увидев напарника, инстинктивно поднял голову. Это была его последняя ошибка.
Второй выстрел прозвучал почти сразу после первого…
– Цель уничтожена. Обе, – «Шило» выдохнул. Отходим.
«Молох» медленно отодвинул винтовку.
Отход был сложным и не менее опасным, чем занятие позиции. «Молох» выбрал тщательно выверенный маршрут, петляя между деревьев и кустарников, используя каждую складку местности. «Шило» следовал за ним, полностью доверяя опыту старшего товарища. Они двигались бесшумно, как тени, оставляя за собой лишь едва заметные следы.
– Выполнив задачу, мы отошли где-то на пять километров, – вспоминает тот день «Молох». – Заняли позицию под густой елью. Сразу доложили командованию о поражении противника, было принято решение нанести артиллерийский удар, мы передали координаты.
Вскоре по рации пришло подтверждение. По указанным координатам отработала артиллерия. Личный состав противника уничтожен.
Снайперская пара выдвинулась дальше, в глубь осеннего леса. Их ждали новые задачи, новые цели.
Группировка войск «Запад»