На Северо-Американском континенте напряжение усиливается.
Между США и Канадой разгорелась война. Пока торговая. Но не исключено, что она может перерасти в прямое вооружённое противостояние двух стран. Об этом идёт речь в интервью, которое дал «Красной звезде» главный научный сотрудник Центра актуальных международных проблем Дипломатической академии МГИМО МИД России Вадим КОЗЮЛИН.
– Вадим Борисович, между США и Канадой вновь обострились отношения…
– Это произошло после того, как Вашингтон ввёл 50-процентную пошлину на значительную группу канадских товаров. Правительство Канады ответило зеркальными мерами – тарифами в 15, 25 и 50 процентов на американскую продукцию, что охватывает поставки примерно на 27,6 миллиарда канадских долларов. Это около 20 миллиардов долларов США. Под ответные ограничения подпали сталь, молочная продукция, бытовая техника, сельскохозяйственное оборудование, целлюлозно-бумажные товары и электроника.
Однако сводить происходящее лишь к очередному тарифному спору было бы ошибкой. В Оттаве всё чаще говорят не просто о доступе на американский рынок, а о необходимости защищать свою экономическую самостоятельность, культурную политику и даже суверенитет страны. Премьер-министр Канады Марк Карни прямо заявил, что прежнего партнёрства уже не будет, так как нынешние Соединённые Штаты часто не принимают всерьёз соглашения, в том числе со своими ближайшими союзниками, и стремятся использовать экономическую интеграцию в качестве оружия.
Именно поэтому этот конфликт воспринимается в Канаде значительно болезненнее, чем обычные разногласия вокруг стали, автомобилей или сельскохозяйственных квот. Речь идёт о кризисе доверия к соседу и главному партнёру, от которого Канада десятилетиями зависела в вопросах торговли, безопасности, технологических цепочек и обороны Северо-Американского континента.
– Тем более что в Вашингтоне открыто заявили о желании сделать Канаду своим 51-м штатом…
– Здесь необходимо отделять политическую риторику от реальной процедуры присоединения. Формальное включение Канады в состав Соединённых Штатов невозможно без полного демонтажа канадской государственности, согласия самих канадцев, глубочайшего конституционного кризиса и непредсказуемых последствий для всей международной системы. Ни юридических, ни политических предпосылок для такого сценария сегодня нет.
Но это не означает, что разговоры о 51-м штате можно списать на экстравагантность американской политики. Подобные высказывания имеют вполне конкретный психологический эффект: они ставят под сомнение равноправный характер американо-канадского партнёрства, создают у канадского общества ощущение уязвимости и демонстрируют готовность Вашингтона использовать колоссальную асимметрию экономических, военных и демографических возможностей.
С точки зрения США Канада представляет огромную ценность – это обширная территория, арктическое направление, богатые природные ресурсы, энергетика, критически важные ископаемые, развитая инфраструктура, девять тысяч километров общей границы и тесно интегрированная экономика. Именно поэтому Вашингтону выгоднее не аннексия, а сохранение Канады в режиме фактической зависимости – через рынок, инвестиции, технологические цепочки и совместные механизмы безопасности.
Другими словами, разговоры о 51-м штате важны не тем, что завтра американские войска войдут в Оттаву. Их значение в ином: они демонстрируют возможный переход от модели союзничества к модели силового давления на суверенного, но более слабого соседа. На фоне торговых тарифов и попыток увязать доступ к американскому рынку с политическими условиями эта риторика воспринимается в Канаде уже не как шутка, а как инструмент принуждения. Тем более что 27 августа президент США заявил о переименовании озера Онтарио в Америку, а днём ранее ввёл режим чрезвычайного положения в сфере национальной безопасности для защиты энергосистемы страны и установил запрет на использование зарубежного электрооборудования, якобы несущего риски диверсии и кибератак.
– В Оттаве это воспринимают как прямое посягательство на суверенитет…
– Именно так. В целом канадское общество болезненно реагирует на подобную риторику и консолидируется вокруг идеи сохранения государственной независимости. Парадоксально, но внешнее давление способно лишь укрепить канадскую идентичность. Страна исторически строила свою политическую культуру не на воинственном национализме, а на институтах федерализма, компромиссе между англо- и франкоязычными сообществами, миротворческом имидже и тесных, но всё же автономных от США государственных традициях. Поэтому сама постановка вопроса о поглощении Канады вызывает там сильное раздражение.
Несмотря на это, некоторые регионы страны не прочь стать частью США. Например, Альберта. В этой богатой ресурсами – прежде всего нефтью и газом – провинции действительно существует заметное сепаратистское движение. Оно апеллирует к недовольству политикой федерального центра, перераспределению бюджетных доходов, экологическим ограничениям, а также к различиям между консервативной Альбертой и более либеральными настроениями центральных регионов.
Однако сепаратизм Альберты и идея присоединения к США не одно и то же. Основной лозунг движения заключается в выходе из состава Канады и создании независимого государства, а не в немедленном вхождении в состав Штатов. В начале года в провинции была запущена петиционная кампания о проведении референдума по вопросу суверенитета. Организаторам необходимо собрать около 178 тысяч подписей. В то же время опросы показывают, что поддержка отделения остаётся в меньшинстве: лишь около 28 процентов жителей Альберты готовы проголосовать за независимость.
Иными словами, «альбертский вопрос» – это прежде всего внутриполитическая проблема Канады, которую могут пытаться использовать внешние силы. Сам факт контактов отдельных сепаратистских активистов с представителями администрации США вызвал в Оттаве крайне нервную реакцию. Премьер Карни и руководство провинции публично призвали Вашингтон уважать канадский суверенитет.
Для федеральных властей наиболее опасен не столько немедленный распад страны, сколько постепенное снижение управляемости: рост регионального недовольства, падение доверия к центру, экономическое давление со стороны США и превращение внутренних противоречий Канады в предмет внешнего торга. Именно в этом контексте ситуация в Альберте может стать рычагом давления на Оттаву.
В Канаде всё чаще обсуждают то, что ещё недавно казалось немыслимым, – необходимость иметь более самостоятельную оборонную политику, менее зависимую от американской воли
– При этом власти Канады твёрдо заявляют, что в случае чего готовы воевать…
– Подобные заявления следует понимать прежде всего как политическую декларацию о том, что Канада не намерена отказываться от суверенитета под давлением. В реальной политике это не означает, что Оттава готовится к вооружённому конфликту с Соединёнными Штатами в буквальном смысле. Военный сценарий между двумя странами остаётся маловероятным, поскольку он разрушит всю архитектуру безопасности Северной Америки, поставит под вопрос существование NORAD и нанёсёт тяжелейший удар по НАТО.
Однако психологический барьер уже преодолён: в Канаде всё чаще обсуждают то, что ещё недавно казалось немыслимым, – необходимость иметь более самостоятельную оборонную политику, менее зависимую от американской воли. Речь идёт об укреплении военной инфраструктуры на Севере, контроле Арктики, обеспечении кибербезопасности, защите критических объектов, диверсификации поставщиков вооружений и снижении зависимости от американских технологий.
В этом плане воинственная риторика имеет две задачи. Во-первых, продемонстрировать канадскому обществу, что государство не готово капитулировать перед экономическим или политическим давлением. Во-вторых, подать сигнал Вашингтону: суверенитет Канады не является предметом переговоров, даже если Соединённые Штаты обладают несопоставимо большими ресурсами.
При этом необходимо понимать, что современный конфликт далеко не обязательно начинается с танковых колонн. Давление может осуществляться через пошлины, ограничение доступа к рынку, санкционные механизмы, контроль технологических платформ, инфраструктурную зависимость, информационное воздействие и игру на региональных противоречиях. Именно к такой гибридной по форме, но вполне жёсткой по содержанию конкуренции Канада и пытается адаптироваться сегодня.
– На ваш взгляд, сможет ли Канада при таком развитии событий противостоять США?
– Если оценивать вопрос строго в военно-техническом отношении, то Канада не может в одиночку рассчитывать на успешное силовое противостояние с Соединёнными Штатами. Асимметрия потенциалов слишком велика. Население – 41 миллион человек, а в США – 342 миллиона, вооружённые силы – 68 тысяч военнослужащих против 1,3 миллиона у Соединённых Штатов. США обладают крупнейшим в мире военным бюджетом, глобальной сетью баз, огромными военно-воздушными и военно-морскими силами, развитым военно-промышленным комплексом, стратегическими ядерными силами, спутниковой инфраструктурой и значительным превосходством практически во всех ключевых видах вооружений.
Канадские вооружённые силы – профессиональная, технологически развитая и хорошо подготовленная, но относительно компактная структура. Их сильные стороны – участие в союзных операциях, высокий уровень взаимодействия с НАТО, арктическая специфика, разведка, связь, киберкомпонент, а также отдельные авиационные и морские возможности. Однако для самостоятельной полномасштабной войны с США этих ресурсов объективно недостаточно.
Вместе с тем формулировка «сможет ли Канада противостоять США» не должна толковаться только как вопрос о сравнении численности армий. Для Оттавы задача заключается не в симметричном военном соревновании, а в повышении цены любого давления на страну – политического, экономического, правового, союзнического и репутационного.
Канада начала заметно увеличивать оборонные расходы. В 2025–2026 финансовом году она заявила о достижении ориентира НАТО в два процента ВВП, направив на оборону более 45 миллиардов долларов США. Одновременно Оттава намерена двигаться к принятому в альянсе показателю в пять процентов ВВП к 2035 году: 3,5 процента на собственно военные активы и ещё 1,5 процента на критически важную оборонную инфраструктуру.
Особое значение имеет модернизация NORAD. Канадская сторона связывает с ней десятки миллиардов долларов вложений в радиолокационные и разведывательные средства, системы связи и управления, аэродромы, северную инфраструктуру и средства воздушно-космической обороны. Но здесь и заключён главный парадокс: модернизация должна укрепить суверенитет Канады в Арктике, однако одновременно ещё глубже связывает её оборону с Соединёнными Штатами.
Следовательно, Канада может повышать свою устойчивость, развивать самостоятельно возможности и укреплять национальное присутствие на Севере. Но прямое военное противоборство с США не является для неё ни реалистичным, ни рациональным вариантом.
– Как к этой ситуации относятся в НАТО?
– Для НАТО конфликт между США и Канадой – чрезвычайно неудобная тема. Формально Североатлантический альянс создан для коллективной обороны его членов от внешней угрозы. Он не располагает механизмом, который позволил бы применять пятую статью против одного из членов альянса в пользу другого. Поэтому гипотетический двусторонний кризис Вашингтона и Оттавы поставил бы НАТО в политический и юридический тупик.
Не менее важна система NORAD – Североамериканское командование воздушно-космической обороны. Это уникальный двусторонний американо-канадский механизм, основанный на совместном командовании и предназначенный для контроля воздушного и космического пространства Северной Америки, раннего предупреждения и защиты континента. Его нормальная работа предполагает высокий уровень доверия между военными и политическим руководством двух государств.
Пока речь не идёт о разрыве этого механизма. Напротив, обе стороны продолжают вкладываться в его модернизацию. Канада рассматривает обновление NORAD как один из ключевых элементов обеспечения арктического суверенитета и адаптации к новым угрозам. Канадские планы предусматривают масштабные инвестиции в системы наблюдения, командования и управления, новые средства воздушной обороны и инфраструктуру. Но стратегически союзники Канады по НАТО уже вынуждены учитывать неприятную реальность: прежняя формула, согласно которой безопасность Северной Америки автоматически обеспечивается абсолютной политической гармонией США и Канады, больше не выглядит безусловной.
– Мир ждёт новая горячая точка?
– Говорить о неизбежном появлении новой горячей точки между США и Канадой было бы преждевременно. Вероятность прямого вооружённого конфликта остаётся низкой. Страны слишком глубоко интегрированы: их экономики связаны производственными цепочками, граница остаётся одной из важнейших торговых артерий мира, вооружённые силы взаимодействуют через NORAD и НАТО, а общества имеют теснейшие человеческие и культурные связи.
Но недооценивать происходящее также нельзя. Опасность заключается не в вероятности немедленной войны, а в постепенной нормализации конфронтационного подхода. Если торговые ограничения становятся постоянным инструментом давления, разговоры об аннексии – приемлемой политической риторикой, а внутренние региональные противоречия соседнего государства – объектом внешнего интереса, то фундамент доверия между странами начинает разрушаться.
В современной международной политике кризис часто развивается поэтапно. Сначала возникают торговые барьеры и взаимные обвинения. Затем усиливается политическая поляризация, растёт число ограничительных мер, стороны начинают пересматривать военные планы и укреплять инфраструктуру на всякий случай. И только после этого появляется риск опасных инцидентов, неверных оценок и неконтролируемой эскалации.
Для России важно внимательно наблюдать за этой ситуацией без упрощений. Она показывает, что блоковая дисциплина и союзническая риторика не отменяют факторов фундаментального неравенства сил и несовпадения национальных интересов. Даже внутри НАТО могут накапливаться серьёзные противоречия – в торговле, Арктике, вопросах расходов на оборону и контроля над ресурсами, политического суверенитета.
Наиболее вероятный сценарий –не война между США и Канадой, а затяжной кризис отношений, в котором Вашингтон будет стремиться сохранить экономическое и военно-политическое доминирование, а Оттава – расширять пространство самостоятельного манёвра. Однако чем дольше этот кризис длится, тем сильнее он будет влиять не только на Северную Америку, но и на НАТО, арктическую повестку, международную торговлю и общую устойчивость западного блока.