Десантная тельняшка родилась на Ладоге

Открыта ещё одна малоизученная страница Великой Отечественной войны.

На одном из длительных переходов.

Для любого десантника предметами особой гордости и бесспорными символами причастности к нерушимому десантному братству, несомненно, являются голубой берет и тельняшка. Большинство россиян эти хорошо узнаваемые атрибуты десантной формы одежды уже давно воспринимают как классические. Вместе с тем далеко не всем известно, что появление в гардеробе «крылатой пехоты» данных элементов, и прежде всего тельняшки, связано с фронтовой историей и напрямую с именем «десантника № 1» Василия Филипповича Маргелова.

В летописи Великой Отечественной войны наряду с многочисленными победными сражениями есть операции, не достигшие поставленных войскам целей и потому остающиеся в «тени». Одна из таких – Шлиссельбургский десант в ноябре 1941 года. Долгое время этот эпизод Великой Отечественной войны был недостаточно изучен и покрыт налётом недоговорок и искажений. Разобраться в давно ушедшей в прошлое истории и возродить из небытия имена павших воинов решили питерский историк Вячеслав Мосунов и внук одного из участников операции по прорыву блокады Ленинграда Валерий Шагин. Его дед, военный комиссар 2-го батальона политрук Павел Иванович Шагин погиб в ходе того десанта и долгое время об истинных обстоятельствах его гибели, как и сотен других бойцов, практически ничего не было известно. Внук фронтовика невольно стал исследователем, и спустя годы реальная картина боёв на Ладоге открылась для потомков.
Валерий Шагин рассказал «Красной звезде» о малоизвестных деталях тех ноябрьских дней и ночей на ладожском льду, в ходе которых причудливым образом переплелись судьбы ленинградских ополченцев, гидрографов Краснознамённого Балтийского флота, бойцов-лыжников из морской пехоты и будущего легендарного командующего Воздушно-десантными войсками Василия Филипповича Маргелова.
8 сентября 1941 года с захватом Шлиссельбурга немецкими вой­сками кольцо вокруг Ленинграда сомкнулось. Это означало одно – перспективу медленной и мучительной гибели двух с половиной миллионов ленинградцев. Почти сразу стали предприниматься попытки прорвать блокадное кольцо. В конце ноября, благодаря раннему появлению льда на Ладоге, советское командование решило атаковать вражеские позиции со стороны озера, на самом узком его участке − вдоль берега между Шлиссельбургом и деревней Липки («Фляшенхальс» – бутылочное горло, как называли его немцы). В этой отчаянной попытке вырвать Ленинград из тисков блокады участвовали 80-я стрелковая дивизия и 1-й Особый отдельный лыжный полк моряков Краснознамённого Балтийского флота, специально сформированный для этой операции из 900 добровольцев в матросских тельняшках. Среди них были члены экипажей погибших кораб­лей, зенитчики, матросы береговой службы. Возглавил уникальную в своём роде часть майор Василий Маргелов, до этого командовавший 218-м стрелковым полком 80-й стрелковой дивизии.

Василий Маргелов: «Я сам в морской пехоте воевал и знаю, что десантник заслуживает, а что – нет!»

 

Как рассказал Валерий Шагин, досконально изучивший все документы и воспоминания участников той операции, балтийцы вначале неприветливо восприняли назначение своим командиром пехотинца. Однако Маргелов практически сразу сумел найти контакт с моряками, обратившись к ним по-простому и в их стиле: «Здорово, клешники!». Кроме того, в отличие от большинства подчинённых, не участвовавших в боевых действиях, у майора за плечами уже имелся боевой опыт финской войны, в которой он был комбатом лыжников-разведчиков, что тоже добавило ему авторитета и уважения.
20 ноября моряков переодели в армейскую форму и выдали белые маскировочные халаты. Каждый боец получил пистолет-пулемёт ППД, нож, 4 гранаты и запас продовольствия на четыре дня. 22 ноября полк переправили на Ладогу в посёлок Ваганово, а оттуда он перешёл на лыжах до мыса Сосновец.
Перед лыжниками стояла задача вместе с тремя полками 80-й стрелковой дивизии в ночь с 24 на 25 ноября выйти на южный берег Ладоги между Шлиссельбургом и деревней Липки и захватить плацдарм. Затем маргеловцы, развивая успех, должны были пройти по немецким тылам и нанести удар в направлении наиболее укреплённого узла вражеской обороны на левом берегу Невы.
Однако первоначальный замысел по целому ряду причин реализовать не удалось. Некоторые взаимодействующие части не успели к сроку выдвинуться на указанные рубежи, да и лёд на Ладоге промёрз ещё не повсеместно.
Следующая попытка состоялась в ночь с 27 на 28 ноября. Теперь лыжники Маргелова должны были идти к Липкам от мыса Сосновец около 15 км, а затем, преодолев ещё столько же, выйти на исходный рубеж, что сильно удлинило маршрут. Рано утром 28 ноября полк смог вый­ти в назначенную точку. К этому времени 80-я стрелковая дивизия, которая должна была обеспечить захват и удержание южного побережья Ладоги, была рассеяна по льду огнём немецкой артиллерии. В результате, исходя из сложившейся обстановки, Маргелов дал приказ атаковать противника. В 8 утра моряки с криком «Ура!» ворвались на берег и вступили в бой. С ходу прорвав линию окопов, маргеловцы заняли Липки и примерно на километр продвинулись на юг, уничтожая дзоты, пулемётные гнёзда и живую силу противника. Но вскоре противник ожесточённым пулемётным и артиллерийским огнём воспрепятствовал дальнейшему продвижению лыжников, бросив против них дополнительные хорошо оснащённые резервы. Моряки стали нести большие потери, кроме того, создалась угроза окружения. Морские пехотинцы перешли к обороне. Почти весь командный состав полка погиб, в том числе и политрук Павел Шагин, а сам Маргелов был ранен. Несмотря на сложность обстановки и большие потери, паники не было. Никто не отошёл с рубежа без приказа.
Гораздо позже о мужестве моряков стало известно из донесения 227-й пехотной дивизии вермахта, в котором говорилось, что бойцы русского элитного добровольческого лыжного полка (Elite-Freiwilligen-Ski-Regiment) имели «отличную выправку и производили превосходное впечатление, обладали необычайно высоким бое­вым духом. Полк стойко сражался до последнего патрона, несмотря на большие потери, до конца оказывал яростное сопротивление. Интенсивность, ожесточённость боя подтверждает крайне высокий расход боеприпасов, к сожалению, наши собственные потери тоже велики…».
Около 250 человек моряков-балтийцев смогли выйти из боя и на руках вынесли раненого командира. Кстати, в неразберихе тех дней были попытки обвинить моряков в провале операции, но Маргелов сумел отстоять честь своих подчинённых и впоследствии не раз с восхищением отмечал исключительно мужественное поведение людей в бою. В докладе политуправления, записанном со слов немногих выживших в том бою командиров, в том числе самого командира полка отмечалось: «С 11.00 до 19.00 под сильным огневым валом пулемётного и автоматного огня отбивались лыжники-моряки от немцев героически. Ни один человек не отошёл без приказа. Краснофлотцы резали финками ракетчиков, выпуском ракет сбивали артиллерийский и миномётный огонь противника. Командир полка отмечает исключительное мужество в поведении людей в бою».
Бой моряков-лыжников в направлении Липки – Шлиссельбург на всю жизнь оставил неизгладимый след в душе Василия Маргелова.
«Удаль «братишек», – говорил он, – запала мне в сердце. Мне хочется, чтобы десантники переняли славные традиции старшего брата – морской пехоты и с честью их продолжали. Для этого я и ввёл десантникам тельняшки. Только полоски на них под цвет неба – голубые».
Когда на одном из совещаний у министра обороны СССР командующий ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Горшков выразил недовольство, что десантники якобы «крадут» у моряков тельняшки, Василий Филиппович не без резкости ответил: «Я сам в морской пехоте воевал и знаю, что десантник заслуживает, а что – нет!»

Олег ГРОЗНЫЙ, «Красная звезда» 

Фото из архива Валерия ШАГИНА