3 августа 1980 года 783-й отдельный разведывательный батальон 201-й мотострелковой дивизии принял жестокий бой в горах Памира в провинции Бадахшан на севере Афганистана.
«В редакцию пришло письмо…» – так часто начинают свои корреспонденции мои коллеги-журналисты. А ведь и на самом деле в нашу редакцию пришло письмо, в котором ветераны боевых действий в Афганистане 783-го отдельного разведывательного батальона 201-й мотострелковой дивизии попросили рассказать о том жестоком бое, который они приняли в горах Памира на севере Афганистана 3 августа 1980 года, и о своих однополчанах, которые, увы, уходят из жизни. Один из них, рядовой Сергей Подшивалов, скончался 8 апреля 2021 года, так и не удостоенный награды за свой подвиг. Мужественного воина представляли к ордену Красной Звезды…
Это письмо нам переслали из Министерства обороны РФ. И вот редакция выполняет просьбу ветеранов разведывательного батальона. А написал это письмо подполковник Виктор Ананьев, бывший заместитель командира роты по политической части 783-го орб.
Ветеранов всё меньше и меньше…
…Да, ветераны боевых действий в Афганистане уходят. И это знает каждый, кто воевал когда-то «за речкой». Особенно те, которые были в ДРА первыми. Читаю переписку на интернет-сайте рядовых Владимира Кузнецова и Сергея Подшивалова, датирована она январём нынешнего года.
«Ты прав, Сергей, – пишет своему боевому однополчанину Владимир Кузнецов, – наши уходят. Только за один год ушли 7 человек. А дальше будет ещё хуже. Вот и Сергею Мочалову сейчас сделали операцию… Коле Спиридонову тоже сделали… Но он борется. Да и я сам ложусь на следующей неделе в больницу…»
«Не болейте, выздоравливайте, – отвечает Сергей Подшивалов. – Жизнь пролетела так быстро, что и моргнуть не успели… Сергей Смирнов умер осенью.Он на фото со мной и с Мочаловым…»
Больно читать эту переписку, особенно, когда узнаёшь, что Сергей Мочалов ушёл 16 марта, а Сергей Подшивалов – 8 апреля. Именно благодаря ему были спасены многие его боевые товарищи из разведывательного батальона…
По зову воинского братства
Итак, что же произошло 3 августа 1980 года на севере Афганистана? На этот вопрос отвечает в своей книге подполковник Николай Кузьмин, начальник разведки 201-й мсд.
«Командование 40-й общевойсковой армии проводило Яварзанскую операцию с 29 июля по 9 августа 1980 года.
Второй батальон 149-го гвардейского мотострелкового полка где-то 30–31 июля начал штурм Яварзанского ущелья, однако, встретив упорное сопротивление и подошедшие свежие силы «духов», сам был окружён и перешёл к обороне.
Вечером 2 августа 783-й орб получил приказ выдвинуться на помощь окружённым.
Ранним утром 3 августа три роты батальона с приданными им миномётным и гранатомётными взводами 149-го мотострелкового полка, сапёрами, а также группами арткорректировки и авианаведения, – всего 142 человека под командой командира батальона майора Алибека Кадырова, – выдвинулись в пешем порядке на юг от Кишима по ущелью Машхад. Выдвижение на боевой технике не представлялось возможным.
В материалах расследования по этому случаю говорится: «Батальон попал в засаду, устроенную бандформированием главаря Вазира Хистаки. Разведчики оказали ожесточённое сопротивление и в течение почти суток вели неравный бой в окружении. Только на следующее утро к ним на выручку прибыл мотострелковый батальон 860-го отдельного мотострелкового полка».
В этом бою погибли 49 человек, из них 5 офицеров и прапорщиков разведбата: начальник штаба батальона капитан Александр Жуков, врио командира 1-й разведывательной роты лейтенант Виктор Сериков, командир взвода лейтенант Владимир Буров, старшина 1-й роты прапорщик Александр Дворский, начальник радиостанции старший сержант сверхсрочной службы Василий Кузнецов.
Всего же 783-й орб потерял убитыми 38, приданные подразделения – 11 человек. Ранено было, по разным источникам, от 47 до 52 человек. Это были самые крупные потери Ограниченного контингента в 1980 году.
Командир разведывательной десантной роты 783-го орб старший лейтенант Сергей Тарнаев, ныне подполковник, так описывает этот бой:
«Нас, разведчиков, было около 110 человек.
В 6.00 мы вошли в ущелье в указанном ранее порядке. Дистанции между ротами были на расстоянии зрительной видимости, где-то 50 – 100 метров. Первая разведрота в ущелье зашла за поворот. Вот тут всё и началось. Нас просто ждали. С первых выстрелов я был ранен в голову. Закричали, что меня убили. Меня заменил заместитель командира роты по политической части старший лейтенант Виктор Ананьев…»
Погибших наградили посмертно, а из выживших не все получили заслуженные ими ордена. Так случилось и с рядовыми Сергеем Подшиваловым и Сергеем Мочаловым
Боем руководил замполит роты
Перед тем как привести воспоминания подполковника Виктора Ананьева, хочу ещё раз обратиться к переписке, состоявшейся в январе нынешнего года между Сергеем Подшиваловым и Владимиром Кузнецовым.
«Я ещё по Германии Ананьева помню, – писал Владимир Кузнецов. – Хоть Виктор Алексеевич и говорит, что он – замполит, а ведь он всегда был настоящим боевым офицером. И сейчас много делает для увековечения памяти павших…»
Очень приятно читать такие слова об офицерах, когда их тепло вспоминают бывшие подчинённые. У нас слово «замполит» опаскудили и осквернили до ужаса, дескать, это были какие-то «монстры советской партполитработы». А офицеры-замполиты брали на себя командование в бою. Я сам встречал в Афганистане таких, как, например, мой покойный друг, в то время замполит 3-го парашютно-десантного батальона 350-го гвардейского пдп – «полтинника», гвардии капитан Олег Бастанов. Именно к категории этих боевых политработников и относится подполковник Виктор Ананьев, удостоенный ордена Красной Звезды.
Вспоминает подполковник Виктор Ананьев:
«Мы вышли с места ночлега в 7-м часу. Предстояло пройти около 20 километров, что для горной местности не так уж и мало, и с ходу, зайдя душманам в тыл, вступить в бой.
Первую пулю, если она твоя, услышать нельзя. Выстрелы раздались неожиданно. Первыми под обстрел снайперов попали командиры и связисты. Командир роты старший лейтенант Сергей Тарнаев был ранен в голову, а радиостанция выведена из строя. Спрятаться от пуль было крайне сложно из-за ширины ущелья. В нас стреляли с обеих сторон. Вернуться назад было тоже нельзя – стреляли по нам практически в упор. Рядом уже были ранены секретарь партийной организации батальона и мой подчинённый рядовой Виктор Нагорный.
Душманов в горном ущелье увидеть было сложно, они ведь находились на заранее подготовленных позициях. Где-то впереди раздались громкие звуки крупнокалиберного пулемёта. Кто-то из наших нарвался на засаду. На следующий день мы узнали, что это 1-я рота попала в засаду. На небольшом плато из 22 человек 21 погиб сразу. Лишь одному раненому удалось спастись.
В критической ситуации главное – собраться, сконцентрировать свою волю, а не победить страх, так как это – защитная реакция организма.
Оценив обстановку, я переместился к позициям солдат 3-го взвода. Командир роты был ранен и ещё находился в зоне обстрела. Взяв командование подразделением на себя, я под прикрытием огня взвода вместе с сержантом Александром Хорьковым вынес его в безопасное место.
Бой продолжался, но понять общую обстановку было невозможно. Позже мы узнали, что в это время командир взвода нашей роты лейтенант Николай Лось, оценив обстановку, дал команду сбить противника с одной стороны ущелья. Но душманы стали сбрасывать камни на штурмовавших склон, а с противоположного склона продолжали ведение снайперского огня. Взвод понёс потери. Погибли сержант Николай Бричник, рядовые Владимир Бичик, Андрей Живодёров, Виктор Рыпало, Сергей Тимуков и Николай Харченко.
Бой уже длился больше шести часов. Количество боеприпасов заметно уменьшилось. Оставалось ждать темноты, чтобы предпринять активные действия.
На войне неверующих нет. Надежда на чудо остаётся всегда. Только его необходимо зачастую осуществить своими руками. Поэтому в жизни всегда есть место подвигу.
В нашей истории всё так и произошло.
Когда терпение лопнуло, но надежда ещё жила, перед нами неожиданно появился ишак, на спине которого была закреплена радиостанция. Когда началась стрельба, он испугался и куда-то убежал. А интенсивность обстрела не снижалась. Надо было любой ценой достать радиостанцию.
«Особист» нашего батальона капитан Валерий Тимонин и кто-то из солдат убили ишака. Дело осталось за малым – под огнём душманов забрать радиостанцию и вынести её в безопасное место.
Но это оказалось непросто, так как стрельба и шум реки не позволяли голосом отдавать команды даже на небольшое расстояние.
Тогда я обратился к рядовому Сергею Подшивалову, который находился недалеко от меня. В критической обстановке приказы отдают по-разному. Я посчитал, что это надо сделать как можно спокойнее и доверительнее. Поэтому, обратившись к нему, сказал: «Серёжа, надо принести радиостанцию. От этого зависит наша жизнь». Не было никаких особых эмоций и призывов, а только команды по организации огневого прикрытия действий рядового
Сергея Подшивалова. Я отправлял своего подчинённого под пули ради спасения всего батальона, вернее, того, что от него оставалось. В его действиях не было ничего лишнего. Он смотрел мне в глаза уверенно, осознавая всю важность приказа. Так поступают люди с высоким чувством ответственности. Они никогда не кичатся своими способностями или поступками, а просто делают своё дело.
На весь подвиг ушла пара минут, но они показались вечностью. И вот рядовой Сергей Подшивалов уже находится рядом со мной с рабочей радиостанцией и вызывает вертолёты огневой поддержки. Когда они появились над нашими головами, то называть их по привычке «крокодилами» никому не хотелось. Они в эти минуты были для нас, словно небесные ангелы, стрелявшие НУРСами по целям, спасая наши жизни.
Через некоторое время передали радиостанцию в штаб батальона.
Накануне мой подчинённый, ефрейтор Виктор Андрющенко, отдал комбату свою каску. Буквально почти сразу после этого автоматные пули попали в голову командира, но солдатская каска спасла ему жизнь.
А в это время мы снимали своих израненных товарищей со склонов ущелья, перевязывали раны и собирали убитых, иногда ощущая прицел врага на своей спине.
Бой закончился ближе к 16 часам. Впереди нас ждала беспокойная ночь.
Рано утром высадился вертолётный десант, и началась рутинная работа войны.
Дальше всё пошло своим чередом. Однако на фоне других подвигов действия рядового Сергея Подшивалова и старшего лейтенанта Хаснундина Шадыходжаева, начальника медицинской службы батальона, выделяются особо. Благодаря им десятки военнослужащих вернулись домой, создали семьи, взрастили детей и сегодня радуются внукам…»
Мужество, героизм и самопожертвование
Тот жестокий бой оценивается в разных источниках неоднозначно. Осуждать можно кого угодно, только не рядового солдата, сержанта или младшего офицера, которые выполняли боевую задачу в ущелье.
Вспоминает подполковник Сергей Мигунов, бывший командир 2-й разведывательной роты:
«3 августа 1980-го моя 2-я рота была в центре боевого порядка батальона. В этом неравном бою личный состав роты, проявив мужество и героизм, с честью выполнил свой воинский долг.
Так, старший разведчик ефрейтор Леонид Сергеев, находясь рядом со мной, заметил «духа» с пулемётом, который хотел выстрелить в меня. Не раздумывая, Сергеев рванулся вперёд, закрывая меня своим телом. Очередь из пулемёта сразила его насмерть, а я получил ранение в руку.
Командир отделения младший сержант Саяр Ималетдинов. Вместе с отделением длительное время сдерживал огонь «духов» с обоих склонов ущелья. После моей команды на отход роты остался прикрывать товарищей, но был сражён пулей снайпера.
Старший оператор роты ефрейтор Анатолий Бурковский. Мной был назначен снайпером. В сложившейся ситуации не растерялся, занял выгодную позицию и открыл прицельный огонь по моджахедам. Видя рядом тяжело раненного рядового Александра Козявина, бросился к нему и оказал первую медицинскую помощь. В этом бою сам был смертельно ранен.
Командир отделения сержант Сергей Власов. В том бою действовал умело и решительно, используя горную местность, вёл меткий огонь по «духам». Будучи тяжело раненным, чтобы не попасть в плен, последней гранатой подорвал себя и окружавших его моджахедов.
Разведчик ефрейтор Александр Данилов. В течение всего боя отражал натиск «духов». Видя, что я получил второе ранение, вынес меня в безопасное место. Возвращаясь к месту боя, был тяжело ранен, при попытке «духов» захватить его в плен подорвал их и себя гранатой.
Старший разведчик ефрейтор Леонид Дзюба. Будучи раненным в голову, остался прикрывать огнём приданную батальону миномётную батарею. Погиб, сражённый пулей снайпера.
Командир отделения сержант Олег Чуманов. Был тяжело ранен, но не покинул поле боя и продолжал вести огонь по противнику. Скончался от большой потери крови.
Старший разведчик-пулемётчик ефрейтор Халил Гизатуллин. В том бою был рядом со мной. Огнём из пулемёта прикрывал отход роты, не давая возможности приблизиться мятежникам. Утром, на следующий день, его нашли без сознания с пулемётом в руках. Умер в госпитале.
Наводчик-оператор БМП рядовой Александр Козявин. В тяжёлую минуту боя, будучи тяжело раненным, остался прикрывать выход роты из боя, погиб от потери крови.
В неравном и тяжёлом бою сержанты и солдаты роты, проявив мужество и героизм, с честью выполнили свой воинский долг…»
В критической ситуации главное – собраться, сконцентрировать свою волю, а не победить страх, так как это – защитная реакция организма
***
К воспоминаниям подполковника Сергея Мигунова добавить нечего. Но я всё же добавлю… За те подвиги, которые совершили сержант Сергей Власов, ефрейторы Леонид Сергеев и Александр Данилов, присваивали звание Героя Советского Союза. Но только одного Сергеева посмертно наградили орденом Красного Знамени, а Данилова и Власова – орденами Красной Звезды.
Погибших наградили посмертно, а из выживших не все получили заслуженные ими ордена. Так случилось и с рядовыми Сергеем Подшиваловым и Сергеем Мочаловым. Мужественного солдата Сергея Подшивалова представляли к награждению орденом Красной Звезды, но так он его и не получил. И уже, к сожалению, никогда не получит… Подполковник Виктор Ананьев, который послал подчинённого любой ценой добыть радиостанцию, говорит мне:
– Нужно было пробежать двадцать метров, отстегнуть радиостанцию от ишака и вернуться обратно. Это – как метание гранаты в танк. Секунды на подвиг. В одном из документальных фильмов о войне артиллерист противотанкового орудия сказал, что за всю войну он подбил семь танков. Много ли это или мало? А ведь многие погибли, так и не подбив ни одного танка…
И я полностью согласен с Виктором Алексеевичем.
Награда не нашла героя…
В завершение корреспонденции я хочу немного рассказать о рядовом Сергее Подшивалове, подвиг которого во многом повлиял на конечный исход боя. Вот что он сам писал своим друзьям в интернете, возмущаясь многочисленными фальсификациями тех событий:
«Я не знаю, как положить конец всему этому вранью про наш бой, которое появляется в интернете. Всегда относился к этому – ну, врут и врут, всегда кто-то кому-то врал. Но должен же быть когда-то предел?
Вчера прочитал – якобы погибших и раненых ребят вывозили из ущелья на танках и БМП. Какие танки, какие БМП, там и пешком-то пройти по этому ущелью тяжело, чтобы не споткнуться на камнях да валунах. Да и узко для техники. Однако пишут этот бред. На себе мы ребят выносили с раннего утра и до позднего вечера, 2–3 километра несли по ущелью до выхода, где грузили ребят в вертолёты. И ребята улетали – кто в госпиталь, а кто… Понятно куда…»
Не только в этом бою рисковал своей жизнью Сергей Подшивалов. Судьба спасла его трижды. Вот как он сам вспоминал об этом:
«Мне в Афганистане крупно повезло именно три раза. Об этом знал только я и Витя Андрющенко. Вернее, про первый раз он один знал, а про два остальных раза – это всем известно. Ущелье и расстрелянный практически в упор БРДМ. А вот первый раз – это было, когда мы шли на Джарм. Тогда нас ночью «духи» тоже крупно зажали. По нам стреляли, мы отстреливались. Потом моджахеды ушли, когда комбат вызвал артиллерию.
Утром, на рассвете, ко мне подошёл Виктор и говорит: «Гляди, Серёга…» И показывает на камень, которым я укрепил бруствер окопа. Я ночью стрелял по «духовским» вспышкам, а они – по моим. Пуля расколола камень пополам. Ещё бы 1–2 сантиметра выше, и я получил бы пулю точно в висок…»
***
В Афганистане повезло трижды, а вот дожить до 61 года не удалось – оставалось до дня рождения чуть больше месяца…
О своём покойном муже рассказывает Ирина Подшивалова:
«Сергей Геннадьевич родился 12 мая 1960 года в городе-герое Волгограде в семье простых рабочих. Отец, Геннадий Ефремович, был плотником, а мама, Галина Ивановна, работала в больнице в архиве. Учился Сергей в средней школе № 104. Учился хорошо, участвовал во многих школьных мероприятиях, занимался спортом, посещал секции бокса и баскетбола. После окончания школы поступил в радиотехническое (радиоэлектронное) училище № 7.
В армию его призвали 14 октября 1979 года. Службу начал в танковой войсковой части в Германии, в городе Виттенберге. Там встретил своего земляка из Волгоградской области – из города Волжского – Андрея Живодёрова, ребята очень сдружились. И волею судьбы они вместе оказались в разведывательно-десантной роте 783-го орб. На войне в Афганистане Сергей обрёл боевых товарищей – Владимира Михалкина, Николая Бельчикова, Игоря Вилкова, Владимира Попова, Сергея Татьянченко, Владимира Ковалёва и многих других.
После увольнения в запас мой будущий муж поступил в Волгоградский строительный техникум, учился на техника-архитектора. По окончании техникума трудился мастером в ХРСУ – хозрасчётном ремонтно-строительном участке. Потом работал в Волгоградском онкологическом диспансере в сфере обслуживания.
В 1989 году женился. В браке мы прожили 32 года, у нас родились двое детей – дочь Татьяна и сын Андрей. Сына Сергей назвал в честь погибшего друга и боевого товарища Андрея Живодёрова.
Всю жизнь для Сергея был примером его дед – Иван Ламзин, который был пулемётчиком в Великую Отечественную войну и пропал без вести близ Гатчины в Ленинградской области.
Все 40 лет после войны в Афганистане Сергей надеялся, что награда, к которой его представляли, найдётся, но увы… Так и ушёл из жизни, не дождавшись своего ордена. Но для своих детей и внуков он всегда был и будет оставаться героем…»
***
3 августа исполнится 41-я годовщина с того дня, как 783-й отдельный разведывательный батальон 201-й мотострелковой дивизии принял жестокий бой в ущелье близ горы Шаеста. Уходят десятилетия, но для подвигов срока давности нет. Нет его, этого срока давности, и для справедливых оценок мужества и героизма тех, кто их совершил.