Каждый рейс для водителя с позывным «Седой» – это борьба за чью-то жизнь.
За два года службы за рулём санитарной машины он привык не считать спасённые жизни – для него важен каждый выезд, ведь для раненого дорога до медпункта – это километры, которые нужно преодолеть как можно скорее. Бывший водитель междугороднего автобуса, он осознанно выбрал снова эту работу – теперь чтобы вывозить раненых с передовой в любых, даже самых тяжёлых условиях.
Двигатель заглох за несколько сотен метров до укрытия.
– Всё, – сказал водитель.
Он несколько раз безрезультатно повернул ключ. Старенький санитарный автомобиль остался стоять посреди разбитой грунтовой дороги.
– Не вовремя… – ответил второй номер, бросив тревожный взгляд назад, на пассажирское отделение, где лежал раненый боец.
«Седой» выскочил из кабины, открыл капот: пар, запах антифриза – осколком перебило патрубок системы охлаждения. Машина дальше не поедет.
До спецоперации жизнь «Седого» проходила за рулём. Почти двадцать лет он работал водителем междугороднего автобуса. Каждое утро один и тот же маршрут, одни и те же остановки, пассажиры. Кто-то ехал на работу, кто-то в больницу, студенты возвращались домой на выходные. Летом автобусы были полны детей с рюкзаками, удочками – ехали к бабушкам в деревню. Он любил свою профессию. Ему нравилось быть полезным людям.
Когда началась специальная военная операция, «Седой» несколько месяцев продолжал работать. Говорит, долго убеждал себя, что его помощь нужнее дома. Но однажды вечером вернулся после рейса, молча поужинал и сказал жене:
– Не могу больше новости смотреть и делать вид, что это где-то далеко.
Через неделю он уже оформлял документы. Жена не отговаривала, только попросила по возможности звонить.
Когда его спросили, кем хочет служить, ответил сразу:
– Водителем.
Инструктор в военкомате тогда удивился:
– Может, другую специальность освоишь?
Он покачал головой.
– Лучше всего получается то, что делаешь всю жизнь.
Так он оказался за рулём санитарной машины. Его пассажирами теперь были раненые. Вместо автовокзалов – разбитые посадки, вместо расписания – вызовы по рации, а вместо привычного напутствия «Счастливого пути» появилось совсем другое желание – лишь бы успеть.
Иногда «Седому» кажется, что за годы ничего не изменилось. Он всё так же крепко держит руль, так же внимательно смотрит на дорогу, отвечает за тех, кто находится в машине. Только теперь пассажиры редко разговаривают и внимательно следят за небом.
«Седой» часто думает о том, что вся жизнь человека состоит из дорог. Одни ведут домой, другие – от дома. По одним люди едут в отпуск, на свадьбу, к родителям, по другим возвращаются после долгой разлуки. Есть дороги, которые потом вспоминаешь всю жизнь. А есть те, по которым очень хочется никогда больше не ездить. Он проехал тысячи километров, но именно последние несколько десятков стали самыми важными.
Иногда «Седого» спрашивают, страшно ли ездить под обстрелами. Он редко отвечает сразу, потому что вопрос кажется неправильным. Страшно не ехать – страшно опоздать
За рулём санитарной машины «Седой» уже почти два года. За это время он перестал считать, сколько раз ездил на передовую и сколько людей увёз обратно. Он говорит, что каждая поездка начинается одинаково, но никогда так же не заканчивается.
…В кузове лежал молодой штурмовик. Осколочное ранение живота. Он то терял сознание, то приходил в себя. Военный медик посмотрел на часы. Им оставалось проехать ещё километров восемь. Пешком не донести.
«Седой» молча закрыл капот, осмотрелся. Впереди тянулась пустая дорога, сзади – лесополоса. Связь работала с перебоями. Ждать другую машину было некогда.
Он снова поднял капот, достал из кабины изоленту, потом отрезал кусок резинового шланга от старой системы подкачки колёс.
– Ты серьёзно? – удивился медик.
– Попробуем, – через паузу ответил «Седой».
Работал быстро, молча. Через десять минут проверка – ключ в зажигании сделал привычный поворот. Нехотя двигатель снова заработал. Антифриз продолжал понемногу вытекать, но этого должно было хватить, чтобы доехать.
Всю дорогу водитель почти не смотрел на спидометр, только на стрелку температуры двигателя, которая медленно ползла вверх.
– Держись, – тихо прошептал он непонятно кому: то ли машине, то ли раненому.
В пункте временной дислокации у медицинского блиндажа двигатель заглох окончательно.
Медики сразу увели бойца в полевую операционную.
«Седой» ещё несколько минут сидел за рулём, потом вышел, погладил рукой горячий капот.
– Спасибо, – сказал так, словно разговаривал с живым человеком.
Через месяц он случайно встретил того самого штурмовика. Тот уже ходил самостоятельно, немного прихрамывая. При нём была выписка из госпиталя.
– Это вы меня тогда привезли?
«Седой» кивнул.
Парень несколько секунд молчал, потом крепко пожал ему руку.
– Через неделю домой поеду. Сына увижу. Родился, пока я здесь был.
Водитель улыбнулся.
– Поздравляю.
Больше они почти ни о чём не говорили. Да и не нужно было.
Через несколько дней разбитую санитарную машину отправили в ремонт. На её место пришла другая. «Седой» пересел за новый руль и снова поехал на передовую. Он прекрасно понимал одну простую вещь: для него это очередной рейс, а для человека, которого он повезёт обратно, – возможно, вся оставшаяся жизнь.
«Седой» в дороге часто вспоминает бойцов, которых увозил с передовой. Интересно, как сложились их судьбы? Смог ли тот молодой парень после ранения снова бегать? Вернулся ли домой офицер, который переживал за маленькую дочь? Увидел ли мать совсем юный солдат, который всю дорогу повторял её имя? Ответов он не знает. Хочется верить, что все его пассажиры до сих пор живы.
Иногда «Седого» спрашивают, страшно ли ездить под обстрелами. Он редко отвечает сразу, потому что вопрос кажется неправильным. Страшно не ехать – страшно опоздать. Страшно узнать, что человеку не хватило нескольких минут, пока ты пытался завести двигатель или объехать разбитый мост.
Больше всего он мечтает не о наградах и даже не об отпуске. Он хочет однажды снова сесть за руль обычного автобуса, чтобы люди спорили из-за мест у окна, чтобы кто-то просил остановить возле магазина, чтобы дети шумели на задних сиденьях, а самой большой проблемой оказался сломавшийся кондиционер.
Группировка войск «Восток»