Инженерная подготовка российских военнослужащих в тыловых районах спецоперации идёт полным ходом.
Враг, отступая под натиском наших штурмовых отрядов, оставляет после себя не только разруху. Он «сеет» смерть устанавливая множество мин. Но в нашей армии есть специалисты, которые умеют их обезвреживать. В их руках – щуп и кусачки, их глаза способны разглядеть в придорожной пыли силуэт «лепестка» или натянутую нить растяжки. Это сапёры, которые всегда идет впереди.
Один из них сегодня готовит вновь прибывших в тылу 164-й отдельной мотострелковой бригады 25-й общевойсковой армии. Позывной «Цыган» – именно такое боевое имя взял себе Роман, придя на специальную военную операцию. У него в активе – 12 лет календарной армейской службы, из которых почти четыре года – активных боевых действий.
Роман пришёл на СВО в звании рядового, до этого проходил службу в различных должностях на Дальнем Востоке, а сегодня носит лейтенантские погоны, которые заслужил под разрывами вражеских дронов, разминируя дороги для наступающей пехоты.
Дальневосточная закалка
За плечами Романа суровый Дальний Восток. Семь лет, отданных армии, пролетели как один марш-бросок. Разные должности, разные гарнизоны, но неизменным оставалось одно: любовь к военному делу и, как ни странно для сапёра, к риску.
– Знаете, почему «Цыган»? – улыбаясь, спрашивает Роман, поправляя камуфляжную панаму. – Не потому, что смуглый. Потому что кочевал по гарнизонам как цыган по степи. А потом понял: не могу сидеть в казарме, когда ребята там, на нуле, каждый день рискуют жизнью.
Когда началась специальная военная операция, Роман не стал ждать приказа. Он пришёл к командиру с просьбой отправить его на передовые позиции. И командование услышало его.
Пришёл рядовым, без регалий, с ясным пониманием: его навыки нужны Родине здесь и сейчас.
Командование 164-й отдельной мотострелковой бригады быстро разглядело в «Цыгане» талантливого сапёра.
– Он как будто видит землю насквозь, – рассказывает один из его командиров с позывным «Хмурый». – Мы идём по полю, всё нормально, а он вдруг шепчет: «Стоп. Тут сюрприз». И ведь всегда оказывается прав. За это его и зауважали сначала солдаты, а потом и офицеры.
Самоотверженная служба, многократные выходы на передний край, где каждый шаг мог стать последним, – всё это привело к тому, что командование приняло абсолютно верное решение. Вчерашний рядовой стал в офицерский строй. Первое офицерское звание «лейтенант» он получил не после учёбы в вузе. Он заработал его на минных полях Донбасса.
Возвращаясь с позиций…
У каждого сапёра есть «тот самый выход». История, которую он расскажет внукам, если судьба подарит ему старость. У лейтенанта Романа такая история случилась на одном из самых горячих участков спецоперации, когда враг, чувствуя, что земля уходит из-под ног, минировал абсолютно всё: дороги, дома мирных жителей, оставленные опорные пункты.
– Я в составе инженерно-сапёрной группы зачищал дорогу для дальнейшего продвижения техники, – вспоминает «Цыган», будто снова наблюдая ту картину боя. – Задача была поставлена чётко: проверить безопасность местности для захода штурмовиков. Чтобы бронетехника могла зайти и выполнить задачи по подавлению огневых точек противника.
Группа шла по пятам за отступающим врагом метр за метром. И вот на подступах к нужной точке на карте щуп «Цыгана» клацнул о металл. Обнаружены минные заграждения противника.
Сапёры работали быстро и чётко, без лишней суеты.
– Подорвали их. Штатно, – лаконично бросает Роман. – Но враг, чёрт бы его побрал, вёл наблюдение за этим участком. Эфпивишники пасли дорогу как коршуны. Как только прогремел взрыв, по нам начали работать.
Враг нанёс удар на отходе, прямо в спину. Группа уже выполнила задачу, дорога была чиста, они сворачивались и готовились уйти в «зелёнку», когда небо взвыло от моторов дронов-камикадзе. Первый заход беспилотника прошёл по касательной – укрылись за складкой местности. А вот второй оказался точным.
– Я получил ранение ноги. Сильно зацепило. Осколки раздробили кость, – Роман не смотрит на свою ногу, но чувствуется, как тяжело ему даётся это воспоминание. – Самостоятельно перемещаться не мог. Понимаю: отход группы под угрозой, враг уже наводит новые дроны.
Однако воинское братство – это не пустой звук для наших военнослужащих.
– Мои парни меня вытащили. Под взрывами, под свист осколков, волоком, на себе. Рискуя собственной жизнью, они не бросили. Потому что знали: там, на минном поле, мы были одним целым, – говорит лейтенант.
Возвращение в строй
Госпиталь. Долгие недели больничных коек, перевязок, операций и реабилитации. Для любого другого это был бы конец карьеры – нога уже не та, лёгкость ушла. Но Роман – человек другой формации. Он сам попросился обратно в бригаду. Пусть не на самый передний край – физически сложными стали переходы по 20 километров, но внутри него жила огромная сила: желание делиться боевым опытом.
– Я сказал командиру: «Не могу сидеть в тылу. Дайте мне молодёжь. Тех, кто завтра пойдёт первым. Я научу их не умирать», – вспоминает «Цыган».
Так Роман стал инструктором по сапёрному делу. Сейчас его задача сложнее, чем просто найти и обезвредить. Ему нужно передать интуицию – тот самый «нюх на затаившуюся смерть», который вырабатывается годами, за недели интенсивных тренировок.
Полигон: здесь земля «поёт»
Я застал «Цыгана» на учебной базе бригады. Место, где военнослужащие проходят интенсивную подготовку, сегодня оборудовано по последнему слову военной инженерной мысли. Это не просто поле с окопами и мишенями. Это сложный учебно-тренировочный комплекс, который впечатляет функциональностью.
Взгляд цепляется за десятки стендов для изучения теории. Здесь все разложено по полочкам в прямом смысле. Разрезы противопехотных мин ПМН, ОЗМ-72, иностранные образцы – американские M19, итальянские VS-50, которые враг щедро рассыпает при отступлении. Каждый экспонат не муляж, а учебное пособие, позволяющее потрогать смерть руками.
– Вот, смотрите, – «Цыган» ведёт меня по бетонным дорожкам полигона. – Этот участок специально предназначен для поиска, обезвреживания и установки одиночных мин. Штурмовые группы приходят сюда, чтобы изучить средства поиска. Мы объясняем, как не только снимать, но и ставить взрывные устройства. Потому что сапёр должен понимать логику врага. Как установил бы мину я? Какие ошибки он допустил? Какие нет?
Здесь же, на соседней точке, отрабатывается установка минных заграждений семейства МОН (мина осколочная направленного поражения). Под личным контролем инструктора обучаемым выдаётся необходимая материальная база – учебные взрыватели, гранаты и макеты мин. Они устанавливают «засады», а «Цыган» ходит позади и безжалостно указывает на ошибки.
– Неправильно натянул нитку – тебя заметят. Неровно воткнул колышек – его может вырвать из земли, – поясняет лейтенант. – Такие мелочи стоят жизней.
Особое место на полигоне отведено для сапёрной практики. Здесь земля буквально нафарширована «сюрпризами». Задача новобранца не просто пройти, а отработать жестами и голосом, что он видит. Это учит чувствовать товарищей и доверять друг другу.
Сейчас его задача сложнее, чем просто найти и обезвредить. Ему нужно передать интуицию – тот самый «нюх на затаившуюся смерть», который вырабатывается годами
Тихая битва за тропу
– Вводная, – командует «Цыган» группе штурмовиков. – Получена информация, что тропа, ведущая к опорнику, заминирована. Ваша задача: провести разминирование подступов, обезвредить все взрывоопасные предметы и доложить об отсутствии других «сюрпризов».
Группа уходит в условную «зелёнку». Работают слаженно, как роботы, но с душой. Один из военнослужащих замирает, поднимая руку – жест «Стоп». Щуп едва заметно коснулся твёрдого предмета.
– Нашёл! – докладывает он.
– Идентифицируй, – спокойно командует Роман.
Штурмовик обнаружил самодельное взрывное устройство нажимного действия. Начинка – пластид. Решение принимается молниеносно. В условиях боя вытаскивать такой «подарок» из земли или разряжать – самоубийство. Нужно его обозначить и искать обход.
– В другой обстановке как обезвредили бы – подрывом? – спрашиваю я у «Цыгана».
– Да, подрывом, – отвечает он. – С помощью тротила. Но сегодня для отработки данного сценария используем обход. Это когда нет времени или техники, но есть голова на плечах.
– А если бы это был не пластит, а что-то поинтереснее? – продолжаю я, пытаясь понять глубину их подготовки. – Например, растяжка с осколочным зарядом?
– Тогда мы действовали бы иначе. Каждый военнослужащий в группе знает свой манёвр. Один прикрывает, другой работает с растяжкой. Главное – не паниковать и действовать по алгоритму. У нас есть специальные средства для обезвреживания, но и без них справимся, если придётся.
Он кивает в сторону новобранца, который уже аккуратно обозначает найденное СВУ.
– Вот видишь? Он не стал рисковать. Обозначил, и вдвоём ищут другой путь. Это тоже часть работы. Не всегда штурмовикам нужно идти напролом. Иногда умнее обойти. Особенно когда на кону жизнь товарищей.
Я наблюдаю за их слаженной работой, за тем, как каждый выполняет свою роль без лишних слов. Чувствуются уверенность, опыт и глубокое понимание того, что они делают.
– А что дальше? – спрашиваю я, когда группа, обойдя опасный участок, продолжает движение. – Если найдёте ещё что-то?
– Дальше – больше, – отвечает «Цыган», его голос звучит уверенно. – Пока не выйдем к опорнику и не убедимся, что путь чист. Каждый метр этой «зелёнки» – потенциальная ловушка. Наша задача – сделать её безопасной. И мы её выполним!
Язык безмолвия
Отдельный блок подготовки, который «Цыган» курирует с особым трепетом, – это коммуникация. На поле боя, особенно в штурме города или лесополосы, голос не всегда помощник. Его заглушают стрельба или взрывы, да и расстояние для него препятствие.
– Мы учим искать нестандартные решения, – говорит Роман. – На второй точке обучения солдаты осваивают язык жестов. Но я требую жёсткого подхода: сначала доводим до мышечной памяти через голос. Боец подаёт команду голосом «Стой!», и одновременно дублирует жестом. Потом голос убираем, оставляем только жест.
«Цыган» демонстрирует несколько жестов: поднятый кулак – «замри», вращение указательным пальцем над землёй – «смотри под ноги», резкий отвод руки – «отход», и это самые простые.
– Когда новобранец привыкает, что жест имеет ту же силу, что и голос, он начинает следить за спиной товарища, а не только за своей тропой, – подчёркивает инструктор.
Разговор в блиндаже
«Цыган» вспоминает самое тяжёлое время – начало массированного применения дронов-камикадзе.
– Самое трудное было по первости, когда камикадзе только начали летать. Идём мы, сапёры, чистить поле. Вдруг приходит команда: «Упал дрон, надо забрать электронику». Идёшь туда, не зная, это просто кусок пластика или в него встроена магнитная ловушка с соткой тротила, – Роман качает головой. – Никто не знал, как это, что крутить, что отвинчивать.
Но русская военная школа – лучшая именно потому, что она позволяет адаптироваться быстрее противника. «Цыган» с коллегами разработал методички, алгоритмы подхода к упавшим БпЛА.
На его занятиях изучают полный спектр. Иностранные мины – немецкие, американские, французские. Даже старые советские, которых напихали в землю ещё в 2014-м. Материал объёмный, как энциклопедия.
– За одно занятие не объять необъятное, – разводит руками «Цыган». – Поэтому система такая: пришли первый раз – теория, база. В следующий заход – повторяем старое и добавляем кусочек нового. Постепенно наращиваем объём. К выпуску они должны знать мины лучше, чем свои пять пальцев.
Две добродетели сапёра
Напоследок, уже прощаясь с лейтенантом, я попросил его сформулировать главные качества, без которых на минном поле делать нечего.
– Внимательность и отзывчивость, – чеканит Роман, глядя прямо в глаза. – Повторю, чтобы запомнили. Внимательность и отзывчивость.
Он поясняет формулу:
– Внимательность – это жизнь. Если сапёр невнимателен, он пропустит мину. И тогда подорвётся не только он. Подорвётся командир группы, который идёт за ним. Подорвутся те, кто идёт сзади, доверяя ему, как Богу. Также противник поймёт, что мы приближаемся. Внимательность – это уважение к товарищам.
– А отзывчивость? – переспрашиваю я.
– Отзывчивость – это когда ты готов помочь. Видишь, что сосед устал, щупом плохо машет – подстрахуй. Знаешь, что в этой воронке может быть «сюрприз», – скажи. Если ты отзывчивый, если ты не бросишь товарищей в беде, они тебя всегда прикроют. Они будут драться за тебя так же, как и ты за них, – голос «Цыгана» как будто набирает вес. – Товарищество. Без него мы просто толпа с автоматами. С ним – непобедимая армия.
Группировка войск «Запад»