«Если бы у противника не заклинил автомат, меня бы не было», – говорит танкист, прошедший через рукопашную схватку с врагом.
…Мгновение – и они рванули друг на друга, как гладиаторы на арене. На фоне обугленных стен и изрешечённых осколками бетонных плит завязалась рукопашная. «Макс», закалённый в десятках боёв, взял верх: уложил соперника на землю, но не добил. Просто сел рядом, тяжело дыша. Несколько минут стояла тишина. Только ветер шумел в выбитых оконных проёмах.
Максим Г. – военнослужащий танковой бригады группировки «Восток», мобилизованный, как он сам говорит, «человек, не случайный в армии». Сейчас он командир танка, прошедший через десятки боёв на южнодонецком направлении. За плечами у уроженца Тюменской области служба в армии и работа взрывником в алмазных рудниках Якутии. Десять лет под землёй в суровых условиях – труд, который учит молчаливой выдержке, выносливости и уважению к жизни, то есть не только кормит, но и закаляет.
– Забой – это не то место, где можно расслабиться. Малейшая ошибка – и всё, ты даже крика не успеешь издать, – говорит «Макс».
Рабочий день начинался до рассвета. В шахту спускались по длинному металлическому стволу, вниз на сотни метров. Там, в темноте, среди пыли и скрежета Максим прокладывал каналы, устанавливал заряды, рассчитывал силу подрыва.
– Всё делалось вручную. Шурфы, забои – руками, – продолжает «Макс». – Каждая закладка должна быть точной, иначе или недобой, или завал. А в завале не выживают. На смену – восемь, а порой и десять часов. Температура – от минус сорока снаружи до плюс тридцати внутри. Постоянная вибрация, иногда обвалы, утечки газа. Научился не паниковать. Всё решается в первые секунды. Так же и на войне. Паника – главный враг.
Годы под землёй сделали его физически крепким, выносливым, но главное – научили думать хладнокровно и действовать быстро. Эти навыки потом не раз спасали ему жизнь.
От мобилизации до боевого расчёта
Когда началась частичная мобилизация, Максим был в отпуске – как чувствовал. Документы пришли быстро. Медкомиссия – и он уже в учебном центре. На вопрос: «Кем был?» – отвечает просто: «Взрывником». А в графе специализации сотрудники военкомата уже поставили должность – механик-водитель. Так он попал в танкисты. Никогда прежде не сидел в бронемашине, не крутил прицелов, не смотрел в приборы ночного видения. Всё было вновь. Но учился быстро.
– Мне попался хороший инструктор, старослужащий, боевой. Он сразу сказал: «Ты можешь не стать асом, но если хочешь выжить, запоминай и делай без фантазий». Я запоминал, буквально на уровне мышц.
Учебка – это не просто теория. Это дни, когда ты с утра до ночи в танке. Запах солярки, гарь от выстрелов, жара внутри, когда сидишь в броне в тёплой экипировке. А ещё – практика.
– Первую мишень промазал. Зато потом – как с руки. Выстрел – попадание. Мне даже понравилось. Танковая пушка – это как молот богов: где ударил – там пустота.
Освоил и механику, и прицельную стрельбу, и ночную навигацию. Учился не ради командирской оценки, а чтобы не погибнуть. И чтобы не подвести тех, кто будет рядом.
– У нас была хорошая команда – пацаны из разных уголков страны, но все с головой. Каждый понимал: это не игра. Тут пересдачи не будет.
После двух месяцев учебки по распределению «Макс» попал в одну из танковых бригад группировки «Восток». И почти сразу – в зону боёв.
«Макс» – это броня с сердцем. Он никогда не прячется. Его танк всегда там, где трудно. А когда он выходит из машины, кажется, будто из пекла выходит человек, который там родился
Рукопашная на развалинах
– Всё случилось, когда мы с экипажем выдвинулись вперёд для корректировки позиций, – вспоминает Максим. – Бои шли ожесточённые, артиллерия не умолкала. Наш танк получил повреждение, и мы решили отойти, занять укрытие. Я пошёл на разведку осмотреть разрушенное здание. Искал точку, где можно было бы карту разложить, посмотреть, как выбираться.
Разговаривал сам с собой, как это часто бывает, когда напряжение не спадает, и не знал, что в тени, в узкой бетонной нише, притаился украинский солдат – наблюдатель. Он услышал голос Макса, но не стал сразу открывать огонь, решив, что тот не один. Максим подошёл слишком близко. Листы шифера с грохотом рухнули, и перед ним встал вооружённый противник.
– Не дёрнулся, даже не моргнул – сразу начал говорить, – рассказывает «Макс». – Времени не было ни на бегство, ни на выстрел. Предложил ему разойтись: мол, не стоит нам друг друга убивать. Он вышел на связь с командованием, сообщил, что взял пленного. В ответ получил короткое: «Решай сам». Это почти всегда означает ликвидировать. Тут я понял: это мой шанс. Запрыгнул на плиту, схватил кусок бетона, швырнул, чтобы он увернулся, а сам в прыжке на него – сбил с ног, завязалась драка. Он был крепкий, не мальчишка. Сразу осел, но сознание не потерял, зато оглушил я его сильно. На этом бой был окончен.
Командир батальона, подполковник с позывным «Гриф», вспоминает этот эпизод:
– «Макс» – из тех, кто не орёт, не пыжится. Тихий, спокойный. Но когда надо – зверь. Я потом долго туда ходил. Там бетон, арматура. Схватка один на один – это почти без шансов. Он выжил не потому, что везло, а потому что не сдался.
Огонь в полях под Угледаром
Одним из самых тяжёлых для танкового экипажа «Макса» был бой под Угледаром. Их бригада получила задачу поддержать наступление пехоты. Враг удерживал позиции на господствующей высоте, вся местность простреливалась.
– Мы выдвинулись на рассвете. Земля замёрзшая, броня грохочет на кочках. До позиций метров шестьсот, – вспоминает танкист. – Сначала всё шло по плану. Первый выстрел – точно в амбразуру, потом – по пулемётной точке. Но как только мы подались вперёд, сразу по нам начали палить из ПТУРов, из миномётов, даже с беспилотников.
Танк получил попадание в кормовую часть. Мгновение – и машина остановилась. Электрика вырубилась, приборы замолчали.
Командирский люк заклинило. Я ору механику: «Сергей, живой?!» – «Живой!» – отвечает. Наводчик тоже цел. Но нас будто в консервной банке запаяло. Пехота уже отходит, а мы стоим.
«Макс» решил действовать. Вылез через люк стрелка, под огнём добрался до задней части машины, выдернул заклинивший элемент бронеплиты. Завёл по-дедовски, с рывком. Машина заурчала. Когда вернулись в строй, дали врагу ещё пару «подарков».
Один из бойцов пехоты, участвовавший в том бою, говорит:
– Если бы «Макс» тогда не подал танк вперёд и не накрыл нас бронёй, половины отделения бы не было.
Бой у села Перовского
Поздней осенью в районе Павловки танк «Макса» стал участником комбинированной атаки. Сначала работала артиллерия, затем в населённый пункт заходили пехота и броня.
– Враг засел в подвале школы. Пехота не могла зайти – их встречали огнём. Мы решили идти в лоб. Был риск, что у них там «Джавелины», – рассказывает «Макс». – Но другого пути не было.
Танк прошёл через разбитую оградку, раздавил несколько бетонных плит, вплотную подошёл к зданию. Огонь из подвала прекратился – у противника не выдержали нервы.
– Потом мы уже вместе с пехотой зачищали. Вышли восемь человек с поднятыми руками. Остальные остались там, – добавил «Макс».
Сослуживец «Макса», боец с позывным «Ворон», заявляет:
– «Макс» – это броня с сердцем. Он никогда не прячется. Его танк всегда там, где трудно. А когда он выходит из машины, кажется, будто из пекла выходит человек, который там родился.
Группировка войск «Восток»