На полигоне в тыловом районе зоны спецоперации танкисты 25-й общевойсковой армии совершенствуют боевое мастерство.
Ожидая приказа, они стараются его предвосхитить. Прежде чем командный пункт отдаст распоряжение, их танк уже готовится к смене позиции. Прежде чем условный противник приготовится к отражению атаки, снаряд уже на пути к цели. В этом учреждении весь смысл их службы. Механик-водитель с позывным «Вилли» чувствует машину как продолжение собственного тела. А наводчик-оператор «Шаман» видит через оптику далеко-далеко. Их день измеряется не часами, а количеством точных попаданий. А успех определяется тем, насколько пустеет поле боя после их работы.
Солнце стояло в зените. Воздух над бронёй танка Т-90М «Прорыв» колыхался, искажая очертания далёких холмов. А внутри боевой машины царил особый микроклимат – прохладный и одновременно наэлектризованный от предстоящего боя. Пусть учебного, пусть с условным противником, но для экипажа разницы почти не существовало. Каждая тренировка для них – отрезок реального противостояния, вырванный из огненного контекста и перенесённый на тренировку. Цель ясна: уничтожить укрепрайон, испещрённый дотами, дзотами и окопами.
Внутри тесного, до отказа забитого аппаратурой пространства царила тишина, нарушаемая лишь ровным гудением работающей техники и спокойным дыханием двух человек. «Шаман» неподвижно замер у монитора. Его глаза, суженные от концентрации, не отрываются от многоцветной картинки тепловизора и прицельных меток. Его пальцы лежат на органах управления, готовые в любую секунду претворить мысль в действие.
– «Вилли», готовься. Сейчас пойдём по первой траектории, прижимайся к складке местности справа. Там посадка густая, нас не засекут, – его голос низкий и ровный, без единой нотки нервозности. Он не командует, он информирует, словно делясь частью своего внутреннего видения поля боя.
«Вилли» кивнул, хотя его товарищ этого видеть не мог. Его мир ограничен смотровыми приборами и перископами. Он видит не абстрактные цели на экране, а кочки, рытвины, угол подъёма. Он чувствует сорок с лишним тонн стали как продолжение себя.
– Понял, «Шаман». Держусь правее. Готов рвануть по твоей команде, – парирует «Вилли».
Его реплика тоже короткая. Им не нужны лишние слова, не требуются долгие объяснения. Они понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда на приборы. Эта слаженность не дар свыше, а результат бесчисленных часов совместных тренировок, марш-бросков, учений и горького опыта, добытого в реальных столкновениях.
И вот задача поставлена. Негромкий щелчок в наушниках, и тишину внутри танка взорвал спокойный, но непререкаемый голос командира группы. «Шаман» отреагировал мгновенно: «Вилли», вперёд! Курс два-семь-ноль. Дистанция до цели – полтора километра. Выводи нас на огневую».
«Есть!» – ответил механик-водитель. И 48 тонн бронированной мощи рванули с места.
Танк, этот, казалось бы, неповоротливый исполин, под управлением «Вилли» преобразился. Он не ехал, а как будто тёк по земле, используя каждую впадину для маскировки. Рывок, короткая остановка, снова рывок. Внутри качало, грохотало, но движения «Вилли» были плавными и выверенными.
«Шаман» в это время вёл свой, невидимый бой. Его глаза следили за экранами, его пальцы летали по кнопкам, вводя поправки на ветер, расстояние, движение. Цели – укреплённые огневые точки, имитирующие долговременные оборонительные сооружения противника, вырастали в его прицеле зловещими чёрными квадратами.
Цели – укреплённые огневые точки, имитирующие долговременные оборонительные сооружения противника
– Стабилизатор работает ровно. Вижу первую цель. Осколочно-фугасный, к бою, – его голос остаётся ледяным. – Выходи на позицию стрельбы.
Танк на мгновение замер. Это была та самая, отработанная до автоматизма, пауза, когда «Вилли» ловит момент устойчивости, а «Шаман» завершает свои расчёты.
Огонь!
Грохот выстрела оглушил всё вокруг. Давление сжатого воздуха ударило по перепонкам, стальной корпус содрогнулся. Снаряд, послушный воле «Шамана», ушёл в цель. Вдали, у подножия холма, взметнулся столб земли и дыма. Когда облако рассеялось, от первой огневой точки осталось лишь бесформенное пятно разрушений.
– Цель уничтожена, – раздаётся в рации голос командира боевой машины, который находится в командном пункте. – Переноси огонь на опорный пункт.
Танк, рыча двигателем, рванул с позиции до того, как на месте его стоянки вздыбилась земля от ответного огня условного противника. «Вилли» предугадал манёвр, почувствовал его нутром. Он не только слушал команды, он читал поле боя сам, становясь вторыми глазами для «Шамана».
Второй выстрел. Третий. Каждый раз – тот же отработанный ритуал: краткая команда, микропауза, оглушительный грохот и неизменный доклад: «Цель поражена». «Шаман» работал с невозмутимостью автомата, но за этой автоматичностью скрывался колоссальный интеллектуальный труд, мгновенный анализ и принятие решений.
– Задача выполнена. Все основные цели уничтожены. Отходим на запасную позицию по маршруту «Ока», – прозвучал в наушниках голос «Шамана», в котором впервые за всё время прорвалась едва уловимая нота удовлетворения.
– Понял. Отходим, – «Вилли» уже разворачивал многотонную махину, уводя её из зоны предполагаемого ответного огня. Его движения столь же точны и выверены, как и при атаке. Отход – это не бегство, это манёвр, сохраняющий боевую единицу для следующих атак.
Как только Т-90М «Прорыв» занял новую безопасную позицию, в бой вступила пехота. БМП-2 ринулась вперёд, используя бреши, проделанные танкистами. Автоматическая пушка и пулемёты довершили разгром, вычищая окопы и поражая уцелевшие цели. Бронегруппа сработала как единый организм: танк проламывал стену, пехота зачищала пространство за ней.
Когда тренировка завершилась и экипаж получил команду «Отбой», внутри танка наконец воцарилась настоящая тишина, нарушаемая лишь звуками остывающего металла. «Шаман» откинулся на спинку кресла, снял шлем и провёл рукой по мокрым от пота волосам.
– Неплохо поработали, – сказал он, глядя на «Вилли», который уже открыл люк, впуская внутрь запах свежего воздуха и пороха.
Позже, на разборе полётов, командир роты отметил их экипаж как один из самых эффективных. Для «Шамана» и «Вилли» важна и оценка командира, и та безупречная картина на мониторе, где каждая цель отмечена грифом «уничтожена».
После выполненной задачи «Шаман», обычно немногословный, немного приоткрыл завесу своей философии боя.
– Многие думают, что главное в нашем деле – метко стрелять. Это важно, да. Но настоящее искусство – это видеть поле боя на несколько ходов вперёд, как в шахматах. Ты должен предугадать, где будет враг, куда он побежит, откуда будет стрелять. Ты должен мыслить за него. Монитор – не обычный экран, а живая карта, на которой постоянно меняются силы и средства. Твоя задача – увидеть в этом закономерность и нанести удар именно там, где он будет более разрушительным. Когда садишься в кабину, ты перестаёшь быть просто человеком. Ты становишься частью системы. Твои нервы – это провода, твой мозг – процессор. И любая эмоция, кроме холодной концентрации, – это сбой в программе. Такой сбой на войне стоит жизни, – поделился он.
«Вилли», слушая его, согласно кивал. Его подход был иным, более физическим, тактильным.
– Для меня, – говорит он, – танк… он живой. Я чувствую его каждым позвонком. Когда он кренится на кочке, я знаю, какая именно это кочка. По звуку двигателя я понимаю, не перегружен ли он. По тому, как ведут себя гусеницы, я чувствую грунт. Моя задача не только довезти «Шамана» до точки. Моя задача – сделать так, чтобы в тот самый миг, когда ему нужно выстрелить, танк был абсолютно стабильным. Чтобы ни одна кочка, ни одна ямка не сбили его прицел.
Подобные тренировки – это не только отработка нормативов. Это оттачивание самой сути современного боя, где техника и тактика ничего не стоят без человека, способного их понять, почувствовать и эффективно использовать.
Группировка войск «Запад»