Военные строители в самые короткие сроки сумели подготовить к обороне советскую военно-морскую базу на полуострове Ханко.
В истории начального периода Великой Отечественной войны есть много эпизодов героического сопротивления бойцов и командиров Красной Армии. Среди них – оборона советской военно-морской базы Ханко. Она велась 164 дня — с 22 июня по 2 декабря 1941 года.
База советского Балтийского флота появилась на финской территории в рамках выполнения Московского мирного договора от 12 марта 1940 года, завершившего советско-финляндскую войну 1939–1940 годов. По одному из условий этого договора СССР получил в аренду часть полуострова Ханко (Гангут), включая город Ханко и его порт, а также морскую территорию вокруг него и ряд островов сроком на 30 лет для создания на нём военно-морской базы. Она была призвана оборонять вход в Финский залив, защищая Ленинград.
Уже 2 апреля 1940 года из Ленинграда к Ханко отошёл первый караван судов с грузом, материальной частью артиллерии и другим имуществом. В город прибыли 28 тысяч советских граждан, из которых немало было военных строителей. 28 июля 1940 года Главный военный совет ВМФ СССР одобрил план обороны на Ханко и утвердил план военно-строительных работ. Для его выполнения был создан 3-й особый строительный отдел под командованием Г.С. Дубовского.
Среди военных строителей был и бригадный инженер Бенциан Залмович Левин, работавший на 29-м строительном участке. После войны он оставил свои воспоминания, которые дают представление о том, как форсированно шла подготовка к обороне военно-морской базы. Для участников строительства было очевидным, что война не за горами.
В задачу военно-строительного участка, которым руководил Левин, входило создать укреплённый район в полосе обороны 8-й отдельной стрелковой бригады. Иными словами, в районе сухопутной границы полуострова Ханко предстояло построить железобетонные и дерево-земляные огневые точки, наблюдательные пункты, узлы связи, вырыть ходы сообщения и окопы.
В состав управления участка входили высококвалифицированные специалисты, имевшие немалый опыт строительства укреплённых районов. Среди них – начальник технического отдела военинженер 3 ранга Л.В. Шлихтер, инженер-фортификатор военинженер 3 ранга Ф.Л. Гепнер, начальник планово-производственного отдела воентехник 1 ранга А.М. Ананян, старший политрук X.Н. Эдельштейн, начальник снабжения участка техник-интендант 1 ранга Д.А. Авербух. Кроме того, в распоряжение начальника участка прибыли в качестве стажёров слушатели Военно-инженерной академии Н.Ф. Захаров и А.Г. Афанасьев. Большинство из них в заключительный период обороны Ханко стали командирами подразделений созданного тогда 219-го стрелкового полка.
28 июля 1940 года Главный военный совет ВМФ СССР одобрил план обороны на Ханко и утвердил план военно-строительных работ
На полуострове спешно строились доты. Гремели взрывы в каменных карьерах. Грохотали камнедробилки, производившие щебенку для строительства. Шла работа и в песчаных карьерах. Арматурщики, плотники, бетонщики готовили опалубку и армировали закладываемые огневые точки. Рядовой состав строительных подразделений состоял в основном из призванных в армию ленинградских рабочих.
Многие из построенных укреплений были успешно использованы вскоре при обороне полуострова. Но нельзя не упомянуть здесь и вот о чём. Первая очередь будущих дотов, вспоминал Левин (впоследствии получивший воинское звание полковника), была подготовлена для бетонирования, когда грянула война. Места, где возводились огневые точки, строители старались как можно тщательнее маскировать. Однако финны вели постоянное наблюдение за всем, что делалось на Ханко, с многочисленных вышек, сооружённых ими вокруг базы — на перешейке и на островах. Что противник знает, где находятся недостроенные огневые точки, подтвердилось в первые же дни войны.
Артиллерийские батареи врага открыли яростный огонь именно по этим позициям, уверенные в том, что это слабое место в обороне советских войск. Незаконченные доты были очень выгодно расположены на местности. И всё же инженеры и строители пришли тогда к выводу, что лучше эти позиции пока не занимать. Командир базы согласился с мнением специалистов. Время показало, что решение было правильным…
Обеспечение фортификационных работ стройматериалами было сложной задачей. Требовалось много металла, леса, цемента. Больше всего проблем было с хранением цемента. Оставлять его под открытым небом нельзя, а большие склады на Ханко отсутствовали.
Прибыло как-то судно с 5–6 тысячами тонн цемента. Командир порта Колесников, у которого военные строители запросили необходимое хранилище, в ответ только развёл руками: все пакгаузы загружены.
Начальник снабжения участка Авербух вблизи залива, неподалёку от стройки, обнаружил большой крытый сарай. В него можно было загрузить весь цемент. К сараю вела ветка железной дороги, которая давно не использовалась, но была исправной. Начальник военных сообщений военинженер Исаев не мог, однако, предоставить достаточного числа вагонов и платформ.
Тем не менее сроки строительства поджимали. Военные строители ещё раз обследовали участок побережья, на котором находился сарай, потом отошли покурить к воде. И тут их внимание привлёк большой деревянный пирс, уходящий далеко в залив. Пирсом, как позже выяснилось, пользовался в дореволюционное время русский флот. С тех пор подходные фарватеры, идущие к пристани, не расчищались.
Командир базы приказал немедленно обследовать и углубить фарватер, отремонтировать пристань и организовать здесь приёмку большегрузных судов. Всё оперативно было сделано. Эта пристань помогла доставить к Петровской просеке несколько тысяч кубов леса, более тысячи тонн металла, около шести тысяч тонн цемента. Выгруженные на берег тракторы тут же направлялись устанавливать мощные каменные надолбы туда, где создавалась противотанковая оборона полуострова. Гангут укреплялся, одевался в железобетон. Военные строители многое сделали для этого.