Специальная военная операция – это кузница настоящих защитников Отечества.
У старшего лейтенанта с позывным «Севастополь» должность, на первый взгляд, не боевая. Но боевой характер. Поэтому офицер неоднократно проявлял самые лучшие качества русского командира: мужество, самоотверженность, патриотизм.
Офицер служит в камышинском мотострелковом полку 20-й дивизии, в настоящий момент воюющей в Южной группировке наших войск. Как уже было сказано, должность сегодня у него как будто бы не боевая – ЗНШ (заместитель начальника штаба) мотострелкового батальона. «Севастополь» не штурмует вражеские опорники и не отбивает контрнаступы противника на линии боевого соприкосновения. Его рабочее место – это командный пункт, а основной инструмент – это то и дело оживающие радиостанции, которыми он «жонглирует» над картой в режиме 24/7. Впрочем, местность изучена уже настолько хорошо, что офицер сможет её воспроизвести не только без карты, но и с закрытыми глазами. Поэтому, получая оперативные сведения, он не зависает над картой, а сразу же реагирует на изменения обстановки.
Штаб – это мозг, который получает и анализирует массу самой разной информации. Принять доклад, поставить задачу, проконтролировать работу разных звеньев военного механизма – это всё на «команде» батальонного мозгового центра. В редкие минуты затишья нужно ещё и «разрисовать» карту полученной о неприятеле информацией, подшаманить радиостанции, начинающие «саботировать», – благо он знает эту матчасть по прошлой должности: отсмотреть снятое с разведывательных коптеров «кино», покумекать над очередной тактической задачей, как правило, с несколькими неизвестными. У «Севастополя» на контроле всё: находящиеся на передке мотострелковые подразделения, уходящие на задачу разведчики, катающиеся по казённой надобности колёсные и гусеничные «коробочки».
Штабных работников обыватель отчего-то наградил пренебрежительным отношением. Представляет их чуть ли не антиподом боевым военнослужащим. Живучий стереотип, хотя даже в мирной жизни это не так. Что уж говорить об условиях вооружённых конфликтов. КП и КНП (командные и командно-наблюдательные пункты) всегда находятся неподалёку от линии боевого соприкосновения. К тому же командиры и воинские начальники регулярно находятся там, где особенно жарко. Так что и под обстрелы попадают, и оружие из рук не выпускают, и марку держат. А значит, как и другие категории личного состава, получают ранения и контузии и даже, к сожалению, погибают.
Это в полной мере относится и к «Севастополю». Особенно ярко лучшие его качества проявились прошлой осенью, когда камышинская пехота работала на херсонском направлении. Камышинские мотострелки дрались отчаянно, подчас в меньшинстве, с ограниченными боевыми возможностями. Но дрались достойно, вызывая уважение даже у противника. Тогда же отличился и «Севастополь», за что был представлен к ордену Мужества.
Наш герой тогда был начальником связи батальона – командиром связного взвода, находящимся на передовой вместе с подразделениями мотострелкового батальона. Людей катастрофически не хватало, а противник наступал на наши позиции, как бык на красную тряпку. Приходилось постоянно перегруппировываться, усиливая немногочисленными тяжёлыми огневыми средствами то центр, то фланги. Комбат, словно грамотный гроссмейстер, вовремя переставлял по «доске» поля боя имеющиеся в наличие боевые «фигуры». Правда, туда-сюда кочевали не пешки, ладьи и слоны, а военнослужащие вместе с пулемётами и противотанковыми средствами. Подполковник-«гроссмейстер» смотрел не на шахматные игровые часы, а на аппарат полевой связи. Ведь именно он позволял командиру быть одновременно со всеми своими разбросанными в зоне ответственности подразделениями.
Чтобы обеспечить эффективность работы КП, между импровизированными опорными пунктами зигзагами, словно шахматный конь, перемещался «Севастополь».
«Наше подразделение обеспечивало взаимодействие, что в бою имеет не меньшую ценность, чем боеприпасы. Так что и от нашего подразделения тогда многое зависело», – говорит старлей.
Жалея подчинённых, офицер сам шёл восстанавливать связь, когда в очередной раз осколками перебивало провод. Иногда ползком, а то и в полный рост двигался связист по проводу, ища место разрыва «полёвки». И уже вскоре на КП снова оживал аппарат полевой связи, давая возможность комбату продолжать затянувшуюся на несколько дней «партию».
Противнику совсем не нравилось, что прямо у них под носом курсирует неприятельский офицер связи. В один из дней «Севастополь» раздобыл где-то велосипед и стал на нём кататься по позициям. От такой дерзости цепенели даже враги. Каких только прозвищ старлею тогда не давали сослуживцы. Но смысл один – безбашенный.
Помимо своей основной работы, старлей умудрялся помогать однополчанам. Например, мотался к точкам, куда по ночам, если получалось, доставляли из тыловых районов самое необходимое: боеприпасы, медикаменты, воду, продовольствие. В один из таких визитов недалеко от схрона он обнаружил приготовившегося атаковать неприятеля. Танк и две БМП ВСУ у лесочка ожидали удобного момента, чтобы ударить по нашим позициям. «Севастополь» среагировал практически мгновенно – выстрелил в сторону неприятеля из реактивного огнемёта, который вместе с другими средствами усиления пехоте оставили на полевом почтамте.
«Я ведь танкист, поэтому понимал, что если «Шмель» «ужалит» танк, то для бронемашины это будет как для слона дробинка. А вот боевую машину пехоты можно болезненно «пощекотать». Вот и ударил по бэхе, – вспоминает офицер.
Машина загорелась. А «Севастополь» продолжал посылать во врага автоматные очереди. Атака на бронегруппу ВСУ была настолько неожиданной, что укробандеровцы даже не пытались огрызаться. И просто поспешили ретироваться, потеряв несколько человек…
Общаясь с «Севастополем», даже не представлялось, что он может быть настолько неистовым. Минимум эмоций, тихий голос, неспешные выверенные движения. Всё пытался просканировать его и понять, откуда такое пренебрежение к личному ради общего? За плечами у старлея срочка в севастопольской бригаде морской пехоты (отсюда и такой звучный позывной), затем служба по контракту вплоть до прапорщицкой должности. Закончив Казанское танковое училище, снова попал на «юга» (в Ростовскую область – в танковую часть 150-й мотострелковой дивизии). Оттуда перевёлся в камышинский мотострелковый полк воссоздаваемой 20-й дивизии. И прямиком в пекло спецоперации.
Смотрю на «Севастополя» и его сослуживцев и понимаю: героями не рождаются. Ими становятся, причём именно в трудный для Родины период. Они герои нашего времени.
Донецк