В боях за Запорожье российским десантникам помогает сама природа.
«Парень из нашей роты на мине подорвался, его заметил вражеский дрон-камикадзе и полетел добивать. В этот момент, удивительное дело, на беспилотник ВСУ спикировал орёл! Сбил дрон – и сам остался целым, и нашему бойцу жизнь спас», – рассказывает десантник с позывным «Шали». Для «крылатой пехоты» из группировки войск «Днепр» сейчас самое горячее время: схватка за Запорожскую область в разгаре. Где-то украинцы сдаются быстро, а где-то нашим парням приходится буквально «вгрызаться» в квадратные километры, чтобы отвоевать новые рубежи. Они и есть настоящие орлы.
Везёт сильнейшим
На одной из деревянных стрелок указательного столба в лагере десантников аккуратным почерком выведена надпись: «На Киев» и указано количество километров. Она сразу бросилась в глаза, и я спросил у «Шали»: «А что, и в Киеве будем?»
Десантник-штурмовик невозмутимо ответил: «Конечно будем. Если до врага раньше не дойдёт, что сопротивление бесполезно». Его зовут Семён, и на фронте он с 2022 года, поэтому прекрасно понимает, о чём говорит. «Как только началась спецоперация, я пошёл воевать. Вначале был в БАРСе, там два контракта по году с небольшими перерывами, – рассказывает «Шали». – Служил простым стрелком. Мы в основном закрепляли, удерживали позиции, которые наша пехота забирала у врага. Два года назад пришёл в десантно-штурмовой полк. Тут уже нужно было идти в первых рядах». И он шёл. Даже когда небо было грязное от украинских дронов или без умолку работали вражеские миномёты. Терпение, упорство и удача – вот главные союзники любого штурмовика.
«Однажды, когда бились за село Малые Щербаки, взяли вражеский опорник за 40 минут, – рассказывает штурмовик. – Не буду скрывать, что во многом помогло везение. Но ведь и у Господа свой список – везёт сильнейшим. Вдруг оказалось, что на одном из участков у боевиков нет ни одной «птицы». В эту брешь мы и просочились. По полю прошли как по паркету. В окопах нам, наверное, очень удивились. Конечно, потом украинцы пытались эти позиции вернуть. Но их группы наши дроноводы разбили на подходе».
Птица «птицу» бьёт
«Шали» родился на Северном Кавказе, в Минеральных Водах, поэтому такой позывной. Главное, что он усвоил за два года тяжёлого штурмового труда: пока не потеряно всё – не потеряно ничего. «Много разных случаев было, когда смерть проходила рядом. Снаряды падали и не взрывались. Или, наоборот, взрывались, но все наши оставались целыми. И ты потом прикидывал: «Ага, вот тут бы чуть-чуть раньше, тут чуть позже… и всё». Когда село Приморское освобождали, нас засекла «Баба Яга». По сути, 10 секунд всю группу спасли. Именно за это время мы успели в подвал забежать. Но самая поразительная история, на мой взгляд, случилась относительно недавно. Парень из нашей роты на мине подорвался, его заметил вражеский дрон-камикадзе и полетел добивать. В этот момент на эфпивишку ВСУ откуда ни возьмись спикировал настоящий орёл! Сбил её, сам остался целый, так ещё и нашему бойцу жизнь спас. Мы потом бойца эвакуировали, помощь оказали. Он, наверное, до сих пор в шоке от такой помощи природы. Рассказывал, что, когда это всё с земли наблюдал, даже про боль забыл», – вспоминает Семён.
«А тут кто успел автомат быстрее вскинуть и выстрелить, тот и победил. Первый сразу на меня кинулся, а я ему в шею попал. С остальными мои товарищи разобрались. Уже потом по документам стало понятно, что тот, кого я ликвидировал, был у них за главного»
Кто первый вскинул автомат
«Шали», расскажи корреспонденту, как ты командира вэсэушного обнулил», – вдруг слышится голос. Это подошёл командир Семёна, а вернее, заместитель командира его взвода с позывным «Годби».
«Да, вот как раз собирался, – отвечает штурмовик. – Это ещё зимой было. Освобождали село Приморское, что на берегу Каховского водохранилища. Наша группа – одна из первых зашла в населённик. И сначала были не столько штурмовые действия, сколько разведка. Мы сидели в заброшенном доме, мимо нас продвигались украинцы. Они не знали, что за ними наблюдали, разговаривали громко, подразделения свои называли, кодовые названия точек обороны… Мы всё себе помечали. В какой-то момент нас засекли всё-таки, попытались выбить. Начался ближний стрелковый бой. А тут кто успел автомат быстрее вскинуть и выстрелить, тот и победил. Первый сразу на меня кинулся, а я ему в шею попал. С остальными мои товарищи разобрались. Уже потом по документам стало понятно, что тот, кого я ликвидировал, был у них за главного».
«Нет такой задачи, которую бы не решили десантники, – говорит сержант с позывным «Годби». Зовут его Рамиль, и он тоже воюет с начала СВО. – В Запорожье горячих точек хватает. А в ВСУ воюют разные ребята. Вот, помню, был случай, мы забирали вражеский командно-наблюдательный пункт. Зашли и вышли без потерь. Взяли в плен нескольких боевиков. Один из них мне показался подозрительным. Талдычил как заведённый: «Был поваром, по вашим не стрелял». Мы его передали ФСБ. Выяснилось: парень был там чуть ли не спецназовцем и подготовку проходил во французском иностранном легионе. А я сразу подметил, что руки-то у него не поварские, потому что сам до армии в ресторане работал, окончил кулинарный техникум».
Рамиль твёрдо знает, за что сражается: дома его ждут любимая жена Ксения, дочка Камила и сын Арим. «Потому и живой, что меня ждут, – уверен «Годби». – В дом, в котором мы были, снаряд прилетел, меня стеной придавило. Но броня сберегла. Я с боков расстегнул жилет и выбрался. А выбрался ради кого? Конечно, ради семьи».