Школа эксплуатации спасательных средств подводных лодок развивалась там же, где почти 100 лет назад родился легендарный отряд водолазов «ЭПРОН».
19 марта – день моряка-подводника
Подводный флот был и остаётся одной из основ боевой мощи нашей страны. Подводные лодки ВМФ выполняют поставленные задачи в глубинах морей и океанов, обеспечивая стратегическую безопасность государства, его мирную и спокойную жизнь. Но есть и такие специалисты, чья работа заключается в обеспечении спокойствия и безопасности самих экипажей подводных лодок.
Они также подводники, но погружаются в глубину не на подводных «боевых единичках», а в автономных обитаемых подводных аппаратах. Их главная задача – оказание помощи аварийным подводным лодкам, спасение жизни людей на больших глубинах. Школа эксплуатации спасательных средств подводных лодок развивалась там же, где почти сто лет назад родился легендарный отряд водолазов «ЭПРОН», на Чёрном море.
Капитан 2 ранга Юрий Карелин командовал 288-й группой подводных лодок специального назначения (ГПЛСН) ЧФ в 1980-х годах. В её состав входили несколько специализированных автономных обитаемых подводных аппаратов, называемых снарядами, часть из которых предназначалась для непосредственного спасения людей (СПС), другая часть – для проведения подводных работ (АРС).
Для проведения операции по эвакуации экипажа лежащей на грунте подводной лодки, как правило, применялись оба типа аппаратов. АРС спускался с судна-носителя в районе местонахождения аварийной подлодки, производил допоиск лодки, определял её положение на грунте – имеется ли крен и дифферент, после чего занимал позицию близ комингс-площадки ПЛ и далее наводил на неё экипаж СПС. Спасательный аппарат пристыковывался, или, как говорят сами подводники, «присасывался», к площадке субмарины, забирал в свой отсек личный состав с лодки и эвакуировал его на поверхность, при необходимости совершив несколько таких рейсов.
«Весь процесс первой стыковки СПС и лодки проходил в ручном режиме. Максимально допустимое отклонение составляет всего пятьдесят миллиметров. А ведь лодка может лежать не на ровном киле, а с креном или дифферентом, может быть сильное течение и ещё множество других осложняющих работу факторов. Операция первой посадки может производиться около часа», – вспоминает Юрий Карелин. По сложности такая процедура сравнима с ручной стыковкой космических аппаратов на орбите.
После того, как СПС, маневрируя, прижимался резиновой манжетой к комингс-площадке подлодки, вода из камеры присоса спускалась в отсек аппарата, и забортное давление воды надёжно «присасывало» аппарат к площадке.
«Затем начинаем откатывать воду за борт, но всё равно какой-то мёртвый запас остаётся. Немного, литров сто, но для подводников это просто психологически сложно принять. По нашей команде они начинают открывать свой люк, в лодку начинает стекать вода, и люк тут же закрывают. Все их профессиональные инстинкты просто кричат о том, что вода в лодке – это ЧП и течь надо моментально устранять. Так что приходилось потратить немало времени на уговоры», – улыбается Юрий Карелин, вспоминая первую операцию с фактическим выводом подводников.
Несмотря на то что это была всего лишь тренировка и экипаж лодки предварительно получил необходимый инструктаж, личный состав действовал на рефлексах, хотя подводники прекрасно знали, что в обычной обстановке на такой глубине люк не открыть, ведь давление воды не даст поднять его крышку. После такой тренировки экипажи подводных лодок уже начинали доверять спасателям и в последующих подобных учениях люк открывали сразу по команде. Начался обычный тренировочный процесс. Минимум дважды в год подводники стали проходить тренировки по покиданию условно аварийной ПЛ на подводном спасательном аппарате. Экипажи аппаратов АРС и СПС регулярно отрабатывали это упражнение и на макетах, устанавливаемых на дне.
Помимо отработки спасательных операций, аппараты работали также по поиску и обследованию затонувших объектов
«Это сейчас аппараты проекта «Приз» обладают совмещёнными характеристиками АРС и СПС, а также могут погружаться на глубину до 1000 метров. Такой, например, АС-28, базирующийся на спасательном судне ЧФ «Коммуна». И техническая «начинка» у этих подводных спасательных аппаратов куда солиднее прежних», – отмечает бывший командир ГПЛСН.
Иногда во время таких учений помощь может потребоваться и самим спасателям. Летом 1991 года со спасательного судна ЧФ «Михаил Рудницкий» у берегов Севастополя в районе мыса Херсонес спустился аппарат АС-4 типа АРС. Погружение было произведено для отработки действий на полигоне – затопленной на глубине 60 метров подводной лодке. В то время системы связи были куда менее совершенные, чем теперь, и каждый аппарат за собой таскал буёк-обозначитель на длинном буйрепе, чтобы на судне-носителе могли отслеживать его местоположение. Аппарат маневрировал возле подводной лодки, и его буйреп перехлестнулся с полипропиленовым буксирным концом. Аппарат запутался и не смог всплыть. На флоте была объявлена тревога, к месту происшествия вышло спасательное судно «Коммуна» с аппаратом АС-32 (АРС) на борту. Спасателям необходимо было освободить застрявший аппарат коллег.
«У нашего аппарата были манипуляторы, которые могут резать стальные тросы, но с капроновым концом им не справиться – слишком он мягкий. Так что я нашёл небольшую полосу из титанового сплава, её быстро заточили так, чтобы кромка напоминала серрейтор, и приделали к манипулятору», – вспоминает сослуживец Юрия Карелина Илькам Файзуллин, командовавший автономным рабочим снарядом АС-32. Спасатели погрузились, подошли к застрявшему подводному аппарату, изучили обстановку и затем импровизированным «ножом» обрезали конец в двух местах, освобождая застрявший аппарат.
Всё это время они держали гидроакустическую связь с попавшим в плен экипажем и судами-носителями. «От начала нашего погружения до подъёма освобождённого аппарата прошёл всего час, но я очень горжусь этой операцией», – Илькам Файзуллин демонстрирует ту самую «пилу» из заточенной титановой полосы. Подводник сохранил этот самодельный инструмент на память об успешном спасении коллег.
В 288-м ГПЛСН проходили также испытания и обкатку подводные аппараты для других флотов, обучались экипажи для них. Всего через руки подводных спасателей ЧФ прошли около 30 аппаратов различных типов. Помимо отработки спасательных операций, аппараты работали также по поиску и обследованию затонувших объектов, занимались обнаружением и подъёмом фрагментов кораблекрушений и авиакатастроф над морем. Работали аппараты и во время проведения изысканий в интересах науки, а также для военной промышленности при испытаниях перспективных разработок военно-морского вооружения.
«Мы обеспечивали подъём образцов торпед, мин, ракет, проходивших испытания на Чёрном море. Несработавшие экземпляры для дальнейшего изучения представителями промышленности необходимо было поднимать на поверхность, и это было довольно волнительно. Я выполнял сложные подводно-технические работы только в том случае, если в городе находились два человека – командир аппарата АС-17 (АРС) Борис Зыков и Юрий Карелин. Если они были в Севастополе, я был уверен, что бы ни случилось на глубине, они смогут нам помочь», – признаётся Илькам Файзуллин.
Подводные спасатели 288-й ГПЛСН стали первыми, чья работа заключалась в том, чтобы давать надежду другим подводникам, обеспечивать им уверенность. Экипажи знали, что в случае чего их есть кому спасти, и спокойно делали свою работу. Группа подводных лодок специального назначения на Черноморском флоте была расформирована в 1997 году, однако ученики ветеранов этого подразделения и ученики их учеников, вооружённые более совершенными подводными техническими средствами и оснащением, продолжают нести вахту подводников-спасателей и сегодня.
Севастополь