Опыт прекращения кровопролития и принуждения ультранационалистов к миру на постсоветском пространстве Российская армия начала приобретать уже в далёком 1992 году.
Генерал-полковнику Георгию Григорьевичу Кондратьеву 17 ноября 2024 года исполнилось бы 80 лет. Сейчас его мало кто помнит. Мне посчастливилось служить под командованием этого военачальника в должности офицера для особых поручений командующего войсками Туркестанского военного округа и офицера для особых поручений заместителя министра обороны РФ.
Он был первым заместителем командующего 40-й армией в Афганистане, командующим 36-й армией в Забайкалье, первым заместителем (1989–1991 гг.), а потом и командующим (1991–1992 гг.) войсками Туркестанского военного округа, заместителем министра обороны РФ (1992–1995 гг.).
В этом году исполнилось 30 лет вводу миротворческих сил в Абхазию. К сожалению, памятные мероприятия прошли скромно. О Георгии Григорьевиче не вспоминали, хотя именно он разработал и провёл эту блестящую операцию.
Это сейчас слово «миротворец» понятно всем. А тогда, в июне 1992 года, через месяц после образования министерства обороны Российской Федерации, его в обиходе никто не использовал. Слышали, конечно, что есть миротворцы ООН. Но это-де для Африки, это инструмент американской неоколониальной политики, а у нас – интернациональный долг…
15 мая 1992 года в Ташкенте страны СНГ подписали декларацию, по которой все войска, дислоцированные за пределами Российской Федерации, остаются в бывших советских республиках, ставших независимыми государствами. Парад суверенитетов был в разгаре. А тем временем в тлеющую на окраинах Советского Союза гражданскую войну подливали бензин. Надо было что-то делать.
Генерал-полковник Георгий Григорьевич Кондратьев в июне 1992-го назначается заместителем министра обороны. Ему ставится задача урегулирования в горячих точках, поскольку за столом переговоров улаживать конфликты было уже поздно.
Хорошо помню, как Кондратьев вернулся от президента. Я ждал его в кабинете на пятом этаже в здании Минобороны на Арбатской площади, где размещались министр и его заместители. Георгию Григорьевичу достался «отсек» первого заместителя министра обороны СССР.
– Саша, утром докладываю министру. Что будем делать?
Июньская ночь коротка. К рассвету замысел был готов. Предлагалось ввести в Российской армии институт миротворцев и сформировать миротворческие части и соединения.
Георгий Григорьевич утвердил предложения сначала у П.С. Грачёва, а потом в Кремле у президента. Принципиальная поправка главы государства была только одна: это будут миротворческие силы не России, а СНГ.
На Кавказе в 1992-м было особенно тяжело. В Тбилиси не ожидали от России решительных действий и безжалостно обстреливали Цхинвал, взяв его в кольцо. Южная Осетия должна была быть поставлена на колени. Шеварднадзе, возглавлявший тогда Грузию, небезосновательно рассчитывал на старые связи в Москве.
Однако помог случай. 15 июня 1992 года Борис Ельцин убыл с государственным визитом в США и никаких указаний министерству обороны по Южной Осетии не оставил. Вице-президент Руцкой поручил Кондратьеву вылететь в Цхинвал и самому разобраться в обстановке. Уже через четыре часа после вылета с Чкаловского Кондратьев доложил Руцкому, что идёт массированный обстрел Цхинвала грузинскими боевиками. Несколько снарядов попали на территорию аэродрома, где базировался наш вертолётный полк.
Кондратьев связался с Шеварднадзе и услышал дежурное:
– Войска, которые штурмуют город, не являются грузинской армией…
– Ах, это не грузины?!
Кондратьев был в бешенстве. Рядом с ним стоял командир вертолётного полка.
– Поднять эскадрилью и уничтожить! – команда адресовалась ему.
Командир полка начал что-то говорить о суверенитете. Кондратьев не выдержал.
– Карту!
Она у меня. Разворачиваю. На ней он пишет приказ.
– Выполняйте!
Командир полка берёт карту и уходит.
Лётчики сработали снайперски. Уже первым заходом сожгли две установки «Град» и несколько танков.
В Кремле тут же раздался звонок из Тбилиси. Шеварднадзе требовал «не вмешиваться во внутренние дела суверенного государства Грузия». А Кондратьеву позвонил Китовани. Исполняющий обязанности министра обороны Грузии угрожал. И тут услышал то, что заставило его содрогнуться, видимо, вместе с Шеварднадзе:
– Тенгиз, ты меня знаешь. Если не прекратишь огонь, через 30 минут я поднимаю бомбардировочный полк, и от твоего Тбилиси ничего не останется.
Кондратьева в то время знали уже все ультранационалисты от Молдавии до Таджикистана, и шутить с ним никому не хотелось. Грузинские формирования прекратили обстрел.
Наступило хрупкое перемирие. Оно постоянно нарушалось, но 9 июля через Рокский перевал в Южную Осетию вошли русские миротворцы из псковской воздушно-десантной дивизии. Так началась первая миротворческая операция Вооружённых Сил РФ.
Всего через месяц, 14 августа 1992 года, Китовани опять предпринял провокацию. Теперь в Абхазии. Видимо, Южной Осетии ему было мало… Война завершилась в сентябре 1993 года изгнанием грузинских войск из Сухума. Но мира не было. Лишь шаткое перемирие.
Нашу победу необходимо было закрепить. Американцы, тогда ещё не отошедшие от эйфории по случаю победы в холодной войне, согласились только на участие миротворцев.
По законодательству РФ использование войск за границей было возможно только по разрешению Совета Федерации. Но в столице в верхах мнения были разными. Надо отдать должное генералу армии Грачёву: он взял на себя смелость ввести контингент, подписав указ у Ельцина.
На аэродроме Чкаловский уже сосредоточились войска, готовые к переброске. Но продажные СМИ с заокеанской подачи подняли вой. Грачёв дал команду без разрешения Совета Федерации не взлетать, а в Совете прогрузинское лобби тормозило принятие решения. Несколько дней длилась неопределённость. Войска ждали.
Наконец, команда поступила, и миротворческие подразделения вылетели на Гудауту, а утром пошли на Ингур.
…Только по фильмам и книгам я знаю, как встречали Красную Армию в освобождённых русских городах во время Великой Отечественной войны. Нас так встречали по всей Абхазии. Всё. Войне конец. Победа!
И свой вклад внёс в неё Георгий Григорьевич Кондратьев.