В полярном регионе продолжает опасно возрастать военная активность стран НАТО.
Страны Североатлантического альянса с каждым годом всё больше проявляют интерес к Арктике. Первые месяцы 2026 года подтвердили, что Запад рассматривает этот регион как потенциальный театр военных действий. Учение Cold Response 26 («Холодный ответ – 26»), запуск миссии «Арктический часовой»… О нынешней военной активности НАТО в Арктике идёт речь в интервью, которое дал «Красной звезде» доцент кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ имени Г.В. Плеханова кандидат экономических наук Андрей НОВИКОВ.
– Андрей Вадимович, в Арктике этой весной прошло масштабное учение Cold Response 26…
– «Холодный ответ – 2026» стало одним из самых крупных натовских мероприятий боевой и оперативной подготовки за долгие годы арктических манёвров Североатлантического альянса. Учение проходило в марте в северных странах Европы – Норвегии и Финляндии. Было задействовано около 30 тысяч военнослужащих из большинства стран блока.
США, придерживаясь курса на сохранение доминирования на планете, стремятся обеспечить себе стратегическое преимущество в этом важном регионе и контролировать огромные арктические пространства. Американские чиновники и военачальники открыто декларируют, что хотели бы уменьшить в Арктике влияние нашей страны. Если говорить о самом учении, то оно было весьма масштабное. Были охвачены как наземные пространства, так и морская и воздушная сферы. И конечно, киберпространство и космос, поскольку именно этим двум аспектам Пентагон сейчас уделяет наибольшее внимание.
Активна в Арктике и Великобритания. На днях британский авианосец «Принц Уэльский», выйдя из порта Гленмаллан в Шотландии, направился для участия в серии учений НАТО и объединённых экспедиционных сил в Атлантике и на Крайнем Севере. Корабли подойдут к норвежским фьордам в районе Бергена, где отработают защиту от роя скоростных малоразмерных целей при поддержке многоцелевых вертолётов Wildcat и норвежских ракетных катеров. Затем они отправятся в открытые воды Атлантики на Крайнем Севере, где в конце мая начнётся ежегодное противолодочное учение НАТО Dynamic Mongoose («Стремительный мангуст»).
Канада и США проводили недавно учение Arctic Eagle («Арктический орёл») на Аляске и в Гренландии с акцентом на противоракетную оборону. Сам факт того, что все эти учения синхронизированы, говорит о переходе НАТО от ранее разрозненных мероприятий боевой подготовки к системному формированию своего военного присутствия в Арктике. Это подтверждается и статистикой: за последние пять лет интенсивность учений альянса в регионе выросла практически на 40 процентов. Наблюдается системное освоение арктических пространств в военных целях.
Северные страны, как и вся Европа, сейчас активно наращивают военные расходы, невзирая на социальные и экономические трудности
– В этом ряду и миссия «Арктический часовой»…
– Да, миссия Arctic Sentinel («Арктический часовой») была запущена в феврале 2026 года. Она предусматривает усиление воздушного и морского патрулирования, активное задействование беспилотной авиации и координацию всех сил НАТО в Арктике. Оперативное командование осуществляется из Соединённых Штатов: там, в штате Вирджиния, расположена база в Норфолке. Именно из Норфолка ведётся управление операциями.
В основу планирования миссии «Арктический часовой» легли операции, которые страны НАТО ранее организовали в Балтийском море («Балтийский часовой», «Восточный часовой»). Миссия предполагает создание единой командной вертикали для всех военных операций в регионе. Эти инструменты созданы для оказания давления на наши логистические пути на Балтике, в Арктике. Генсек НАТО Марк Рютте назвал миссию «Арктический часовой» результатом переговоров Европы с заокеанским Белым домом о расширении обязательств альянса по контролю в Арктике.
– За счёт подобных действий Североатлантический альянс превращает Арктику в свой военный плацдарм против России…
– Совершенно верно. Альянс планомерно наращивает группировки вооружённых сил в регионе, модернизирует существующие и строит новые военные объекты – это их приоритетная задача. Особая ставка делается на развитие системы противоракетной обороны. Логика здесь стратегическая: кратчайшие траектории полёта межконтинентальных баллистических ракет между Евразией и Америкой пролегают именно через Северный полюс, а не через Атлантику или Европу. В Пентагоне прекрасно понимают: Арктика – это регион критической важности. Если они стремятся обеспечить себе так называемый противоракетный зонтик, то обязаны развивать здесь военную инфраструктуру.
Речь идёт о расширении возможностей объектов на Аляске (например, базы Форт-Грили), в Гренландии (авиабаза Питуффик, бывшая Туле) и в Северной Норвегии. Помимо систем ПВО и ПРО, НАТО усиливает свой ледокольный флот, чтобы иметь возможность проецировать силы в высоких широтах.
– А каков военный потенциал стран Северной Европы?
– Он имеет тенденцию к наращиванию. После присоединения Финляндии к НАТО архитектура обороны в регионе серьёзно изменилась, что создало новые угрозы вблизи российских границ. С одной стороны, это даже хорошо, что они раскрылись: их прежние претензии на нейтральность в случае реального конфликта могли бы вводить в заблуждение. Теперь же всё предельно ясно, и это служит дополнительным аргументом в пользу укрепления российской обороны на данном направлении.
Северные страны, как и вся Европа, сейчас активно наращивают военные расходы, невзирая на социальные и экономические трудности. В 2026 году Норвегия направила на оборону около 2,1 процента ВВП, что составляет порядка 11 миллиардов долларов – это рост практически на пять процентов по сравнению с предыдущим годом. Финляндия запланировала потратить на оборонные нужды 2,5 процента ВВП (около 6,5 миллиарда евро), а Швеция и Дания обязались довести свои расходы до целевого показателя НАТО в два процента ВВП.
Норвегия специализируется на морских операциях, развитии подводного флота и контроле за акваториями. Финляндия же делает ставку на сухопутные войска. У неё весьма продуманная и эффективная система подготовки резервистов: уровень их готовности значительно выше, чем во многих других странах НАТО, которые ранее отказались от всеобщего воинского призыва.
Показательно, что все северные страны – Финляндия, Швеция, Дания и Норвегия – активно поддерживают Украину. При общем населении менее 30 миллионов человек их вклад в поставки вооружения для киевского режима непропорционально высокий: эксперты говорят о 20–25 процентах от общего объёма определённых видов военных поставок.
– Недавно американская газета «Нью-Йорк таймс» сообщила, что Белый дом вместе с Гренландией и НАТО работает над «изумительным для США» соглашением. О чём идёт речь?
– Если судить по американской прессе, то США ведут переговоры с Данией о своём доступе к трём дополнительным военным базам. У них уже есть два ключевых объекта, а теперь они хотели бы получить ещё три. Речь прежде всего о реанимации тех бывших американских баз, которые ранее, в годы холодной войны, использовались Пентагоном, но затем были заброшены. Возможно и открытие новых пунктов базирования. Командующий NORAD генерал Грегори Гийо прямо заявил в конгрессе США, что американским вооружённым силам нужны дополнительные порты и аэродромы в Арктике.
Одновременно обсуждается вопрос о постепенной передаче Соединённым Штатам частичного суверенитета над отдельными участками территории острова. Хотя формально до сих пор действует соглашение 1951 года, по которому Дания фактически дала США карт-бланш на любые действия в Гренландии. С военно-политической точки зрения остров и так находится под американским, а не датским контролем. Гренландия – это автономный регион, на который Копенгаген влияет не слишком сильно. Американцы сейчас просто хотят юридически оформить сложившееся доминирование, расширить договоры.
Недавно был громкий скандал: датская разведка сообщила об американских тайных операциях влияния. Несколько сторонников Трампа – политтехнологи и общественные деятели – подозреваются в попытках агитировать местное население за вхождение Гренландии в состав США.
Американцы не скрывают, что Гренландия нужна им для контроля над Арктикой, при этом они ссылаются на необходимость противостоять России и Китаю. Повод в условиях глобализации мировой экономики при желании можно найти всегда: недавно китайская сторона пыталась выкупить одно из месторождений редкоземельных металлов в Гренландии – Кванефельд, но ей предсказуемо не позволили этого сделать.
– НАТО уже давно рассматривает гипотетические сценарии возникновения конфликта с Россией в Арктике…
– В этих условиях наше ключевое преимущество – это развитая оборонная инфраструктура. Важным инструментом является ледокольный флот. Он обеспечивает навигацию для наших кораблей и контроль над акваторией. Хотя некоторые климатологи прогнозируют первый безлёдный день в Арктике уже к 2027–2028 годам, на данный момент льды остаются серьёзным препятствием как для гражданского судоходства, так и для военных кораблей.
На сегодняшний день у России около 45 ледоколов, включая уникальные атомные суда. Для сравнения: у США их всего три. У других стран НАТО единицы. Американский ледокольный флот крайне изношен, некоторым судам уже почти 50 лет, и они регулярно сталкиваются с поломками. Например, в 2024 году один из их ледоколов (Healy) вышел из строя из-за пожара.
Контроль над Северным морским путём (СМП) и логистика в высоких широтах невозможны без ледоколов. Сейчас Россия строит атомный ледокол «Лидер» с силовой установкой мощностью 120 МВт, аналогов ему в мире нет. Наш атомный флот позволяет превратить СМП в круглогодичный транспортный коридор. Это снижает нашу зависимость от южных маршрутов и минимизирует риски в случае возможной блокады наших западных портов на Балтике.
– Хотелось бы завершить нашу беседу вопросом: чем же всех так манит регион вечной мерзлоты?
– Арктику следует оценивать в трёх важнейших измерениях: ресурсном, логистическом и военном. Во-первых, ресурсы. По оценкам исследователей, до 75 процентов российских запасов редкоземельных металлов находятся именно в Арктике. Нельзя забывать и о шельфе: в этом регионе сосредоточено около 30 процентов неразведанных мировых запасов природного газа и 13 процентов нефти. Добыча здесь сопряжена с трудностями, но колоссальные запасы никеля, меди, платины и редкоземельных металлов критически важны для техноэкономик шестого уклада.
Во-вторых, логистика. Северный морской путь существенно сокращает расстояние между Азией и Европой. Именно поэтому в нём так заинтересованы Китай и Индия. Если путь из Китая в Северную Европу через Суэцкий канал составляет около 23–24 тысяч километров, то по СМП это расстояние сокращается до 14 тысяч километров – экономия дистанции достигает 40 процентов.
Сейчас в мире растёт конфликтность. Мы видим, что происходит на Ближнем Востоке: если перекрывается Суэц из-за очередного обострения в Красном море или возникает угроза в Ормузском проливе, судам приходится огибать Африку, что добавляет много дней пути. СМП – главная альтернатива. В 2025 году грузооборот по нему достиг практически 40 миллионов тонн и продолжает расти. Потепление климата открывает возможность круглогодичной навигации, что неизбежно приведёт к перераспределению мировой торговли. Для наших северных регионов это мощнейший стимул к развитию. И наконец, военное измерение, о котором мы с вами уже говорили.