Заместитель командира роты по военно-политической работе 34-й отдельной гвардейской мотострелковой горной бригады группировки войск «Север» убеждён: солдат должен каждую минуту чувствовать, что о нём заботятся и помнят.
День военно-политических органов
– Слово – это тоже оружие, причём порой самое безотказное, – убеждён старший лейтенант с позывным «Храм». – Когда штурмовик сутками держит позицию в окопе, физически и морально он на пределе. Но стоит ему услышать простую командирскую благодарность, и солдат понимает: эти усилия не напрасны. За «лентой» «Храм» доказал, что его должность – это не бумажная работа. Для личного состава он стал старшим товарищем – тем, кто вникает в каждую проблему солдатского быта, а в критическую секунду готов, не раздумывая, рискнуть жизнью ради своих людей.
Билет в один конец
Мысль о военной службе появилась у него ещё в восьмом классе, а к десятому юношеская мечта переросла в упорные ежедневные тренировки. Когда парню исполнилось шестнадцать, семья распалась. Мать уехала на заработки в Москву, и ему пришлось экстерном осваивать взрослую жизнь: самому вести быт и все летние каникулы напролёт пропадать на подработках.
– Была сложная жизненная ситуация. Нужно было самому выходить в люди, – откровенно вспоминает офицер. – Оплатить учёбу в университете мать просто не могла. Поэтому я решил становиться на ноги сам.
Местом учёбы он целенаправленно выбрал Дальневосточное гвардейское высшее общевойсковое командное училище. Юноша хотел попасть туда, где климат посуровее. График перед поступлением выматывал: тяжёлые смены на стройке неизменно заканчивались бегом и турником. С трудом скопленных сбережений хватило на один билет, поэтому обратного пути для него не существовало.
Дальний Восток решил проверить его на прочность с первых же дней. На вступительной медкомиссии оказалось, что путь в желанную морскую пехоту закрыт из-за банальной проблемы с прикусом. Впрочем парень не опустил руки и с ходу выбрал мотострелковый факультет. За четыре года он буквально выковал из себя командира, заслуженно став лучшим курсантом роты уже к концу первого курса, а далёкий край подарил ему встречу с будущей супругой.
Командирский пример
Сразу после выпуска лейтенант отправился в зону спецоперации, где получил назначение на должность командира взвода. Быстрое знакомство с личным составом проходило под аккомпанемент миномётных обстрелов противника и ночных сбросов с тяжёлых дронов. Вскоре подразделению поставили задачу – нужно было буквально вгрызаться в землю и готовить укрепления.
Именно там проявился главный принцип молодого офицера: «Делай не так, как я сказал, а делай так, как делаю я». Каждое утро ровно в четыре часа взводный уже был на позициях, брал лопату первым, а откладывал её последним. Глядя, как лейтенант методично рубит неподатливый грунт, гвардейцы не могли оставаться в стороне и молча брались за инструмент.
Случай проверил этот негласный авторитет на прочность довольно скоро. Уворачиваясь от зависшего над позициями вражеского дрона, «Храм» оступился в глубоком окопе и рухнул, сильно ударившись спиной.
– На следующее утро я реально не мог подняться. Открываю глаза по привычке в четыре, а вокруг пусто, никого нет, – вспоминает он. – Превозмогая боль, дошёл до опорника и вижу: они вовсю работают. Заметили меня и говорят: «Командир, иди обратно, мы сами всё сделаем». Я уверен: если ты только отдаёшь приказы, но сам не готов марать руки, эта система не сработает никогда.
Родина по достоинству оценила этот самоотверженный поступок,
а также мужество офицера в других боях: грудь «Храма» украшают государственные награды – медали Жукова и Суворова
Смертельный груз
Переломный эпизод службы в должности взводного случился во время оборудования позиций в руинах освобождённого посёлка. Привезли сосновые брёвна для перекрытия блиндажей. Шестеро крепких мужчин с огромным трудом несли один такой ствол, а молодой командир, верный своему правилу быть рядом с подчинёнными, шёл в первой двойке.
Участок до этого прочёсывали несколько раз, и никто не мог подумать, что глубоко под заросшим травой грунтом засела противотанковая мина.
– Мы перетащили почти всё. Скинули последнее бревно на край траншеи – и попали прямо на неё. Грянул чудовищный взрыв, – вспоминает «Храм». – Я увидел только слепящую вспышку, звук выключился моментально. Открываю глаза, а перед лицом сплошная белая пелена. Осколок впился в правый глаз, комья земли прошили кожу как дробь, правую половину лица и руку сильно обожгло.
Ударной волной с офицера сорвало маскхалат и унесло радиостанцию. Едва придя в чувство, взводный, несмотря на ранение, тут же начал искать своих людей. Этот день навсегда изменил его восприятие службы — последствия взрыва оказались трагичными, и молодой командир в полной мере осознал истинную цену каждого шага и каждого принятого решения на передовой.
Больше чем замполит
После подрыва на мине офицер провёл на госпитальной койке ровно месяц. Едва восстановившись, он вернулся в родное подразделение. Командование оценило, как быстро молодой взводный завоевал доверие личного состава и самоотверженно делил с ним все риски. Вскоре «Храма» назначили на должность заместителя командира роты по военно-политической работе.
Однако сам офицер подчёркивает, что в первую очередь остаётся боевым командиром. Когда батальон разделили на два направления, старший лейтенант отправился управлять штурмовыми группами.
Готовность рисковать собой ради подчинённых не исчезла с новой должностью. Беда случилась на маршруте снабжения: двое мотострелков, тащивших боекомплект на линию боевого соприкосновения, подорвались на противопехотных минах. «Храм», не раздумывая ни секунды, выдвинулся им навстречу.
Картина оказалась тяжёлой: один из военнослужащих получил серьёзное ранение ноги. Стояла ясная погода, идеальная для вражеских дронов, а местность вокруг была абсолютно открытой. Офицер взвалил истекающего кровью солдата на себя и, стиснув зубы, потащил его в гору под крутым уклоном.
Говорят, горы зовут тех, чья душа им по росту. В тот день этот изнурительный подъём под постоянным прицелом с неба измерялся не только крутизной склона, но и величиной командирского сердца.
– Он был в сознании, вцепился в меня и просил: «Братан, только не бросай меня!» – вспоминает старший лейтенант. – До этого момента он никогда меня братаном не называл, только по уставу. Уже оказавшись в госпитале, после двух операций, этот солдат первым делом передал мне слова благодарности.
Родина по достоинству оценила этот самоотверженный поступок, а также мужество офицера в других боях: грудь «Храма» украшают государственные награды – медали Жукова и Суворова.
Долг перед павшими и живыми
Потеря личного состава – это самый страшный, невосполнимый удар для любого офицера. В их подразделении заведено правило: сообщать семьям о гибели или тяжёлом ранении лично. Если ротный находится на боевой задаче, эту тяжелейшую ношу берёт на себя «Храм», чтобы объяснить всё от первого лица и не прятаться за сухими телеграммами.
– Когда наступает по-настоящему трудное время, невольно начинаешь молиться. И в большей степени просишь даже не за себя, а за своих людей, – делится офицер. – Безумно тяжело терять личный состав. Вот ты с человеком ранним утром вместе кофе пил из железной кружки, говорил по душам, а вечером его приносят раненым или, что хуже, погибшим.
«Храм» твёрдо убеждён: настоящий политработник обязан виртуозно владеть и системой поощрений, и взысканиями, но фундамент неизменный – солдат должен каждую минуту чувствовать, что о нём заботятся и помнят.
На закономерный вопрос, не жалеет ли он о том, как сложилась жизнь, и о полученных ранах, офицер отвечает без секунды колебаний:
– Ни капли не жалею. Даже если отмотать время на годы назад, на тот момент, когда я покупал билет в один конец, я всё равно выбрал бы этот путь.