Украинские военнослужащие предпочитают сдаться в плен, а не погибнуть.
О бедственном положении своих войск, плохом планировании боевых действий, фактическом отсутствии боеприпасов и нежелании воевать рассказали пленные военнослужащие ВСУ.
Пленный украинский военнослужащий Владимир Чобан рассказал, что его насильно загнали на фронт и он предпочёл сдаться Российской армии, а не погибнуть. Владимир утверждает, что к боевым действиям его и сослуживцев готовили в Белой Церкви, где инструкторы дали им пострелять два раза из автомата по мишени и научили разбирать и собирать оружие.
«В подразделении одни старики и больные были, брали всех подряд. Настрой в подразделении никакой, впечатление, что никому ничего не нужно. Часто люди по полтора-два месяца не менялись на позициях», – свидетельствует пленный.
Владимира Чобана и ещё 60 новобранцев перебросили в район Авдеевки, где они попали под миномётный обстрел. «Те, кто мог, разбежались, а мне куда бежать? Дошёл до города, прятался вместе с другими украинскими военнослужащим в подвале до тех пор, пока не началось отступление, а точнее, бегство ВСУ из города», – продолжает он. «Когда убегали, бросали всё: оружие, боеприпасы, топливо, генераторы», – отмечает Чобан.
Сам Владимир не стал испытывать судьбу и сдался в плен. Считает, что поступил правильно.
Ещё один пленный военнослужащий ВСУ также рассказал о бедственном положении войск, плохом планировании боевых действий, фактическом отсутствии боеприпасов, «мясных штурмах», ограниченном людском ресурсе и нежелании воевать. Пленный говорит об огромных потерях и необходимости скорейших переговоров с Россией.
Пленные украинские военнослужащие говорят об огромных потерях и необходимости скорейших переговоров с Россией, призывают однополчан сложить оружие и не участвовать в боевых действиях
Он также рассказал о хорошем отношении со стороны российских военных, хотя командиры и украинские средства массовой информации пугали их российским пленом. Пленный призвал однополчан сложить оружие и не участвовать в боевых действиях.
Стоит отметить, что в России, как правило, отношение к военнопленным во все времена было гуманным. Как наказывал своим солдатам великий русский полководец Александр Суворов: «С пленными поступать человеколюбиво, не меньше оружия поражать противника человеколюбием». Более всего Суворов терпеть не мог издевательства над военнопленными во всех его проявлениях. В 1794 году, перед взятием Варшавы, он заявил, что «даётся торжественное обещание именем русской императрицы, что всё будет предано забвению и что польские войска по сложении ими оружия будут распущены по домам с обеспечением личной свободы и имущества каждого». К его чести нужно сказать, так он и делал.
А вот, например, слова генерал-фельдмаршала Бориса Шереметева, произнесённые ещё в 1709 году: «Великое число офицеров и солдат, взятых под Полтавой, признаются, что царь поступил с ними с чрезвычайным милосердием. Царь оставленных королём их и взятых в поле и в лесах солдат приказал лечить всевозможно».
Остались в истории и слова генерал-фельдмаршала Петра Румянцева во время Семилетней войны 1756–1763 годов: «Раненых и больных наиприлежайше докторам при штаб-офицере свидетельствовать. Всех военнопленных, раненых, дезертиров и здоровых печёным хлебом на то время, в которое они в дороге будут, снабдить».