Наставник вратарей пришёл в хоккейный армейский клуб всего на один сезон, а задержался ещё на пятнадцать лет.
После завершения карьеры Владислава Третьяка в 1984 году в базовом клубе советской сборной – ЦСКА – сложилась непростая ситуация с вратарями. Молодым армейским голкиперам нужен был опытный «дядька», и руководство армейского клуба остановило свой выбор на кандидатуре Леонида Герасимова.
«В тридцать восемь лет снова призвали»
– Леонид Фёдорович, в одном из интервью вы рассказывали, что за четыре года до перехода в ЦСКА Виктор Васильевич Тихонов как-то скептически отнёсся к вашим перспективам.
– Да, было такое. В 1984 году я играл за воскресенский «Химик». Тот сезон мы провели очень хорошо, выиграв бронзовые медали чемпионата СССР, а я стал вторым в рейтинге вратарей Высшей лиги СССР после Третьяка. Но он завершил карьеру, и встал вопрос о первом вратаре для сборной. Кандидатура обсуждалась на тренерском совете в Федерации хоккея СССР. Как мне потом рассказали, во время совещания кто-то сказал, мол, Герасимов второй после Владислава, так давайте его и возьмём. Виктор Васильевич послушал, улыбнулся и сказал, что мне уже тридцать четыре и перспектив у меня нет…
– А через четыре года пригласил вас в ЦСКА…
– В тот год я уже заканчивал карьеру в Высшей лиге и собирался уехать играть в Югославию. Были готовы документы, ждал только вызова. Но однажды встретился с Борей Шагасом, тренером-селекционером ЦСКА. Он как узнал, что я собираюсь уезжать играть на Балканы, так тут же стал просить, чтобы я повременил с поездкой, а пришёл играть к ним. Я колебался, но потом решил встретиться с Тихоновым. Виктор Васильевич просто и без обиняков попросил меня помочь клубу. Сказал, что Александр Тыжных завершил карьеру, а в команде вратари – сплошная молодёжь и нужен опытный голкипер, так сказать, наставник. Подумал, а потом спросил, мол, после завершения спортивной карьеры поможете мне с трудоустройством? Тихонов ответил, что решит этот вопрос. Вот так я в тридцать восемь лет второй раз в жизни оказался в армейском клубе. Приехали мы играть со СКА в Ленинград, а в программке к матчу крупными буквами напечатан заголовок «Приглашение сезона». Это так журналисты отметили моё появление в ЦСКА.
– А когда вас первый раз призвали под знамёна армейского хоккея?
– В шестьдесят девятом году, когда призвали в армию. Срочную службу проходил в чебаркульской «Звезде». Чуть-чуть разминулся с Валеркой Харламовым. Его и Гусева Тарасов забрал в ЦСКА в декабре, а я приехал в мае.
– Как вас встретили в команде?
– Прекрасно. Помню, на первой тренировке ко мне подъехали Слава Фетисов, Сергей Макаров, Игорь Ларионов, поздравили с переходом и сказали, что наконец-то я с ними. Знаете, в советские годы в хоккейной среде к ЦСКА относились не очень хорошо, но когда я попал в команду, то понял, что это были просто сплетни. Отношение в команде, атмосфера в коллективе были прекрасными, и я сразу ощутил себя как дома.
– Ёще бы, тогда в армейском клубе была многочисленная челябинская диаспора: Сергей Макаров, Сергей Стариков, Евгений Давыдов, Вячеслав Быков. Интересно, как ваш переход восприняли ваши друзья и знакомые в Челябинске?
– Когда мы приехали играть с «Трактором», то они спросили: что Лёня, тебе, наверное, сразу майора дали? Ага, ответил я, генерал-майора. Нет, я как был рядовым, так им и остался. В ЦСКА играл как служащий Советской Армии.
«Белошейкин был талантливым, а Ивашкин – шебутным»
– Когда вы пришли в ЦСКА, там уже подрастала хорошая плеяда молодых вратарей. Как они отреагировали на ваше появление в команде?
– Нормально. Ну что мог сказать девятнадцатилетний Лёшка Ивашкин? Он тогда сам ещё не совсем осознавал, где находится. Помню, как он в солдатской шинели приходил на тренировки.
– Почему в шинели?
– Так он срочную служил в спортроте, которая находилась на территории ЦСКА. Мы её ещё «халявой» называли. Худой, озорной, шебутной Лёшка не давал скучать на тренировках. Вот во время очередной такой Лёшка подъезжает ко мне и спрашивает, мол, как нам вас называть. Отвечаю, что не надо церемониться, обращайтесь ко мне по имени. Ну так и пошло, пока это не услышал Слава Фетисов. После этого собрал их на льду и что-то долго объяснял. Тогда у Славы в раздевалке спросил, зачем он их собирал. Он ответил, что это непорядок – называть им, молодым, меня по имени. Говорит, что сказал, что я им в отцы гожусь, а они меня по имени. В общем, провёл воспитательную работу и молодёжь стала величать меня по отчеству – Фёдоровичем.
– Первым вратарём тот сезон начинал Евгений Белошейкин. С ним получилось выстроить отношения?
– Нормальный он был парень, открытый, добродушный. Никакой зависти или какого-то негатива в мой адрес от него я не видел и не слышал. Жалко его. Талант был огромный. Честно скажу, вратарь он был от бога. Я такого не встречал. Но вот постоянные нарушения режима, своевольность сгубили его. В середине сезона Тихонову надоело такое Женькино поведение, и он отцепил его от команды.
Фанаты ЦСКА на электричках добирались до Челябинска, Екатеринбурга, тогда Свердловска, Риги
«Лёня, отпусти на выходной»
– У каждого вратаря есть самые яркие и любимые матчи. У вас таких много?
– Помню, приехал после отпуска на командные сборы, а главный тренер мне и говорит, мол, ты ещё погуляй, приедешь, когда начнём ледовые тренировки. Обрадовался, ещё есть несколько дней отдыха… И приехал, кажется, через неделю. И тут мне и говорят, что через два дня у нас матч со сборной СССР. Хорошо. Пришло время играть. Вышли на лёд, играем. Час играем. «Химик» ведёт в счёте 4:2. Два играем, не могут мне сборники забить. В паузе подъехал ко мне Слава Фетисов и спрашивает, мол, сколько времени я уже тренируюсь. Я ему и отвечаю, что только два дня назад вышел на лёд. Он удивился, а в следующей паузе подъехали ко мне Сергей Макаров и Игорь Ларионов и говорят: «Лёня, надо нас выручить. Если проиграем – выходного не будет, а домой хочется». Ну, тут уж я пошёл ребятам навстречу и так аккуратно пропустил три шайбы. Смотрю на свою скамейку запасных и вижу, что наш главный тренер Виктор Васильев смеётся, хоть и прикрыл лицо ладонью.
– Вы один из немногих хоккеистов в нашей стране, которой выиграл два Кубка европейских чемпионов в одном сезоне. Расскажите, как так получилось?
– Организаторы турнира в 1988 году изменили сроки его проведения. Первый мы сыграли в ноябре 1987-го. В памяти остался матч против чехословацкой «Теслы». Игра была упорная, боевая. Мы победили с минимальным преимуществом в одну шайбу. Но уже через пять месяцев, в феврале следующего года, мы снова бились за звание лучшего хоккейного клуба Европы. Финал проходил в Кёльне. Мне тогда Виктор Васильевич и сказал, мол, готовься, молодой Ивашкин может психологически не выдержать такого давления. Но, к счастью, нервы у Лёши оказались крепкими, сыграл он здорово, и мы в очередной раз завоевали главный хоккейный трофей Старого Света.
«Всё равно с хоккеем не завязал»
– Леонид Фёдорович, в начале нашего разговора вы рассказывали, что Тихонов обещал решить вопрос с вашим трудоустройством после окончания игровой карьеры. Он сдержал слово?
– Да, сделал всё, как обещал. После окончательного ухода из большого спорта я стал работать тренером в детской спортивной школе ЦСКА. Было здорово и интересно. Среди моих воспитанников – ребята, которые потом себя проявили не только в отечественном, но и в мировом хоккее. Среди них Олег Кваша, Сергей Самсонов, Владимир Жарков, Илья Каблуков.
– Скажите честно, после того как завершили профессиональную спортивную карьеру, долго ещё хотелось выйти на лёд и сыграть?
– А я и не бросал играть. Выступал за команду ветеранов нашего хоккея. Вместе с ней выиграл несколько чемпионатов мира, Европы и Олимпийские игры среди ветеранов. Играл до 54 лет.
– Вы много рассказали интересного о жизни в армейском клубе, о том, с кем играли. Но чем ещё ЦСКА, на ваш взгляд, отличался от «Трактора» и «Химика», в которых вам довелось работать?
– Своими болельщиками. Именно выступая за ЦСКА, я познакомился с фанатами. Нет, они не были буйными и развязанными. Просто они всегда активно поддерживали команду, умудрялись сопровождать её на выездных матчах. Представьте себе, они на электричках добирались до Челябинска, Екатеринбурга, тогда Свердловска, Риги и так далее. Конечно, уезжая из городов, в которых мы играли, хоккеисты старались помочь им. С билетами в СССР было напряжённо. Размещали в своих купе на самых верхних полках, где находились баулы с формой, в самолёте.
– Значит, не жалеете, что тогда, в далёком 1988 году, не поехали в Югославию, а приняли предложение московских армейцев?
– Нет. Для меня всё здорово сложилось. Я благодарен судьбе, что она так распорядилась. В ЦСКА я обрёл свой второй дом и всегда с теплом и добротой вспоминаю работу в этом великом клубе, который, кстати, в этом сезоне имеет высокие шансы выиграть Кубок Гагарина.