Студент-филолог оставил учёбу, чтобы спасать людей на передовой.
Парень с Камчатки с позывным «Мицар» взял на себя одну из самых сложных задач в штурмовом батальоне – бороться за каждого раненого. За время спецоперации через его руки прошли сотни человек, и каждая спасённая жизнь для него важнее любых слов.
«Мицар» родом из Петропавловска-Камчатского. Вырос в семье, тесно связанной со здравоохранением, но воспитывался бабушкой и дедушкой, которые дали парню главное – свободу выбора. До отправки «за ленточку» он учился на филологическом факультете. Его увлекало изучение текстов, но со временем пришло понимание, что реальная помощь людям куда важнее.
К славе молодой человек не стремился. Он задавался глубокими философскими вопросами о природе конфликта и хотел принести осязаемую пользу там, где это жизненно необходимо. Тщательно подготовившись и изучив основы тактической медицины, двадцатилетний парень отправился на фронт.
На распределительном пункте запрос штурмового батальона морской пехоты на молодого медика сначала вызвал настороженность. Но внутренний голос подсказал «Мицару», что именно там, на самом острие атаки, его навыки будут нужнее всего. И не ошибся.
Настоящая проверка на прочность началась зимой 2024 года под Константиновкой. Десять суток непрерывной работы слились в один бесконечный изматывающий марафон. Медицинская точка «Мицара» была развёрнута ближе всего к зоне активных столкновений, поэтому несли всех: и бойцов своего батальона, и смежников.
За эти десять дней молодой врач принял более ста человек. Люди поступали в разных стадиях шока, с тяжёлыми осколочными поражениями и критической потерей крови. Работать приходилось на пределе человеческих возможностей, напрочь забыв про сон и собственную усталость.
В условиях переднего края бывший студент-филолог с позывным «Мицар» нашёл истинное призвание – спасать жизнь
Сам «Мицар» скромно оценивает свои заслуги. За всё время он поучаствовал в спасении множества жизней, но всегда подчёркивает: это общая победа всего подразделения.
– Для меня самое тяжёлое – не сама процедура, а момент эвакуации, – признаётся «Мицар». – Ребята из эвакуационных групп невероятно выносливые. Они тащат раненого несколько часов по грязи, выкладываются полностью, рискуют собой каждую секунду. И когда приносят раненого ко мне, я просто не имею права их подвести. Я должен сделать всё, даже если сам валюсь с ног. Мы не можем потерять человека после таких усилий.
Работа медика-морпеха на передовой – это и умение найти правильный подход к каждому пострадавшему. Кто-то плачет, кто-то кричит от боли или впадает в глубокий ступор.
– Это очень храбрые люди, ежедневно превозмогающие себя, – говорит врач. – Но иногда болевой шок берёт верх над разумом.
Однажды к «Мицару» доставили бойца по имени Курбан с тяжёлым ранением ноги. От потери крови парень начал паниковать. Слова утешения в критической ситуации уже не работали. Медику пришлось применить радикальный, но единственно верный метод – он дал раненому крепкую, отрезвляющую затрещину.
– Милый мой, ты забываешься! – жёстко отрезал тогда «Мицар», приводя бойца в чувство. – Если ты добрался до меня, мы сделаем всё возможное. Будешь жить!
Этот удар сработал лучше любого успокоительного. Спустя несколько месяцев «Мицару» показали видео, на котором спасённый Курбан делает первые уверенные шаги на протезе. Для человека, который ежедневно спасает жизни, такие моменты становятся главной наградой, и он лишь сдержанно улыбнулся, вновь убедившись: всё было не зря.
Самые драматичные эпизоды на передовой происходят тогда, когда медицина сталкивается с суровой природой и умным вражеским железом.
Получив сигнал от смежного подразделения, «Мицар» с напарником выдвинулся в промёрзшую лесополосу. На месте они обнаружили бойца с обильным кровотечением. Напарник ушёл за подмогой, а «Мицар» остался с замерзающим раненым.
Ожидание в зимнем лесу казалось вечностью. Внезапно в небе раздался характерный гул тяжёлого вражеского коптера. «Баба Яга» шла прямо на них, в поисках цели сканируя местность тепловизором. Чтобы скрыть тепловой контур, медик плотно накрыл раненого специальным термоодеялом и сам вжался в ледяную землю, стараясь даже не дышать.
Беспилотник прошёл мимо. Парадокс заключался в том, что именно дикий мороз, критически замедливший кровообращение, позволил бойцу дождаться эвакуации. Он бы истёк кровью, если бы не замёрз.
За свою практику камчатский медик «Мицар» оказал профессиональную помощь восьми пленным украинским солдатам.
– Будят среди ночи, говорят, нужен врач, – вспоминает боец. – Выхожу спросонья, передо мной сидят украинцы. Смотрю на их раны – да, могу помочь. В этот момент мне абсолютно не интересно, что они из ВСУ. Они в первую очередь люди, и моя главная задача – не дать им умереть.
Враг вблизи выглядит по-разному, и реальность часто далека от того, что принято о ней рассказывать. «Мицар» вспоминает двух пленных, которых привели бойцы спецназа. Один, с нацистскими татуировками на груди, вёл себя вызывающе, хорохорился. Это была типичная защитная реакция напуганного псевдоидейного фанатика, пытающегося скрыть страх перед нашими военнослужащими. А рядом сидел другой – молчаливый сломленный человек, в глазах которого читалось лишь глухое отчаяние. Он просто безвольно шёл туда, куда ему говорили…
В условиях переднего края бывший студент-филолог с позывным «Мицар» нашёл истинное призвание – спасать жизнь.
Группировка войск «Восток»