Начальник расчёта БпЛА с позывным «Назгул» нашёл своё место в рядах войск беспилотных систем.
Николай с позывным «Назгул» большую часть службы провёл на штабной работе, а сегодня командует расчётом БпЛА и признаётся: гражданское увлечение коптерами неожиданно оказалось одним из самых полезных военных навыков.
Военнослужащим Николай стал задолго до того, как беспилотники превратились едва ли не в один из главных символов современных боевых действий. В армию пришёл в 2010 году на службу по призыву, спустя полгода подписал контракт и следующие годы большую часть времени оставался, по его собственному определению, штабным человеком. Учёт личного состава, документы, отдел кадров.
Но армейская биография порой делает неожиданные повороты. Спустя 14 лет после начала службы «Назгул» оказался в зоне специальной военной операции.
– Попал в сводный мотострелковый полк, который тогда только формировался. Занимались закреплением на освобождённых территориях. По сравнению с тем, что происходит сейчас, было спокойнее. «Птички», конечно, уже летали, прилетало и к нам. Я там тоже в основном занимался штабной работой. Но это вовсе не значит, что всё время сидишь над бумажками. И подвоз осуществляли, и вперёд заходили. Всякое было, – вспоминает «Назгул».
В той командировке Николай получил ранение. Последовали операция, лечение, отпуск по болезни. А вскоре после возвращения на Камчатку служба сделала очередной резкий поворот. Как раз в это время в бригаде формировался батальон беспилотных летательных аппаратов.
– Интересуются: «Что умеешь?» Говорю: «Коптер свой есть, управлять умею». «Всё, ты нам нужен». И назначили начальником расчёта БпЛА, – делится Николай.
Так «Назгул» оказался, пожалуй, на одном из самых быстро развивающихся направлений современного военного дела. Причём начинать с нуля ему не пришлось.
– Я и до этого летал на коптерах, дома свой имел. Потом уже ездил на специальное обучение. И гражданские навыки очень пригодились. Пока другие ребята осваивали само пилотирование, я мог больше времени посвятить именно боевому применению: работе на симуляторах, поиску целей, другим сопутствующим вещам. То есть суть базового управления аппаратом мне уже объяснять не требовалось, – поясняет он.
Сегодня подразделение «Назгула» ведёт как воздушную разведку, так и ударную работу.
– У нас несколько рот. Наша – разведывательно-ударная. Сидим на точках, в блиндажах. Причём работаем в интересах всей бригады. Командир нашего батальона координирует работу беспилотчиков различных подразделений, – рассказывает «Назгул».
Операторы стараются работать близко к линии боевого соприкосновения. Чем ближе к ней находится расчёт, тем больше у него возможностей для разведки и применения БпЛА. Но вместе с этим растёт и риск.
– Самое главное – не засветить точку. Как только противник поймёт, где находятся операторы БпЛА, туда начинает прилетать всё, что у него есть. Мы – одна из приоритетных целей. Поэтому, если тебя обнаружили, времени на сборы практически нет. Хватаешь то, что можешь унести, и уходишь. Возвращаться потом зачастую уже просто некуда, – продолжает военнослужащий.
Каждый вылет начинается с поиска целей. С высоты местность выглядит совершенно иначе. Нужно заметить антенну среди деревьев, движение в лесополосе, мотоцикл на дороге, следы деятельности противника возле позиции. Порой одна небольшая деталь позволяет обнаружить важнейший расчёт FPV-дронов или точку ротации ВСУ.
– В первую очередь ищем антенны. Если увидел антенну, значит, где-то рядом может находиться пункт управления БпЛА. Дальше смотришь, куда идут провода, где оборудована точка. И уже после разведки туда заходят ударные аппараты. Работаем по технике, по средствам подвоза – сейчас это во многих случаях мотоциклы и квадроциклы. Есть и дежурство по тяжёлым беспилотникам противника, – говорит он.
Однажды разведчики заметили ночью перемещение группы. Сначала людей обнаружили с большой высоты. Затем отправили другой коптер, опустились ниже и начали наблюдать.
– Они выходили по одному. Мы сначала увидели саму ротацию, потом уже провели их дальше: куда идут, где собираются. В итоге обнаружили точку, куда пришли около семи человек с оборудованием. Передали данные ударным расчётам, и уже FPV самолётного типа отработали по этому опорнику, – рассказывает «Назгул».
В подобных эпизодах особенно хорошо видно, насколько изменилась война. Человек может, находясь в нескольких километрах от противника, участвовать в бою, искать его, корректировать действия других подразделений и при этом ни разу не увидеть неприятеля своими глазами.
Управлять коптером – лишь часть работы оператора БпЛА. Современному специалисту приходится разбираться в программном обеспечении, настройке оборудования, средствах связи и особенностях применения различных типов беспилотных систем
– Но артиллерию беспилотники не заменят. Допустим, нашёл ты опорник в лесополосе. Летом листва густая, ничего толком не видно. Можно долго пытаться направить туда FPV-дрон, расчищать себе путь, искать цель. А за это время люди могут просто уйти. Когда разные средства работают вместе, результат совсем другой. БпЛА прежде всего даёт возможность найти цель, позволяет проследить за ней, а дальше уже нужно выбирать, чем лучше её поражать, – отмечает он.
Самыми трудными целями Николай называет вовсе не бронетехнику:
– Сложнее всего искать человека и хорошо замаскированный опорник. Технику всё равно заметишь: она большая, её сложно глубоко спрятать. А человек зашёл в лесополосу – и попробуй его найди. Особенно летом. Листва прогрета, в тепловизоре весь лес светится. Используются маскировочные средства, антидроновые одеяла. Иногда приходится часами кружить над одним квадратом, чтобы понять: человек просто прошёл через посадку или там действительно оборудована позиция.
По словам «Назгула», особенно большие возможности дают аппараты с управлением по оптоволоконному кабелю: обычные средства радиоэлектронного подавления против такого беспилотника не работают.
Но сама техника – лишь половина дела. Вторая половина – оператор. И здесь Николай уверен: подготовить хорошего специалиста можно даже из человека, который до армии никогда не держал пульт от коптера.
– Научиться можно реально всему. FPV-дрон сложнее обычного «Мавика», но тоже не представляет ничего сверхъестественного. Есть учебные центры, симуляторы, полигоны. В зависимости от направления подготовка занимает несколько недель. Потом человек сначала работает помощником, получает боевой опыт и постепенно становится самостоятельным оператором, – рассказывает «Назгул».
За две длительные командировки военнослужащий успел поработать на разных направлениях.
Сейчас Николай ненадолго вернулся на Камчатку в отпуск. Билеты обратно уже на руках. Через несколько дней снова дорога. Снова экран наземной станции управления.
Он уверен, что направление беспилотной авиации продолжит развиваться, ускоряясь. Батальон, в котором служит «Назгул», появился совсем недавно, но уже сегодня специалисты войск БпС выполняют задачи в интересах всей бригады.
– Перспективы огромные. Подразделения будут расти, будет совершенствоваться управление. Сейчас БпЛА уже невозможно воспринимать как дополнение, подспорье. Это отдельная большая система, где есть разведка, ударные аппараты, доставка, тяжёлые машины. И всё это нужно прочно связывать между собой.
Николай остаётся в строю. У него высшее техническое образование, опыт службы и новая специальность, которой ещё несколько лет назад в его военной биографии просто не существовало. Оборачиваясь на проделанный путь, он невольно задумывается о будущем:
– Когда со временем уйду на пенсию, хочу заниматься патриотическим воспитанием. Именно с детьми школьного возраста. Сейчас возвращается «Зарница», развивается «Юнармия», появляются военно-патриотические центры – это хорошая история. Хочется свой опыт и знания не терять, а передавать наследникам. Тем более что у меня в этом деле приличный опыт.
Петропавловск-Камчатский