Военнослужащие гранатомётного взвода одной из частей группировки войск «Восток» успешно действуют в зоне СВО.
Пыль тяжёлыми хлопьями оседает на земле. В воздухе знакомый запах – смесь металла, глины и пороха. И ветер, который приходит сюда с юга, с равнин, пересечённых балками и посадками, с направлений, откуда враг неустанно пробует на прочность наш передний край. На линии боевого соприкосновения в заросшем терновником опорном пункте сосредоточен гранатомётный взвод мотострелкового полка группировки войск «Восток». На плечах гранатомётчиков ответственность за десятки километров ЛБС.
– На месте! – коротко бросает военнослужащий с позывным «Свет», ставя на треногу грозный АГС-17.
Он крепкий, невозмутимый, с лицом, обветренным солнцем и ветром войны. Его пальцы уверенно проверяют крепление ствола, а глаза не отрываются от линии горизонта.
– С виду железяка, а по факту – миниатюрная артиллерия. Покрытие отличное, угол широкий, – комментирует он, настраивая прицел. – АГС – это про темп. Если всё правильно рассчитал, можно разом накрыть сектор, где противник даже головы не поднимет.
Под защитной маскировочной сеткой слаженная команда. Здесь нет места случайностям. Каждый знает свою задачу. И если в тылу об АГС говорят как о «старичке» советского наследия, то тут, в сыром окопе, это сердце огневого рубежа.
Люди, для которых это часть жизни
Командир взвода с позывным «Амур» встречает нас на бруствере. Высокий, сухощавый, с седыми прядями на висках, он из тех, кто смотрит мимо тебя – прямо в глубину происходящего.
– По призыву служил гранатомётчиком, а потом работал. Жил как все. До повестки, – говорит он спокойно. – А теперь снова здесь, где нужно, где могу быть полезен.
«Амур» руководит расчётами, проверяет связь, обходит позиции. Несмотря на обстрелы и постоянное напряжение, в его голосе ровная интонация, будто речь идёт о наладке станка на заводе, а не о стрельбе по живой силе противника.
– АГС-17 – это сдерживание. Когда враг переходит в контратаку, он даёт нам дыхание. Это подавление врага, его дезориентация, возможность перегруппироваться. Без него трудно, особенно когда на тебя прёт техника с десантом, – говорит он, настраивая радиостанцию.
И в этот момент над головой проносится свист. Где-то в километре рвётся мина. Военнослужащие прижимаются к земле, дослушивают и буднично продолжают настройку АГС.
«Титан» – улыбающийся расчётчик
На одной из позиций находится человек, который, кажется, выпал из атмосферы войны. С позывным «Титан», грузный, с широкой грудью и добродушной улыбкой, он выглядит так, будто только что пришёл с рыбалки. Но не стоит обманываться. Его руки как стальные тиски, и движется он с точностью механизма.
– АГС – это не про «бах-бах». Это про расчёт, – говорит он, поправляя шлем. – Наклон, ветер, кусты, посадки – всё в счёт. Если ошибся – либо пусто, либо своих накрыл.
Он показывает нам самодельную таблицу пристрелки, сделанную на картоне от армейского сухпая. Линейки, наклейки, ориентиры – его карта не хуже любой стандартной. А расчёты он держит в голове, мгновенно переводя расстояния в углы и траектории.
– Главное – не техника. Главное – спокойствие, – добавляет «Титан». – Стреляешь и знаешь, что сейчас твои ребята где-то там бегут по посадке, и ты должен сделать так, чтобы они вернулись.
Сегодня на позициях АГС-17 – модернизированные модели с новыми прицелами, цифровыми системами наведения, улучшенными станками. Некоторые даже адаптированы под ночную работу: с тепловизором, дальномером и цифровой картографией
Летнее сражение
у переправы
Лето 2024 года. Жара такая, что даже земля накалилась. Тот бой произошёл под вечер. Тогда гранатомётному взводу «Амура» поступил приказ занять и удерживать рубеж у небольшой речушки. Разведка знала: именно здесь находится переправа – единственный удобный путь для техники ВСУ в этом районе.
– Нас было немного, – вспоминает «Амур», чертя носком сапога схему на песке. – АГС, два пулемёта, автоматы. С другой стороны – броня, пехота, дроны. Противостояние казалось неравным, но у нас было главное – подготовленные позиции и слаженность.
Утром враг начал артподготовку. Сначала – миномёты. Потом – дроны с кумулятивами. Несколько «птичек» заходило прямо над маскировочной сеткой, но густая поросль у берега и поставленные щиты из армированного металла спасали от попаданий.
– Мы слышали гул моторов – броня шла, – говорит «Титан». – Одна за другой. Всё на мост.
Гранатомётный расчёт был в полной готовности. Первые залпы навскидку, по звуку. Потом корректировка с использованием БпЛА соседней роты.
– Когда бронетранспортёр накрыло, был такой глухой удар, как будто по железу огромный кулак ударил, – вспоминает «Проф», тот самый инструктор. – Потом пошли осколки. Враг запаниковал, его строй распался.
К моменту, когда пехота пошла в атаку плотным фронтом, из балок, АГС-17 уже работал на пределе. Боеприпасы передавали прямо по траншее, коробка за коробкой. Один наводчик сменял другого.
– Тогда один из наших, «Фарш», подполз к передовой точке и сам начал заряжать, без команды, – вспоминает «Амур». – Парню 22, но повёл себя как ветеран. Без него могли бы прорвать.
На третьем часу боя враг сделал попытку обойти укрепления с тыла – с помощью надувных лодок. Шли тихо, по тени. Но их засекли.
– Разведка сработала как часы. Один из наших с позывным «Крот» увидел блеск алюминия на воде. Сначала думали – птицы. Но потом – точно: переправа вэсэушников.
Расчёт работал почти вслепую. Гранаты ложились в реку, и вода вскипала. Несколько всплесков – и всё. Попытка захвата моста захлебнулась.
– После этого боя нас просто никто не трогал недели две. Уважали, – усмехается «Титан». – Даже дроны летали выше, с опаской.
Тяжёлый, как сталь,
но родной
АГС-17 – вещь непростая. Весит больше 18 килограммов без ленты. Гранатомётчики о нём отзываются с теплотой, потому что он надёжный.
– Мы его прозвали «стариком», потому что старенький, но упрямый, – шутит «Свет». – Был момент, когда в грязи весь утонул. Почистили, протёрли – и он снова стреляет. Ни одно западное оружие такое не выдержит.
Военнослужащие знают, что внутри каждой коробки с гранатами лежит шанс выжить, поэтому относятся к нему, как к живому.
– Когда сидишь на позиции, а над головой гудят дроны, ты не один. С тобой «старик». И это не просто железо. Это твой голос. Если он замолчит, тебе конец, – тихо говорит «Амур».
Когда цифры не главное
Сейчас в подразделении «Амура» уже никто не считает, сколько боевых выходов за плечами. Кто-то вёл счёт до двадцатого, кто-то – до сотого выстрела. Потом перестали.
– Потому что главное – не цифры. Главное – что ты прикрыл, успел, не допустил, – говорит «Проф», настраивая тепловизионный прицел. – Стреляешь ведь не в силуэт. Бьёшь в намерение врага пройти.
Сегодня на позициях АГС-17 модернизированные модели с новыми прицелами, цифровыми системами наведения, улучшенными станками. Некоторые даже адаптированы под ночную работу: с тепловизором, дальномером и цифровой картографией.
– Мы много раз отправляли заявки, сами переделывали крепления, адаптировали. Командование шло навстречу. Теперь у нас стоит оптика, которая в темноте видит даже сквозь кусты, – объясняет «Проф».
Новые боеприпасы тоже не редкость. Усиленная осколочность, увеличенный радиус поражения, особые маркировки на коробках – всё это позволяет вести огонь эффективнее.
– У нас каждый выстрел – это смысл. Это не кино, а решение задачи. А если ты не решаешь задачу, значит, рискуешь не только собой, – говорит «Амур». – Поэтому мы учим. Каждого.
На учебной позиции рядом с передовой гранатомётчики ежедневно проводят стрельбы. Новички работают под присмотром ветеранов. Ошибаться можно только на полигоне. В бою – ни в коем случае.
Как трава у дороги
Военнослужащий с позывным «Веталь» как-то сказал: – Наш АГС – как трава у дороги. Он тут всегда. Он не герой, не орден, не фанфара. Но он рядом, когда надо.
Так и есть. Ни одна ротация на юге не обходится без этих расчётов. Их можно не заметить, однако когда начинается бой, именно они становятся первой и последней линией обороны.
Один из бойцов, молодой сержант по прозвищу «Шустрый», признался:
– Мне иногда кажется, что я с АГС сплю – настолько срослись. Он у нас один раз в бою заклинил, и я почувствовал, будто руку потерял. Хорошо, второй был, подменный.
Этот звук страшен врагу
На стене землянки, где базируется расчёт, кто-то углём написал: «Голос фронта – это не радио. Это АГС-17». Сложно не согласиться. Его стрельба – это ритм АБС. Паузы между залпами выверены, как удары сердца. Враг боится этого звука. Свои узнают его сразу.
– Когда работает АГС, мы знаем, что нас прикроют, – говорит связист, проходящий мимо. – Ведь всё равно, сколько у тебя бронежилет стоит. Главное, чтоб «старик» пел.
В прифронтовом посёлке местные жители, когда слышат «глухую тридцатку», не прячутся, как при разрывах, напротив – выдыхают.
– Значит, наши держатся, – говорит старик из соседнего села. – А коли наши держатся, тогда и жить можно.
Долгое эхо
Когда-нибудь, возможно, появится памятник военнослужащим АГС-расчётов: гранатомёт, стоящий на треноге среди степи, рядом пара шлемов, сухпаёк на камне и табличка: «Здесь не пропустили врага». И, быть может, кто-то из мальчишек подойдёт, потрогает ствол, вытертый руками поколений, и спросит у деда:
– Ты слышал, как он стреляет?
А тот, вспомнив Донбасс, вздохнёт:
– Слышал. Это не забывается.
АГС-17 – это не просто оружие. Это философия сопротивления. Это ритм боя. Это уверенность для тех, кто держит рубеж. Он стар, но жив. Он прост, но умен. Он тяжёл и надёжен. И пока он стреляет, у врага нет никаких шансов.
Группировка войск «Восток»