В ходе проведения специальной военной операции авиационные наводчики Западного военного округа координируют работу российских ударных вертолётов.
Министерство обороны России опубликовало кадры боевой работы авианаводчиков Западного военного округа в зоне проведения специальной военной операции.
Часто от укрытий, где работают авианаводчики в режиме реального времени, до позиций противника не более сотни метров. Тем не менее под постоянными артиллерийскими и миномётными обстрелами авианаводчики в составе разведгрупп скрытно выдвигаются на передовую, определяют места сосредоточения противника, следят за передвижениями и по радиостанции вызывают авиацию (вертолёты Ми-28, Ка-52 и Ми-35) с указанием точных координат для нанесения ударов.
Именно от авианаводчиков зависит эффективность применения авиации. Они спасают жизнь наших лётчиков, рискуя собственной, избавляя их от необходимости подлетать к переднему краю, где зачастую идут бои, вплотную.
После нанесения авиационных ударов мотострелковые подразделения идут на зачистку. Помимо организации авиационной огневой поддержки, авианаводчики выполняют и другие задачи – занимаются эвакуацией раненых, заброской штурмовых групп, десантированием и разведывательно-поисковой деятельностью.
В силу того что авианаводчик располагается совместно с общевойсковыми подразделениями первого эшелона, иными словами, находится на передовой, часто под огнём противника, для выполнения своих обязанностей он должен быть хорошо подготовленным по широкому кругу общевойсковых и авиационных специальностей и иметь высокий уровень физической подготовки.
На счету опытного авианаводчика Алексея десятки поражённых целей. Опорные пункты, узлы связи, доты и блиндажи, склады с боеприпасами и ГСМ, легкобронированная и тяжёлая вражеская техника.
Офицер прибыл с передовой в тыловой район для того, чтобы провести подготовительные занятия с бойцами, которые должны получить учётную специальность помощника наводчика. Военнослужащие осваивают работу с дроном, ориентирование на местности в ночное и дневное время, учатся владеть электронными картами, различными системами связи.
Готовя этот материал об умелых действиях наших военнослужащих в ходе проведения специальной военной операции, я вспомнил повесть Григория Бакланова «Мёртвые сраму не имут», в которой есть такие строки: «Первыми увидели немцев разведчики. Из нескошенного, засыпанного снегом пшеничного поля стали подыматься головы. Чёрной, колеблющейся на ходу, изломанной цепью они приближались сквозь снег. Головы в касках… Плечи… Руки с автоматами. Всё это подымалось из пшеницы по мере того как немцы приближались.
Разведчиков вместе с Мостовым было четверо. Они лежали в замёрзшей водомоине, разбросав ноги. Ждали. Потом их осталось трое: одного Мостовой послал назад предупредить дивизион.
Ветер дул от немцев, и напряжённым ухом уже различимы были шаги и шуршание мёртвых колосьев, сквозь которые они шли. А может, это казалось. Лежавший рядом с Мостовым разведчик то и дело хватал с земли снег сохнущими губами. И оглядывался назад, где громко рокотали в низине тракторы.
Взлетевшая далеко ракета не поднялась над гребнем, только осветила край низкого неба, словно из-за туч. И на этом осветившемся небе хорошо и крупно стали видны с земли приближающиеся немцы. Они шли сюда на звук трактора.
Начав с левого фланга, Мостовой успел насчитать двенадцать голов, и свет погас. Он зубами стянул с правой руки перчатку, прижал к щеке холодный приклад автомата, повозившись, надёжно упёр локти. Немцы приближались – чёрные, наклонённые вперёд тени, по мушке смещаясь вправо. Одни сдвигались с неё, другие всходили на мушку…
Немец вскочил, тёмный в свете зарева, пригнувшись, метнулся к воронке. Короткой очередью Ушаков пришил его к земле. Оглянулся назад. Сквозь снег увидел, что дальнее отсюда орудие проходит уже к лесу. Метров пятьдесят ещё, и оно станет на опушке, и под прикрытием его огня отойдут остальные. И тогда он снимет цепь и тоже отойдёт к лесу. А там можно драться, когда спина защищена.
– Гляди! – крикнул он Васичу, подползшему к нему в этот момент. Лицо Ушакова было возбуждено, стальные, мокрые от слюны зубы блестели в красном зареве.
– Видишь?
Приподнявшись, он рукой в перчатке указал назад. И тут из-за поворота лощины, почти от леса, огненным веером ударили по орудию пулемётные трассы. Что-то мутное сквозь метель, тёмное, низкое вышло наперерез, сверкнуло огнём, и, прежде чем донесло выстрел, все увидели, как там, у орудия, заметались по снегу люди. А по ним в упор бил танк из пулемёта, и снова сверкнула его пушка, и снова – разрыв!
Ушаков вскочил с земли. Он не видел, что по нему стреляют. Скрипнув зубами, он побежал под уклон, вниз, туда, где стоял подбитый бронетранспортёр. Там зенитный пулемёт. Бронебойные патроны… Успеть развернуть… Успеть! Прикрыть людей огнём!.. Мысль эта билась в нём, пока он бежал вниз, под гору.
Васич увидел, как справа, слева от Ушакова возникли две параллельные огненные трассы. Он бежал в середине, без шапки, прижимая локти к бокам.
Помимо организации авиационной огневой поддержки, авианаводчики выполняют и другие задачи – занимаются эвакуацией раненых, заброской штурмовых групп, разведывательно-поисковой деятельностью
Между двумя трассами возникла третья струя огненного металла. Она вонзилась в Ушакова, прошла через него, и он упал.
Трассы погасли. Танки в пшенице зашевелились, лязгая, стреляя огнём, двинулись на людей, лежавших с автоматами в ямах, в воронках от снарядов. Двинулись, чтобы сомкнуться с другими танками, вышедшими наперерез, от леса. А Ушаков ещё бежал. Мыслью он бежал туда, к бронетранспортёру, где был зенитный пулемёт. Его надо развернуть. И Ушаков полз по снегу, приподымался, падал, опять полз, весь в снегу, оставляя за собой широкий кровавый след. Он ещё не чувствовал, что убит, он жил. И ему повезло в последние секунды его жизни: с яростной силой над ним заклокотал зенитный пулемёт. Кто стрелял?
Быть может, он сам? Всё мешалось в его мутнеющем сознании. И только одно было явственно: над полем, над бегущими людьми, прикрывая их, неслись к танку огненные трассы. Ушаков закричал, вскочил, весь устремляясь туда… Умирающий человек едва заметно зашевелился со стоном, и поднялась голова: волосы в снегу, мокрое от растаявшего снега лицо, мутные глаза. Он ещё увидел ими, как там, куда бил пулемёт, вспыхнуло ярко и загорелось.
Горел немецкий танк. Это было последнее, что видел Ушаков, и умер он счастливый. Он не знал, что это горит наш трактор, подожжённый немецким снарядом… За тех, кто жалеет себя в бою, другие расплачиваются кровью. Это закон войны».