В основе героико-патриотического и воинского воспитания лежит история, сохранять которую помогают правдивые и увлекательные книги.
На Бородинском поле прошли памятные мероприятия по случаю очередной годовщины знаменитого сражения, вошедшего во все учебники по истории военного искусства. Уже много лет в них традиционно участвует член Союза писателей России Александр Бондаренко, перу которого принадлежат известные любителям истории «Записки чёрного гусара» и немало других книг, посвящённых эпохе наполеоновских войн. О своих впечатлениях от нынешнего Международного военно-исторического фестиваля «День Бородина» он и рассказывает.
– Впечатление, не скрою, двоякое. С одной стороны, всё было прекрасно организовано, было очень красиво – на так называемом плац-театре развернулась самая настоящая баталия, в которой участвовали несколько сотен человек: гренадеры, пехота и егеря, гусары, уланы, кирасиры и казаки, артиллерия… Но вот зрителей было маловато. Замечено, что после празднования 200-летия Бородинского сражения интерес к этому празднику существенно снизился. Может быть, и потому, что тогда всё было слишком заорганизовано, что создавало немало неудобств рядовому зрителю. К тому же, как представляется, школьная программа по истории не способствует формированию интереса к этому предмету.
Раевский выказал себя на Бородинском поле именно как военачальник: он спланировал и осуществил контрудар, который на полтора часа остановил неприятеля
– Почему?
– Александр Сергеевич Пушкин назвал Двенадцатый год «временем славы и восторга». Героическая гибель генерала Кульнева при Клястицах, подвиг гвардейских кирасир на поле Бородина, пожар Москвы, партизанские рейды Дениса Давыдова, трагедия на переправе через Березину – обо всём этом можно рассказывать часами, и школьники, как подсказывает опыт моих выступлений, будут слушать. Но ведь на Отечественную войну и Заграничный поход – то есть события 1812 – 1814 годов – в 9-м классе отведено всего два урока! А значит, вместо увлекательного рассказа, который может заинтересовать, вызвать желание поехать на Бородинское поле, чтобы увидеть всё своими глазами, ребята получают сухой «конспект» – ни уму, ни сердцу…
– Ход Бородинского сражения в общем-то хорошо известен, хотя со временем исследователи вносят коррективы в оценку некоторых его обстоятельств. Приходилось присутствовать на дискуссии относительно правильности решения разместить основную группировку наших войск на Новой Смоленской дороге, то есть на правом фланге, в то время как Наполеон нанёс удар на левом – по армии Багратиона.
– Шота Руставели сказал: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Сейчас легко рассуждать, что было сделано правильно, а что – нет. Не будем забывать, что Бонапарт был гениальным полководцем, проникнуть в замыслы которого было совсем нелегко. Думается, если бы он узнал – всё-таки разведка работала, – что все силы русских сосредоточены на левом фланге, а правый ослаблен, то он бы мгновенно переориентировал свой удар на правый фланг. А так перебрасывать свои полки с правого фланга на левый пришлось русскому главнокомандующему. Признаём, что неприятель постоянно имел численное превосходство на направлении очередного главного удара. Кстати, первый удар французов был направлен на село Бородино, и хотя это считается центром позиции, но ближе к правому флангу. Вспомним и о том, что именно с правого фланга был осуществлён знаменитый рейд кавалерии генерала Уварова и казаков атамана Платова в тыл неприятеля.
– За диспозицию упрекают начальника штаба Беннигсена…
– Хотя генерал Беннигсен и исполнял обязанности начальника главного штаба объединённых армий, однако основную роль и в выборе Бородинской позиции, и в размещении на ней войск сыграл полковник Толь, генерал-квартирмейстер всех действующий армий, считавшийся самым образованным офицером в главном штабе.
– Как проявил себя, по вашей оценке, Багратион? Не сказались ли на ходе сражения, да в итоге и на его судьбе, непростые отношения с ним некоторых военачальников?
– Отважный до дерзости князь Багратион был не просто любимцем армии – вокруг него сосредотачивалась вся генеральская фронда, недовольная осторожными методами ведения войны. Так что, когда в критический момент боя он повёл в атаку гренадер, это был не жест отчаяния, но объективная необходимость. Не он один так водил полки – это делали и граф Воронцов, и генерал Тучков 4-й, и генерал Лихачёв. Многие. Война была такая!
А вот мудрого Барклая не любили. Его обвиняли чуть ли не в предательстве. Но при Бородине, облачённый в парадный мундир, при всех орденах, с чёрно-красной Владимирской лентой через плечо, Михаил Богданович появлялся на самых опасных участках сражения, подолгу оставался под огнём, наблюдая за действиями войск, сам водил полки в атаку. Свита его редела с каждым часом – погибли два адъютанта, под генералом были убиты четыре лошади, но он не получил ни единой царапины. Мужественным своим поведением генерал отмёл все обвинения в измене, и солдаты встречали Барклая громким «Ура!».
Когда в критический момент боя Багратион повёл в атаку гренадер, это был не жест отчаяния, но объективная необходимость
– Кого из корпусных командиров русской армии вы особо выделили бы в том сражении?
– Цитирую слова историка русской армии Антона Керсновского: «Весь Бородинский бой – это лобовая атака французскими массами русского центра – батареи Раевского и флешей Багратиона. Жесточайшее побоище длилось шесть часов без всякого намёка на какой-либо манёвр, кроме бешеного натиска с обеих сторон». Задача войск была «Стоять и умирать», как сформулировал её в другом сражении, при Островно, генерал Остерман-Толстой, командир 4-го пехотного корпуса.
Так что особо отмечать корпусных командиров как военачальников сложно – они отличались, скорее, в роли полковых или батальонных командиров. Так, генерал Тучков 1-й, командир 3-го пехотного корпуса, водил в атаку Павловский гренадерский полк и был смертельно ранен. Остерман-Толстой, в районе полудня сменивший на Курганной батарее 7-й корпус генерала Раевского, также водил в атаку полки и получил контузию… Список можно продолжить. Впрочем, как раз Раевский выказал себя на Бородинском поле именно как военачальник: он спланировал и осуществил контрудар, который на полтора часа остановил всяческие попытки неприятеля прорвать центр русской позиции.
– А из кавалерийских командиров? Не кажется ли вам, что для русской кавалерии это было не самое славное сражение?
– Не кажется! Вспомните хотя бы живописный план Музея-панорамы «Бородинская битва» – картину Франца Рубо. Центральный её эпизод – «Кавалерийский бой во ржи», столкновение саксонских кирасир с двумя русскими лейб-кирасирскими полками – Его и Её Величества. Хотя Бородино считается «артиллерийским» сражением – поле битвы было буквально распахано более чем тысячью двумястами орудиями, но и кавалерия наша действовала весьма активно. Обратимся к хронике сражения.
Вскоре после 8 утра Новороссийский драгунский и Ахтырский гусарский полки в районе села Семёновского опрокинули и погнали французских конно-егерей, которые привели в расстройство и следовавшую за ними вюртембергскую пехоту. Почти одновременно полки 2-й кирасирской дивизии вышли во фланг и тыл атакующим – тогда в плен чуть было не попал маршал Мюрат. После 10 часов произошёл тот самый кавалерийский бой во ржи, в котором кроме лейб-кирасир, участвовали также Киевские и Новороссийские драгуны.
Полдень – рейд кавалерии Уварова и казаков Платова; в то же время на левом фланге французские кирасиры атакуют каре Измайловского и Литовского лейб-гвардии полков. Гвардейцы мужественно отражают атаки огнём и штыками, а затем на помощь им приходят Екатеринославский и Орденский кирасирские полки, которые опрокидывают французов. Час дня – в районе Курганной батареи Курляндские драгуны, Мариупольские и Сумские гусары поворачивают вспять прорвавшуюся кавалерию Мюрата. Могу рассказать и про подвиг кавалергардов и конногвардейцев…
Кстати, Бородино считается «кладбищем французской кавалерии» – недостаток конского состава и, соответственно, утрата маневренности впоследствии явились одной из причин последующей трагедии Великой армии.
– Хрестоматийной стала фраза Наполеона: «Из пятидесяти сражений, мною данных, в битве под Москвой выказано французами наиболее доблести и одержан наименьший успех». Кто из французских военачальников, на ваш взгляд, «выказал» наиболее доблести?
– Не люблю говорить о доблести агрессора, хотя французы и дрались храбро. У них было убито и умерло от ран 12 генералов, у нас – четверо. Достойно принял смерть дивизионный генерал граф Огюст Коленкур – комендант главной квартиры Наполеона. Сменив убитого генерала Монбрена, он принял 2-й корпус кавалерийского резерва и повёл кирасир в атаку на Курганную батарею, но был сражён картечью… Тогда же и там же был смертельно ранен бригадный генерал барон Ланабер, командир 2-й бригады 2-й дивизии Молодой гвардии… Можно вспомнить и бригадного генерала барона де Плозонна – в начале сражения его бригада наносила первый удар на село Бородино. Когда же атака 106-го полка захлебнулась, он пытался отвести расстроенные батальоны за реку Колочу, но был убит пулей… Отдадим должное неприятелю: его генералы сражались отважно и умирали по-солдатски.
– Русские войска Бородинское сражение не проиграли, выстояли, сохранили боевой дух. Потери сторон в общем-то были одинаковы. Почему всё же Кутузов решил отвести армию за Можайск?
– Наши потери всё-таки были больше. В боях 24 (при Шевардине) и 26 августа русская армия потеряла от 45 до 50 тысяч человек, неприятельская – порядка 35 тысяч. Гвардия Наполеона, которая так и не приняла участия в сражении, составляла порядка 18 тысяч человек – а это, не будем забывать, были отборные части. Незадействованный резерв Кутузова составлял около 8–9 тысяч. Кутузов решил не рисковать, заявив: «Потеря Москвы не есть потеря России, потеря армии есть потеря России». Всё остальное нам хорошо известно.
– Вы в своё время выступили инициатором создания Воениздатом серии «Полки Русской армии» и сами написали более десятка книг, ставших, увы, уже библиографической редкостью. Не думали ли о возобновлении серии?
– К сожалению, одиннадцатая её книга – «Гвардейские казаки», куда вошёл уникальный материал обо всех причисленных к гвардии казачьих формированиях, так и не увидела свет. Хотя, по отзывам читателей, знатоков и любителей истории, серия эта была интересна и полезна: каждая представляла собой своеобразную энциклопедию какого-то гвардейского полка – Преображенского, Семёновского, Гусарского, Кавалергардского… Они составлялись на основе дореволюционных изданий, но не были трудночитаемым репринтом. Сегодня мы много и правильно говорим о героико-патриотическом и воинском воспитании, а ведь в его основе лежит именно история. В русской армии истории её славных полков воистину являлись «кирпичиками», составлявшими фундамент этого крайне важного процесса.