Артиллеристы Западного военного округа в ходе проведения специальной военной операции поддерживают наступательные действия мотострелковых и танковых подразделений Вооружённых Сил России.
Минобороны России опубликовало кадры боевой работы расчётов реактивных систем залпового огня «Торнадо-Г» ЗВО в ходе выполнения огневых задач по уничтожению объектов и позиций ВСУ в зоне проведения СВО.
Артиллерия Западного военного округа в ходе проведения специальной военной операции, поддерживая наступательные действия мотострелковых и танковых подразделений Вооружённых Сил России, ежедневно продолжает наносить ракетным оружием массированные удары по позициям, объектам военной инфраструктуры и боевой технике ВСУ.
В ходе специальной военной операции средствами артиллерийской разведки и расчётами беспилотных летательных аппаратов были вскрыты командные пункты, узлы связи и склады ВСУ. Координаты указанных целей были переданы артиллеристам, и батарея РСЗО «Торнадо-Г» осуществила выдвижение, занятие огневой позиции и нанесение удара по выявленным огневым позициям и объектам ВСУ.
Залпы фугасных снарядов реактивных систем оснащают особым взрывателем, они точно бьют по позициям противника. Ударная волна и осколки, которые разлетаются на сотни метров, уничтожают выявленные укрепления, командные пункты, узлы связи и различные склады. Благодаря наличию автоматизированной системы наведения и прицеливания, топопривязки и навигации расчёты «Торнадо-Г» наносят огневое поражение в автоматическом режиме.
Отработав огневую задачу, артиллерийские расчёты «Торнадо-Г» меняют огневые позиции. В точности наведения удара и его корректировке артиллеристам помогают средства артиллерийской разведки и квадрокоптеры, данные с которых передаются в полевые штабы и командирам напрямую.
Страх неприятеля перед «Торнадо-Г» вполне понятен. За самыми современными отечественными системами залпового огня противник ведёт особую охоту.
После пусков установки сворачиваются в походное положение меньше минуты. И на максимальной скорости покидают опасный район. Расчёты никогда не работают на одной позиции дважды, никогда не уводят машины в одно и то же укрытие.
Готовя этот материал об успешных действиях наших военнослужащих, я вспомнил повесть Михаила Колосова «Три круга войны». В ней, в частности, есть такие строчки: «Варшава, Варшава», – только и слышалось из-за двери, пока они одевались. А на улице было всеобщее ликование: поляки одни группами стояли возле ворот, другие ходили из дома в дом, громко извещая соседей о радостной вести, – Варшава свободна! Наших курсантов и офицеров на радостях угощали праздничным обедом, оставляли погостить у них подольше…
Уже на другой день им стало ясно, что Варшава осталась позади, а они шли строго на запад. Их то и дело обгоняли колонны танков, артиллерия на автомобильной тяге, машины, битком набитые солдатами, которые смотрели на пехоту с высоты студебеккеровских бортов, посмеивались и обязательно отпускали уже известные на всех фронтах шуточки…
Идти – не ехать; конечно, неохота, но они шли. Шли днём и ночью, иногда делали броски по пятьдесят и более километров. Гурин уже и счёт дням потерял – сколько они находятся в походе?.. То ли неделя прошла, то ли больше, а кажется, что целая вечность. Уже и погода давно изменилась – стоит тёплая, весенняя, словно батальон попал в южные края.
Наконец они, кажется, догнали фронт: его дыхание чувствовалось совсем близко, и командиры всё больше стали о чём-то совещаться, что-то уточнять; остановки следовали одна за другой, пока они не свернули с дороги и не наткнулись на готовые немецкие траншеи. Командиры взводов развели курсантов по ходам сообщения, заняли оборону, как на передовой. Но той напряжённости и нервозности, какая обычно бывает на переднем крае, здесь не было: все ходили в полный рост, курсантам разрешили отдыхать, пули над головой не свистели. Только с наступлением темноты фронт, показалось, приблизился: небо на западе побагровело, видны были сполохи пожаров и даже «фонари», подвешенные самолётами.
Батальон находился во втором эшелоне.
Утром комбат созвал всех офицеров и объявил, что наши войска перешли старую польскую границу и вступили на территорию Германии. Окружена Познань. Фронт быстро продвигается вперёд. Батальону приказано очистить тылы армии от остатков немецких групп в лесах и населённых пунктах. В частности, впереди немецкий пограничный город Лукац-Крейц. Передовые части прошли его с ходу, вполне возможно, что там ещё остались фаустники и пулемётные гнёзда.
Майор поставил каждому подразделению конкретную задачу и наметил пункт сбора – на западной окраине города».
Страх неприятеля перед «Торнадо-Г» вполне понятен. За самыми современными отечественными системами залпового огня противник ведёт особую охоту
В этом же произведении Михаила Колосова можно встретить и такие слова: «Братцы, Германия! – вдруг заорал истошным голосом сержант Грибков, указывая на щит. – Германия!.. – Лицо его исказилось гримасой мальчишеской радости и яростной злобы одновременно. – Дошёл! Братцы… до-шё-ёл!.. – Из глаз его брызнули обильные слёзы, потекли по щекам, но он не замечал их, стоял, словно обезумевший, с неподвижными глазами, протянутой рукой в сторону щита и твердил одно слово: – Дошёл!.. Дошёл!..
Грибков – командир отделения, белорусский парень лет двадцати трёх, обычно тихий, отличался больше своей замкнутостью, чем экспансивностью, сейчас удивил всех таким своим взрывом. Но чувства его были лёгко объяснимы – они были у всех такие же.
– Германия! Германия! – подхватили радостно и другие. Отставшие, не зная ещё, в чем дело, заторопились, пустились догонять передних, увидели щит, закричали «ура» и тут же все, словно по команде, принялись палить в небо из автоматов.
Лейтенанту с трудом удалось восстановить порядок, он подбегал почти к каждому, бил по рукам и приказывал:
– Прекратить стрельбу! Прекратить стрельбу!..
Мало-помалу утихомирились, и только Грибков что-то яростно топтал, бил каблуками, словно давил ядовитую змею.
– Вот тебе, зараза!.. Вот тебе!..
Исаев подошёл к нему, с минуту смотрел, потом спросил строго:
– Сержант Грибков! Что вы делаете?
– Проклятую землю топчу – на ней выросла фашистская зараза. Вот тебе, вот тебе!..
– Вы что, с ума сошли?
Грибков поднял на лейтенанта искажённое злобой заплаканное лицо, прокричал:
– Хуже! Вы видели, что они сделали с моей Гомельщиной? Со всей Белоруссией?.. Со всей нашей землёй, где они побывали?.. Я заходил в своё село – одни трубы! Отца и мать живьём сожгли, а сестрёнку ещё раньше куда-то угнали… Я поклялся: если дойду – за всё рассчитаюсь! За всё!»
Во время Великой Отечественной войны, когда решался вопрос о судьбе страны, в наибольшей мере проявились традиции патриотизма и верности Родине. Теперь на земле, обильно политой кровью фронтовиков, проявляя высокую выучку, успешно действуют их потомки, русские воины, чётко и слаженно решая поставленные боевые задачи.