Они стояли насмерть

О жертвенном подвиге ополченцев.

Схватка с фашистской Германией с первого дня войны приобрела всенародный характер. Достойный вклад в разгром агрессора внесли наряду с частями Красной Армии народные ополченцы. Эти отряды добровольцев официально стали формироваться после выступления И. Сталина по радио 3 июля 1941 года, в котором он призвал советский народ к борьбе с немецким фашизмом, к организации во всех городах СССР народного ополчения по принципу 1812 года.

Мирные жители вступили в бои с врагом сразу после вторжения оккупантов. Первый отряд самообороны из числа местных партийных и советских работников уже 22 июня вёл оборонительные бои в Бресте, в районе железнодорожного вокзала. Добровольные помощники Красной Армии участвовали в обороне Лиепаи в Латвии, храбро ходили в атаку под Перемышлем.
24 июня 1941 года Совет Народных Комиссаров СССР принял постановление «Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов». С 25 по 28 июня 1941 года во всех районах Москвы и Московской области были сформированы 87 истребительных батальонов общей численностью 28 500 человек, главным образом из числа коммунистов и комсомольцев. Они были предназначены прежде всего для борьбы с диверсантами, паникёрами и дезертирами, охраны военных объектов и находились в оперативном подчинении органов НКВД. В Ленинграде решение о записи добровольцев в народное ополчение было принято на закрытом совещании в Смольном 27 июня, хотя никаких официальных распоряжений к тому времени не поступило.
В Директиве СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года термин «народное ополчение» ещё не употреблялся. В ней указывалось на необходимость «организовать охрану заводов, электростанций, мостов, телефонной и телеграфной связи, организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникёрами, распространителями слухов, оказывая во всём этом быстрое содействие истребительным батальонам». Данное решение было вызвано неудачами на фронте и стремительным отступлением Красной Армии.

Всего в стране изъявило желание вступить в народное ополчение около 4 миллионов человек

В ночь на 2 июля 1941 года под председательством В.М. Молотова в Кремле состоялось совещание ЦК ВКП(б), на котором шла речь о создании народного ополчения. В тот же день Военный совет Московского военного округа принял «Постановление о добровольной мобилизации жителей Москвы и области в народное ополчение». Согласно документу, в столице план мобилизации составлял 200 тысяч, в области –
70 тысяч человек. Ими планировалось укомплектовать 25 дивизий ополченцев.
Мобилизация и формирование частей проводились по территориальному признаку. Каждый административный район Москвы формировал свою дивизию, которая доукомплектовывалась группами ополченцев из определённых районов Подмосковья. Для руководства работой по мобилизации жителей и организации их материально-технического снабжения в районах Москвы и области создавались чрезвычайные тройки в составе первого секретаря райкома ВКП(б), райвоенкома и начальника райотдела НКВД. Они подчинялись штабу Московского военного округа.
Дивизии формировались с 3 по 5 июля в столице и с 3 по 6 июля – в Московской области за счёт мобилизации жителей в возрасте от 17 до 55 лет. Освобождались граждане, имеющие на руках мобилизационные предписания, работники тех наркоматов оборонной промышленности, станкостроительных заводов и предприятий, которые выполняли оборонные заказы особой важности. 40–50 процентов комсостава придавалось новым дивизиям из кадров округа, остальные командиры назначались из ополченцев.
Снабжение частей ополчения транспортом, рабочим инструментом, кухнями, обеспечение перевозки пищи и боеприпасов в радиусе 150 км от Москвы должны были осуществляться за счёт ресурсов соответствующих районов и предприятий, в них расположенных. Оружие и боеприпасы обеспечивал штаб Московского военного округа. За мобилизованными в ополчение сохранялось ежемесячное денежное содержание по последней занимаемой должности, а в случае инвалидности гражданина или смерти ему или его семье гарантировалась военная начсоставовская пенсия.
4 июля с грифом «Не публиковать» вышло секретное постановление Государственного Комитета Обороны СССР № 10 «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». Примечательно, что тех, кто уклонялся, формально не причисляли к дезертирам и не преследовали по законам военного времени, разве что могли наказать по партийной и комсомольской линиям.
Набор в народное ополчение первого (летнего) призыва в Москве прекратили уже 7 июля, когда из 140 000 добровольцев сформировали 12 дивизий народного ополчения неполного состава. На 35–40 процентов соединения состояли из граждан с высшим и средним образованием. Примечательно, что этот показатель значительно больше в сравнении с регулярными частями Красной Армии.
Всего в стране изъявило желание вступить в народное ополчение около 4 миллионов человек. Из отобранных были сформированы дивизии, сотни отдельных полков и других подразделений. Их общая численность составляла около 2 миллионов человек. Крупные соединения ополченцев ушли на фронт из Ленинграда.
К концу сентября 1941 года в Северной столице было создано 10 дивизий народного ополчения, 14 пулемётно-артиллерийских батальонов, 7 истребительно-партизанских полков, несколько истребительных батальонов и других формирований, в общей сложности насчитывавших около 160 000 человек.
Бригаду народного ополчения сформировали в Смоленске, в течение столетий преграждавшем дорогу интервентов к Москве. Это соединение участвовало в обороне Киева, Одессы и Севастополя.
На Украине была создана Кременчугская дивизия народного ополчения. Её личный состав использовался для пополнения регулярных соединений РККА. Ополченцами были и бойцы Кишинёвского, Латышского и Таллинского коммунистических полков, Нарвского и Тульского рабочих полков.
Все эти сугубо штатские люди не успели даже как следует обучиться военному делу. Да и вооружение, обмундирование, снабжение их оставляли желать лучшего, хотя в первом пункте Постановления ГКО № 172сс «О Можайской линии обороны» от 16 июля 1941 года указывалось: «Дивизии народного ополчения в количестве 10 внести в список вооружённых в первую очередь и обмундировать полностью». Но в действительности они получили устаревшее трофейное оружие, произведённое в первые четыре десятилетия XX века в Польше, Японии и других странах и хранившееся годами на московских и подмосковных складах Главного артиллерийского управления РККА.
В мирное время такие ружья обычно выдавались стрелкам военизированной охраны предприятий, складов, мостов, тоннелей. Некоторым новоиспечённым бойцам пришлось довольствоваться даже малокалиберными винтовками и охотничьими ружьями. И лишь накануне решающих боёв ополченцы получили современное стрелковое оружие, однако у них по-прежнему не хватало пулемётов и артиллерии, средств связи, транспорта. О танках уж и говорить не приходится.

Дивизии народного ополчения сыграли важную роль в битве за Москву. Немцы не дошли, как хотели, до нашей столицы в начале осени


Вот что об ополченцах Москвы записал во фронтовых дневниках корреспондент газеты «Красная звезда», писатель Константин Симонов: «В следующей деревне мы встретили части одной из московских ополченских дивизий, кажется, шестой. Помню, что они тогда произвели на меня тяжёлое впечатление. Впоследствии я понял, что эти скороспелые июльские дивизии были в те дни брошены на затычку, чтобы бросить сюда хоть что-нибудь и этой ценой сохранить и не растрясти по частям тот фронт резервных армий, который в ожидании следующего удара немцев готовился восточнее, ближе к Москве, – и в этом был свой расчёт. Но тогда у меня было тяжёлое чувство. Думал: неужели у нас нет никаких других резервов, кроме вот этих ополченцев, кое-как одетых и почти не вооружённых? Одна винтовка на двоих и один пулемёт. Это были по большей части немолодые люди по сорок, по пятьдесят лет. Они шли без обозов, без нормального полкового и дивизионного тыла – в общем, почти что голые люди на голой земле. Обмундирование – гимнастёрки третьего срока, причём часть этих гимнастёрок была какая-то синяя, крашеная. Командиры их были тоже немолодые люди, запасники, уже давно не служившие в кадрах. Всех их надо было ещё учить, формировать, приводить в воинский вид. Потом я был очень удивлён, когда узнал, что эта ополченская дивизия буквально через два дня была брошена на помощь 100-й и участвовала в боях под Ельней».
Наверное, многие из ополченцев тоже понимали, что в бою против кадровых частей немецкой армии выстоять им будет невероятно трудно, практически невозможно. Но всё же каждый из них осознавал необходимость защитить родную землю, родной город, свою семью.
Несмотря на все трудности, ополченцы проявили себя реальной силой, способной противостоять врагу. До сих пор точно не известно, сколько всего их погибло летом и осенью трагического 1941-го. Каждый второй? Три из четырёх? Точных цифр потерь нет до сих пор. Но понеся невероятно страшные потери, ополченцы не дали врагу прорваться к Москве и Ленинграду.
Подвиги ополченцев были настолько велики, что иногда они превосходили подвиги воинов кадровых дивизий Красной Армии. Так, 21-я дивизия народного ополчения Киевского района Москвы, впоследствии влившаяся в состав 77-й гвардейской стрелковой дивизии, воспитала 68 Героев Советского Союза из 180, которых дало народное ополчение. Только 77-я гвардейская дивизия советских Вооружённых Сил имела в своем составе батальон Славы, в котором все воины были награждены орденом Славы.
Дивизии народного ополчения сыграли важную роль в битве за Москву. Немцы не дошли, как хотели, до нашей столицы в начале осени. Не сработал их запланированный блицкриг. Добровольцы-ополченцы своими жертвенными смертями дали стране время для сбора сил, необходимых для обороны столицы. Отступать было уже некуда: позади была Москва. Отстояв Москву, отстояли и страну.