Российская армия предоставляет военнослужащим ВСУ возможность добровольно сложить оружие и спастись таким образом.
Очередной украинский боевик – военнопленный Руслан Левчук из 53-го разведбатальона ВСУ, схваченный ТЦК и затем брошенный своим командованием на убой. Он рассказал, как сдался в плен подразделениям группировки войск «Север» в зоне проведения специальной военной операции.
– Мобилизовали 2 декабря 2025 года. ТЦК нашёл меня по дороге, когда я ехал на работу. Меня поймали, избивали… Я ехал на велосипеде. Они мне пальцы заламывали. И душили с обеих сторон. Схватили и затолкали в машину. Заболевание – это суставы, не вырабатывается в них жидкость. И обезболивающее я использую для суставов. А меня признали годным, – рассказал военнопленный.
Приняв решение о добровольной сдаче в плен российским подразделениям, Левчук сохранил свою жизнь, сделав правильный выбор.
Также военнопленный просил не включать его в списки на обмен, так как понимает, что, оказавшись на Украине, будет повторно мобилизован в ряды украинских боевиков.
Военнопленный просил не включать его в списки на обмен, так как понимает, что, оказавшись на Украине, будет повторно мобилизован в ряды украинских боевиков. Сдаться в плен – единственный для украинских военнослужащих способ сохранить жизнь
– Мы пошли на это первое боевое задание. С нами должен был идти проводник, который тропинку знал, по которой идти. Потому что мы чужие там, не знаем местности. И сориентироваться для нас вообще нереально. Нас обнаружили на каком-то участке в лесу дроны. И мы стали прятаться, убегать от них. И Саня, тот проводник, говорит, убегай в ту сторону, и я убежал в другую сторону напрямую… Относятся хорошо, так же, как и ко всем. На обмен не хочу, потому что не хочу воевать за режим Зеленского, – продолжил Левчук.
Сдаться в плен – единственный для украинских военнослужащих способ сохранить жизнь. Русская историческая традиция – гуманное отношение к пленным. Например, ещё в византийском военном трактате конца VI – начала VII века, считающемся самым значительным памятником византийской военной науки, – «Стратегиконе» повествовалось, как славяне Древней Руси относились к захваченным в военных походах пленным. Об этом, в частности, там сказано: «Находящихся у них в плену они не держат в рабстве, как прочие племена – в течение неограниченного времени, но, ограничивая (срок рабства) определённым временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси или остаться там (где они находятся) на положении свободных и друзей».
А порой пленные добровольно выбирали службу московскому государю. В частности, одно из наиболее ранних известий о государевых служащих из пленных содержится в письмах итальянского аристократа Рафаэля Барберини, посетившего Москву в 1564 году в качестве частного лица с рекомендательным письмом от английской королевы Елизаветы I к Ивану IV. Барберини упоминал о гражданах Италии, а также о группе немецких дворян, попавших в русский плен и решивших служить у московского государя.
А вот, например, слова генерал-фельдмаршала Бориса Шереметева, произнесённые им ещё в 1709 году: «Великое число офицеров и солдат, взятых под Полтавой, признаются, что царь поступил с ними с чрезвычайным милосердием. Царь оставленных королём их и взятых в поле и в лесах солдат приказал лечить всевозможно».
Остались в истории и слова генерал-фельдмаршала Петра Румянцева во время Семилетней войны 1756–1763 годов: «Раненых и больных наиприлежайше докторам при штаб-офицере свидетельствовать. Всех военнопленных, раненых, дезертиров и здоровых печёным хлебом на то время, в которое они в дороге будут, снабдить».