Украинское командование бросает собственный личный состав на произвол судьбы.
На линии боевого соприкосновения очень быстро приходит понимание истинной картины. Среди граждан Украины самых разных возрастов, которых забрили против их воли в солдаты, всё больше тех, кто просто не хочет воевать с Российской армией. Таких военнослужащих заботит только одно – сохранить жизнь и вернуться домой. Именно поэтому они при первой возможности сдаются в плен.
Пленный военнослужащий ВСУ Владислав Гуня рассказал о проведении массовой мобилизации с принудительной доставкой в военкоматы: «Сел на маршрутку, доехал до нужной остановки, вышел… Подкурил сигарету, сзади подошли два сотрудника полиции и представитель ТЦК. Взяли документы, сказали, что я в розыске… и должен проехать с ними в ближайший отдел ТЦК».
Программу базовой общей военной подготовки он осваивал в Германии. По его словам, там его ничему не научили. «Это было больше похоже на отдых с лёгкой физической нагрузкой. То, чему учат немцы, актуально для 1945 года», – продолжает пленный военнослужащий ВСУ. Как он утверждает, целью обучения украинских военных в Европе является трата денег.
«Цель этого обучения – просто отмыть деньги, Европа дала бюджет, надо его куда-то распихать, вот они придумали курс. Десять тысяч евро, по-моему, за месяц обучения одного солдата», – сказал пленный.
Он также заявил, что большинство пропавших без вести солдат 100-й отдельной механизированной бригады ВСУ, в которой он проходил службу, погибли. По его словам, командование направляет личный состав буквально на верную смерть. И это приводит к потерям среди военнослужащих. Именно поэтому в подразделении сейчас фиксируется большое число пропавших без вести.
«В данный момент там больше всего без вести пропавших, а если ты без вести пропавший, с вероятностью 90 процентов ты уже «двухсотый», – уточнил пленный. Чтобы не разделить их участь, он добровольно сдался военнослужащим группировки войск «Центр».
При подготовке этого материала вспомнилось произведение Григория Бакланова «Июль 41 года», в котором есть такие строки: «Пленные немцы, человек тридцать, сбившись кучей, стояли посреди улицы, а вокруг толпились красноармейцы, и всё новые подбегали глядеть на них. Вид чужеземной толпы посреди деревенской улицы в непривычных глазу дымчато-серых хлопчатобумажных мундирах с тусклыми алюминиевыми пуговицами, в сапогах с короткими голенищами, из которых все они словно выросли, в кепках с несоразмерно длинными козырьками или в высоких пилотках был отталкивающе резок. Немцы глядели исподлобья, с потаённой тревогой, иные со страхом. И всё им сейчас было лишним, всё, что привлекало внимание к ним. Особенно руки, в которых они недавно ещё держали автоматы и стреляли по этим толпящимся вокруг них людям, в чьей власти теперь была и жизнь их и смерть…
Сдаться в плен – единственный способ для украинских военнослужащих сохранить жизнь. Командование ВСУ бросает собственный личный состав на произвол судьбы
Вдруг какое-то движение произошло в толпе, все стали оглядываться, расступаться, и даже немцы, что-то почувствовав, построились тесней. По улице двигалась открытая машина командира корпуса. Перед ней расступались, и на лицах бойцов возникало то исправное строевое выражение, которое не выражает ничего, кроме знания начальства, в присутствии которого почему-то всегда вспоминаются не успехи, а все упущения и грехи.
Машина остановилась против пленных, и сразу от распахнувшейся дверцы до немцев по прямой взгляда сам собою образовался коридор. Генерал Щербатов, не вылезая из машины, смотрел на пленных тяжёлым взглядом полуприкрытых веками глаз. Он смотрел долго и молча, ни любопытства, ни интереса не было на его лице, а было что-то другое, от чего стало совсем тихо, так, что слышно было, как в опускавшихся сумерках редкие капли дождя стучат по сильно вытянутым картонным козырькам фуражек немцев. Ему не мешало и не стесняло его, что столько людей в это время смотрят на него…
– Вот так будет со всеми,– сказал Щербатов, обращаясь прямо к немцам, уверенный, что его и без переводчика поймут. – Так будет с каждым из вас! А тех, кто не сдастся на нашей земле, в землю вобьём.
Среди красноармейцев, обступивших пленных, произошло внезапное и общее душевное движение. Только что настроенные на другой лад, они теперь с радостью и презрением к немцам чувствовали, что генерал выразил именно то, что каждому из них хотелось сказать. Село это взяли уже в сумерках с налёта. В него ворвались с двух концов, и немцы, которых не успели перестрелять, бежали, остальных после переловили по огородам, в подсолнухах, и, когда вели, жители кидались на них, били всем, чем попадя, бросали комками сухой земли, плевали, норовя попасть в лицо, так что солдатам приходилось ещё и защищать их…»
Наши предки великой ценой доказали, что только вместе можно одолеть беспощадного врага, защитить свой дом, детей, родную страну. И сегодня наш долг – не дать никому забыть о том, что война приносит невыносимые испытания, горе и слёзы и что не будет прощения и оправдания тем, кто провозглашает циничные лозунги расового и национального превосходства, своей надуманной исключительности.