Плен для многих украинских военнослужащих – единственное спасение.
Среди граждан бандеровской Украины самых разных возрастов, которых забрили против их воли во солдаты, всё больше тех, кто просто не хочет воевать. Таких военнослужащих заботит только одно – как сохранить жизнь и вернуться домой. Поэтому они при первой возможности сдаются в плен.
Пленный украинский военнослужащий Валерий Волькул рассказывает о том, как попал в ряды ВСУ: «Мобилизовали, три дня мы побыли в полку, с полка поставили на блокпост. Потом отправили в Британию на месяц. Я не учился, приехал на третий день, потерял сознание. Они приписывали, что у меня эпилепсия».
«Пацаны в основном жаловались, чему они нас учат, если сами говорят, что без авиации и артиллерии никакая армия не выстоит», – добавил об инструкторах пленный.
Валерий отмечает, что инструкторы прошли трёхмесячное обучение, при этом сами не имеют боевого опыта. Пленный также рассказывает, о том что не видит целесообразности в приказах, которые отдаёт им командование ВСУ: «Просто сидеть и ждать, пока тебе что-то прилетит на голову. Если ты зашёл с автоматом и ловишь, начиная от «Солнцепёка» и 120-тых, то я не вижу смысла туда заводить».
Ярослав Запорожец, ещё один пленный военнослужащий ВСУ, рассказывает о проведении массовой мобилизации с принудительной доставкой в военкоматы: «Мобилизовали меня 13 января 2024 года. Приехали из ТЦК с полицией ко мне домой. Или пойду служить, или посадят».
Говорит о спешном доукомплектовании различных подразделений. Фактически больных, инвалидов и стариков выхватывают прямо с улицы, бросают на передовую, и они ежедневно погибают. При этом медкомиссия проводится формально: «Я вообще астматик… Я срочку не служил, а тут людей просто нет. Гребут всех подряд».
Пленный украинский военнослужащий признаётся, что командиры никогда не появлялись на передовых позициях, а задачи ставят удалённо с помощью радиосвязи: «Есть командиры, офицеры, но они же не воюют. Просто указы раздают командиры… и всё».
Отмечает плохое планирование боевых действий командованием ВСУ, колоссальные потери в живой силе и технике. «150-я бригада вообще необычная, её уже и нет, наверное».
Он рассуждает не только о больших потерях, но и о слабой подготовке специалистов. По его словам, мобилизованных отправляют на передовую как пушечное мясо: «Мы приехали на позицию. Нам дали карту, листок А4, рацию, две батарейки. Никто не разбирался, как картой пользоваться, мы заблудились… Просто на мясо пустили». Говорит о гуманном отношении российских бойцов и командиров к пленным.
Все пленные рассказывают о благородном отношении к ним российских военнослужащих, что в плену они проходят лечение, что к раненым медперсонал относится очень хорошо и оказывает медицинскую помощь в полном объёме
В России, как правило, отношение к военнопленным во все времена было гуманным. Как наказывал своим солдатам великий русский полководец Суворов: «С пленными поступать человеколюбиво, не меньше оружия поражать противника человеколюбием». Более всего Суворов терпеть не мог издевательства над военнопленными во всех его проявлениях. В 1794 году, перед взятием Варшавы, он заявил, что «даётся торжественное обещание именем русской императрицы, что всё будет предано забвению и что польские войска по сложении ими оружия будут распущены по домам, с обеспечением личной свободы и имущества каждого». К чести сказать, так он и делал.
А вот, например, слова генерал-фельдмаршала Бориса Шереметева, произнесённые им ещё в 1709 году: «Великое число офицеров и солдат, взятых под Полтавой, признаются, что царь поступил с ними с чрезвычайным милосердием. Царь оставленных королём их и взятых в поле и в лесах солдат приказал лечить всевозможно».
Остались в истории и слова генерал-фельдмаршала Петра Румянцева во время Семилетней войны 1756–1763 годов: «Раненых и больных наиприлежайше докторам при штаб-офицере свидетельствовать. Всех военнопленных, раненых, дезертиров и здоровых печёным хлебом на то время, в которое они в дороге будут, снабдить».