Всё чаще в вооружённых силах Украины сдаются в плен целыми подразделениями.
Чем дольше продолжается бесполезное сопротивление киевского режима, тем больше погибает простых украинцев. У них нет возможности уехать из страны или просто откупиться, «пожертвовав» местным военкомам внушительную сумму денег. Даже наличие медицинских противопоказаний не может помешать отправке на фронт. Именно поэтому единственным выходом для многих украинских солдат становится сдача в плен Вооружённым Силам Российской Федерации.
Вот очередная история солдата ВСУ, который выбрал жизнь. Он вообще не должен был оказаться в окопе из-за ограничений по здоровью. Однако украинский военком решил иначе, ведь ему нужно не только обогащаться на взятках, но и имитировать бурную деятельность, чтобы оставаться на своём доходном месте.
– Я много где успел поработать: стекольщиком, на металлопластиковом заводе, грузчиком, – вспоминает один из пленных военнослужащих ВСУ Игорь Селезнёв. – Последнее моё место работы перед мобилизацией – заведующий складом магазина. Ко мне пришли на работу и вручили повестку. Было это, получается, 27 января. В военкомате пугали арестом и большим сроком. Всё довольно быстро продвигалось – медицинская комиссия, а также прочие формальности – всё очень скоро утрясли. А 10 февраля привезли в воинскую часть, в Одесскую область. Там мы пребывали четыре месяца, обучались, если это можно так назвать. Обслуживание личного оружия изучали, сборку-разборку, бегали, ползали. В итоге мне дали должность помощника пулемётчика. Потом отправили ещё на месяц в Николаевскую область. Уже оттуда перебросили в Донбасс. Там некоторое время стояли в деревне, после чего перебросили ближе к переднему краю.
– Много отказников, – продолжает рассказ Селезнёв. – Я сам три раза отказывался. Однажды целый взвод отказался выдвигаться на позиции. Не знаю судьбу этих людей. Их подразделение разоружили и в полном составе увезли куда-то. Лично я вообще к службе не пригоден. У меня язва желудка, порой даже было тяжело браться за пулемёт. В плен попал следующим образом: заступил на дежурство, и часов в 12 дня начался штурм наших позиций. По нам и из стрелкового оружия вели огонь, и танк работал. Нас там было 10 человек, вот девять положило. Я единственный выжил и сдался в плен русским солдатам. О принятом решении не жалею нисколько. Спустя сутки я был уже на безопасном удалении от линии фронта. Меня и других пленных накормили. Только сейчас вспоминаю, что российские солдаты выводили меня из-под огня украинской артиллерии. Хочу сказать, что многие мои знакомые против войны. Старшее поколение тоже негативно относится к происходящим на Украине событиям. Просто все уже поняли, что воюют тут не за Родину, а за какие-то непонятные интересы Запада, – рассказал Игорь Селезнёв, пленный военнослужащий ВСУ.
«Много отказников. Я сам три раза отказывался. Однажды целый взвод отказался выдвигаться на позиции. Не знаю судьбу этих людей. Их подразделение разоружили и в полном составе увезли куда-то», – признался пленный солдат
А вот ещё одна история теперь уже бывшего украинского солдата Владислава Стельничука.
– Я пошёл служить по контракту, чтобы не служить по призыву. Это было довольно удобно, место моей службы было рядом с домом, опять же платили зарплату. Я учился на наводчика системы залпового огня «Град». Когда Россия начала спецоперацию, меня перевели на должность водителя, потом стрелка, а затем и пулемётчика. В самом начале боевых действий очень быстро начался снарядный голод. Я же возил снаряды на передовую и скажу так, с каждым новым выездом в кузов загружали всё меньше и меньше. Короче, в итоге ракетный дивизион расформировали. Так я стал пехотинцем. Конечно, в окопах сидеть – это не баранку крутить. Моё подразделение всегда было на переднем крае, мы постоянно рыли землю. Чуть позже «пошла» система – девять дней на позициях, три дня отдыхаешь в безопасном районе. Впрочем, нужно было ещё дотянуть до этих трёх дней отдыха. Обстрелы были постоянные. Спустя время меня перевели на другой участок, с которого и попал в плен. Я и некоторые другие бойцы заступили в охранение, нас заранее предупредили, что ожидается прорыв российских войск. Через некоторое время эта информация подтвердилась. Мы все отошли к блиндажу, нас начали забрасывать гранатами, при этом отстреливаться, хоть как-то отвечать не выходило. Стало понятно, что в блиндаже опасно оставаться, я выпрыгнул в окно и понял, что надо убегать. Пока бежал, поймал пулю. До темноты отсиживался в яре. Потом решил вернуться на пост. Когда вернулся, там уже никого не было. Пришлось там оказать себе первую помощь, рану перетянул шнурками от обуви. Утром снова начали стрелять и гранаты опять полетели. Я прокричал, что на позиции никого, кроме меня, нет, и сдался в плен российским солдатам. Те ребята, которые меня приняли, реально по-человечески отнеслись. Руку перебинтовали, даже еды дали какой-то, закурить. Опять же транспортировали меня на носилках в тыл. Сейчас я всё чаще вспоминаю гражданскую жизнь: как работал на шахте, как учился на слесаря в ПТУ родного города. Такое ощущение, что всё это не со мной было. Я, когда шёл на контракт, в окопах сидеть не собирался. Вообще хочется, чтобы всё это быстрее закончилось. Я дома уже год не был, – с горечью и надеждой сказал Стельничук.