Военнослужащие группировки войск «Центр» взяли в плен солдат 68-й отдельной егерской бригады ВСУ.
На красноармейском направлении противник находится в безысходном положении. С каждым днём кольцо вокруг вражеской группировки сжимается всё сильнее. Брошенные украинским командованием солдаты при первой возможности стараются сдаться в плен. На днях наши военнослужащие пленили нескольких пехотинцев из 68-й отдельной егерской бригады ВСУ.
Военнопленному Юрию Довганюку сильно повезло. Напуганный россказнями о зверстве русских, он боялся сложить оружие, потому долгое время вместе с другими солдатами прятался в подвале. Однако свои, как обещало командование, за ними не пришли. В итоге их обнаружили наши военнослужащие.
– Заходят пацаны. Я спросил у них: «Русские?» Они говорят: «Да». Спросили: «Будете сдаваться или нет?» Я в ответ: «Калечить будете, издеваться?» Они говорят: «Нет». Я сказал: «Хорошо, свети фонарём, я сдам оружие», – вспоминает те мгновения Юрий.
В это же время на другом участке в плен попал ещё один солдат из 68-й отдельной егерской бригады. Геннадий Чернадчук сам решился на такой, как он считает, отчаянный шаг.
– Я шёл сдаваться. В поле встретил ваших. Они спросили, куда я иду. Я ответил. И меня забрали, – рассказывает Геннадий.
Как признают солдаты ВСУ, они уже больше не могли находиться под постоянными артиллерийскими обстрелами, нескончаемыми налётами беспилотной авиации. К тому же окружённые полностью отрезаны от снабжения. Многие голодали целую неделю.
– К своим обратно не пошёл – бросили. Кругом лежат «трёхсотые», «двухсотые». Некуда идти. Семь дней без еды. Воды нет, бэка нет. Прятались в подвалах, блиндажах. Деваться было некуда. В небе везде летают «птички», – продолжает вэсэушник.
Ожидавшие худшего украинские военнопленные, запуганные и брошенные на произвол судьбы своим командованием, были глубоко тронуты обычным человеческим отношением со стороны российских воинов
– Было страшно. Со всех сторон летит: и арта, и «птички». Идти к своим был не вариант. Они не поверят, что удалось выйти. Поэтому единственный шанс сохранить жизнь – это сдаться в плен либо умереть голодной смертью или от мины, – утверждает Довганюк.
По словам военнопленных, конечно, были и те, кто пытался каким-то образом прорваться. Однако, судя по всему, их попытки оказались безуспешны. Наши войска не только огнём перерезали пути отхода, но и хорошо закрепились на новых позициях. Юрий вспоминает: «Слышали по рации, что кто-то пытался выйти, но ничем хорошим это не закончилось. Слышали крики: «Двести!» Мы поняли, что выхода нет никакого – мы зажаты со всех сторон… Кто пытался прорваться, тот там же и остался».
Поскольку выбраться из окружения или оказать сопротивление оказалось невозможным, то оставался только один выход. Однако Довганюк, например, боялся плена. Он считал, что его там ждёт смерть, в лучшем случае – жестокое обращение. В действительности всё вышло совсем по-другому.
– Думал, будет гораздо хуже. Нам много рассказывали о зверствах. А тут нас вывели, накормили, напоили. Никто не обижал, не бил. Всё нормально, – рассказывает Юрий.
Ожидавшие худшего украинские военнопленные, запуганные и брошенные на произвол судьбы собственным командованием, были глубоко тронуты обычным человеческим отношением со стороны наших воинов. Осознав, что их страхи и страдания наконец-то в прошлом, они теперь с уверенностью обращаются к тем, кто всё ещё пребывает в рядах разлагающейся украинской армии.
– Пацаны, сдавайтесь. Выжить можно только здесь, а иначе никак, – говорит Геннадий.
– Советую сдаться. Никто тут не издевается, не убивает. Надеюсь, что на этом для меня война закончилась, – добавляет Юрий.