Вместе с защитниками земли Русской в зоне СВО воинский и подвижнический долг бок о бок исполняют православные и мусульманские священнослужители.
В 25-й общевойсковой армии группировки войск «Запад» служат батюшки и мулла, с которыми нас свели фронтовые дороги.
Иного замеса
– Здравствуйте, товарищи батюшки!
– Прошу, пресса! От кофе не откажетесь?
Отец Георгий, один из фронтовых священников, ставит на стол ещё одну кружку.
Присаживаюсь к столу, мелко крещусь. Отец Евгений беззлобно, но серьёзно произносит: «Это ты мух отгоняешь, а не крестным знамением себя осеняешь». И показывает, как правильно креститься, касаясь троеперстием лба, живота, правого и левого плеча…
Пьём кофе. Отцу Георгию ехать к пехоте, второму отцу Георгию к миномётчикам, отец Игорь и отец Евгений ждут машину от «штурмов», поедут к вернувшимся с линии боевого соприкосновения, мулла Галим-хазрат собрался на полигон.
«Келья» общая, одна на всех. В левой половине шесть коек, в правой четыре, на стенах облачение, подрясники, нехитрый скарб военных священнослужителей. Провожаем убывающих – первая двойка уезжает на видавшей виды «Ниве», «штурмы» забирают своих на «буханке».
На хозяйстве остаётся отец Роман, позывной «Пересвет». Только вчера он вернулся с полигона, где готовят штурмовиков, с ним я по телефону заранее договорился о разговоре.
Почему «Пересвет»? Оказывается, один из близких друзей отца Романа в своё время организовал клуб военно-патриотического и духовного воспитания молодёжи с таким названием. В работе клуба участвовал и наш герой, так и стало это название позывным. Думается, о том, что Пересветом звали и монаха, сразившегося с Челубеем в Куликовской битве, мой собеседник умолчал из скромности. Да и о себе он рассказывал неохотно, о его наградах и участии в боях я узнал от его коллег по цеху.
В феврале батюшке исполнилось сорок. Сам из Красноярска. Характер русский, спокойный. Построил дом, растит трёх сыновей, самому старшему днями исполнилось восемнадцать, и двух дочек, посадил шестьдесят кедров. Что ещё нужно, чтобы спокойно служить и со временем так же спокойно встретить старость? Иному этого достаточно, но не отцу Роману и его коллегам.
До армии учился в сельскохозяйственном техникуме. Служил в пехоте, как и другие, стоит на воинском учёте. После дембеля пошёл работать на металлургический завод, женился…
Священники не каста, такие же граждане России. Такие же, да не такие. Из другого теста слеплены, что ли, иного замеса.
Здесь таких людей среди бойцов, по словам отца Георгия, коллеги отца Романа по боевому и священническому братству, львиная доля – «отморозки в хорошем смысле слова».
Окончил заочно Томскую духовную семинарию, куда поступил, будучи послушником в одном из храмов, в 2014 году рукоположен в священники. Божьим промыслом металлург 6-го разряда стал ратником духовной брани.
Господь управил
«Как?», «Почему?» – стандартные вопросы журналиста. Не всегда на них получаешь развёрнутые ответы. Бывает, пытаясь разобраться, почему собеседник стал учителем, военным, слышишь типовые ответы о династии, любви к морю, детстве в военных городках, а то и короткий ответ – так вышло, так получилось. Сибиряк не был исключением, да и ответ его меня просто обрадовал. За словами «Господь управил» для меня теперь стоит очень многое.
Покрестился отец Роман вместе со страшим братом, ему было 17, старшему 20. Потребность душевная была, продолжает мой собеседник.
– В том, что Бог есть, сомнений никогда не было. Молились по-своему, а в итоге оба стали священниками. В 2012 году в Красноярск привезли пояс Богородицы, мы к нему приложились, и хотите верьте, хотите нет, что-то внутри поменялось, услышал призыв – нужно идти служить, молиться. Поступил в семинарию, как уже рассказывал.
До СВО служил батюшка в Красноярском крае, настоятелем храма во имя иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» в деревне Творогово Емельяновского района. Церковь построили всем миром. Второй храм построили во славу Святого Николая Чудотворца в сорока километрах от Красноярска. В первых командировках в зону спецоперации икона с ликом Святого Николая с отцом Романом была безотлучно.
Предваряя мой вопрос, настоятель продолжил рассказ:
– Поддержать русский народ в Донбассе хотелось всегда, а уж после 2014 года особенно, но всему своё время.
От себя добавлю: у священников в епархиях дисциплина иной раз построже армейской будет. Направили в глухое место – служи и не жалуйся, Господь всё управит.
– Вдвойне больно знать и видеть унижения, которым подвергалась Русская православная церковь в так называемой незалежной, убийства священников, поругание святынь, – с болью говорит отец Роман.
Он напоминает, что митрополита Арсения на Украине до сих пор судят и судят…
Когда началась мобилизация, отец Роман понял, что надо идти. Да, не всё так просто – пятеро детей, матушка, служение.
Мой собеседник осторожно подбирает слова:
– В жизнь каждого приходит момент, когда понимаешь, что ты должен это сделать. Стать на защиту отчаявшихся и оскорблённых. И компромиссов больше нет. Нужно подниматься и ехать, вставать и идти.
– Как матушка отнеслась к вашему решению?
– Как женщина и как жена священника. Понимала и знала, что здесь священников не хватает. Благословила меня, собрался я с мыслями и поехал. С матушкой, кстати, познакомился ещё в той, гражданской жизни. Сказала, что будет ждать меня из армии, и дождалась. О том, что станет матушкой, не знала, в новом качестве не сразу, но освоилась. Детей воспитывает, на клиросе поёт, просфоры печёт, в храме убирается, решает организационные вопросы. Так что тыл у меня достойный и надёжный. Написал прошение владыке с просьбой направить меня для исполнения обязанностей в зону спецоперации, он благословил, правда, спросил: «Ты понимаешь, что там война?» Прибыл сюда как помощник командира по работе с верующими военнослужащими. Познакомился с командиром бригады. До этого прошёл курсы по тактической медицине, больше года совмещал обязанности медика в эвакогруппе.
В 25-й армии немногим больше десятка священников-контрактников на должностях рядового и сержантского состава. Совершают обряды, причащают, оказывают духовную поддержку
Около «ноля»
В первом выходе под деревней Егоровкой в феврале 2023-го батюшка был крещён огнём и мечом. Шли с пехотой, был первый обстрел, первый «двухсотый», первый тяжёлый «трёхсотый». «Страшновато было», – так отец Роман вспоминает те дни. Тогда вытащил с товарищами из-под обстрела своего первого раненого. Тащили до жёлтой зоны, потом везли на мотоцикле с коляской, тормознули БТР, доставили парня в госпиталь. Имя первого спасённого священник запомнил – Дмитрий. Как сложилась его судьба, не знает, но верит, что уберёг его Господь.
Священник продолжает:
– Потом была Авдеевка, населённый пункт Водяное. Впятером пошли на задачу – помогать «штурмам», которые брали лесополку. Наши как раз опорник взяли, но сами попали под обстрел. У нас в тот раз с боекомплектом было туговато, а противник патронов, мин и снарядов не жалел. Между мной и Жорой, напарником моим, мина легла. Меня контузило, засыпало землёй. В себя пришёл, зрение вернулось, ничего не слышу, а Жоре по ноге прилетело, дыра прямо в мышце. Тройка пошла вперёд, а я его в тыл поволок, оказав первую помощь. Три километра без малого ползли, где-то на себе волок.
Отец Роман снова скромничает. Три километра с таким ранением даже под сильными «обезболами» раненому одному не проползти – на себе его волок батюшка.
– Господь уберёг. Один простреливаемый участок, где резвился нацист, поливая всё из пулемёта, преодолели без потерь. Но сил не осталось, скинул броник, так дальше и поползли. Опять миномёт работает, минное поле впереди. Много там народу полегло. Контузия о себе давала знать, пути отхода я забыл. Но добрались до «ноля», эвакуационный УАЗ подошёл, забрал Жору. А я в себя пришёл – и опять к своим.
«Ноль», к слову, это последняя точка, куда можно с нашей стороны добраться на транспорте. Дальше всё на себе, пешком или ползком, перебежками или бросками.
Потом ещё были штурмы, накаты, обстрелы, контактные бои. Что такое ад Авдеевки, сибиряк знает не понаслышке… За Авдеевку награждён медалью «За спасение погибавших».
После перевели отца Романа под Артёмовск. Служил санитаром и окормлял паству. Оружие за всё время нахождения в зоне СВО в руки не брал, служил священником и медиком. Противника видел вживую, без бинокля, знает, что такое рукопашная схватка. Подтверждает слова Юлии Друниной, помните: «Я только раз видала рукопашный, / Раз наяву. И тысячу – во сне. / Кто говорит, что на войне не страшно, / Тот ничего не знает о войне». Не раз чудом оставался жив, на его глазах гибли товарищи, но выдержал.
Бог всегда рядом
Что боевого, что священнического опыта настоятелю храма не занимать. Коротко говорит: «Спасался и спасаюсь молитвами, Бог всегда рядом. На передовой, в опорниках, везде, в каждом подразделении».
Разговор как-то сам сместился от тяжёлых воспоминаний на размышления о житье-бытье военном. Заговорили о работе священнослужителей на фронте. Среди услышанного меня больше всего зацепила фраза: «Стать медиком можно, а вот стать священником… Непросто».
В 25-й армии немногим больше десятка священников. Стоят на должностях рядового и сержантского состава – контрактники, проще говоря. Совершают обряды, причащают, оказывают духовную поддержку, лезут в самое пекло, если приходится. Знают, что дежурной проповедью до души воина не достучишься, но говорят, что слова находятся сами собой. Вместе молятся перед боем, осеняют крестом уходящих на задачу.
Бронежилет каждого осеняет защита архистратига Михаила, Георгия Победоносца, всех святых в земле Российской воссиявших.
Всё, о чём мне рассказал батюшка, не уместишь на газетной странице, стоит всё услышанное отдельного рассказа. Но одну историю, о которой узнал от коллег отца Романа, а потом услышал и от него, утаить не могу.
Однажды старшим группы отправили его на поиск новой точки – пристрелялся противник по старому расположению. Прибыли на место и увидели алтарный крест, землёй засыпанный. Храм, значит, где-то недалеко разорил вражина. Откопали, очистили. Обошёл отец Роман с ним новое возможное расположение да укутал рогожей, что нашёл неподалёку. Хотите верьте, хотите нет, но как только коснулся священник креста и поднял его – стрельба в округе прекратилась, наступила, по словам очевидцев, настоящая звенящая тишина. Мы – русские, с нами – Бог! Что можно ещё сказать в таком случае?..
Сегодня отец Роман со товарищи по-прежнему исполняет свой долг, приближает победу. Награждён медалями «За спасение погибавших», Жукова, «Участнику специальной военной операции», «За Веру и служение Отечеству».
Отец Георгий свой путь на СВО начинал как помощник командира 31-го мотострелкового полка по работе с верующими. Человек он не только глубоко верующий, но и широчайшей эрудиции.
По словам священнослужителя, здесь, в зоне СВО, как нигде питают глубокое уважение к любым религиям и этническим общностям. Тот же 31-й мотострелковый полк – это Башкортостан в миниатюре, республика, в которой нет места межэтническим противоречиям и нетерпимости на почве веры. Один из мотострелковых батальонов носит имя легендарного героя Великой Отечественной войны татарина Даяна Мурзина, танковый батальон назван в честь русского парня Героя Советского Союза Сергея Зорина. Артиллерийской батарее присвоили имя Героя Советского Союза Алексея Сухорукова, уроженца Стерлитамакского района Башкирии. В одном подразделении здесь запросто служат русские, башкиры, тувинцы, калмыки – и между ними нет разногласий. Все россияне, все наследники Победы 1945 года.
– Мы действуем в тесной связке с заместителями командиров частей по военно-политической работе, только наша сфера более глубокая, это сфера личных духовных переживаний, – отмечает отец Георгий. – Здесь, на фронте, атеистов я ещё не встречал. Общался и с католиками, и с протестантами, и с буддистами разных направлений. Но чтобы кто-то подошёл и без обиняков сказал мне: «Не верю! Если погибну, всё, что останется, – это могильный холм и горсть земли», – таких нет!
По словам священнослужителя, даже сторонящиеся на первых порах бойцы перед убытием на боевое задание подходят и, смотря ему прямо в глаза, произносят фразу из древнего Символа веры: «Чаю воскресения мёртвых и жизни будущего века!» Спасение не ограничивается земной жизнью, а простирается в вечность. Каждый воин-христианин не только верит, но и знает, что это действительно так.
– Убывая в действующую армию, часто слышал: «Война – это разве про вас, батюшка? А как же, если ударят по одной щеке – подставь другую?» – рассказывает протоиерей. – Попросил у Господа прощения за этих людей, эта грубость от невежества и чёрствости. Не будем брать аргументы из Евангелия, возьмём из истории – немалая часть святых на Руси, как принято говорить в научной литературе, милитарные – Георгий Победоносец, князь Александр Невский, князь Довмонт Псковский, адмирал Фёдор Ушаков – все они образцы не только христианского служения, но и воинской доблести.
Дар – от Всевышнего
Имам Галим Кот-Мухаммад на СВО с 2023 года, начинал как помощник командира 31-го мотострелкового полка по работе с верующими. Сейчас его забота – мусульмане всей 25-й общевойсковой армии.
– Здесь, на СВО, сталкивался с представителями разных богословско-правовых школ (мазхабов) – традиционных для России ханафитов из Волго-Уральского региона и шафиитов из Дагестана и Чечни. Кроме того, были шииты – выходцы из Азербайджана и Ирана, – делится Галим-хазрат. – Между ребятами нет никаких разногласий – как между мусульманами разных направлений, так и между христианами и буддистами. Все стали на защиту Отечества, выполняют свой долг по защите Родины. Мы все против лживой западной идеологии, против агрессивно продвигаемых ими так называемых ценностей, которые морально разлагают общество в странах, куда эта идеология проникла и успела пустить корни.
По словам священнослужителя, ничто так не укрепляет дух военнослужащего-мусульманина, как слова «Все мы от Аллаха и к Аллаху вернёмся».
– Это аят из суры «Аль-Бакара» Священного Корана, который мусульмане произносят в час серьёзных испытаний, – рассказывает имам. – Слова «Все мы от Аллаха» – напоминание, что жизнь, душа и всё сущее – дар от Всевышнего, что человек приходит в этот мир по воле Бога. Слова «И к Аллаху вернёмся» – утверждение, что смерть не есть конец, а переход в вечную жизнь. Все люди в конечном итоге вернутся к своему Творцу…