Из-за боевого ранения офицер-танкист не смог вернуться в полной мере в строй, но по-прежнему остался верен своему призванию.
Если бы в своё время Айдару Юсипову кто-то сказал о том, что в перспективе путь его профессионального становления будет формироваться в составе войсковой структуры психологической работы, он бы наверняка сильно удивился. Ещё бы: ведь парень готовился к учёбе в стенах Голицынского пограничного института Федеральной службы безопасности Российской Федерации. Однако не вышло. Оказалось, что обозримое будущее гарантировало всего лишь погоны прапорщика, что никак не сочеталось с давно вынашиваемой мечтой об офицерской карьере. Потому уроженец Казани выбрал тот вуз, который был рядом и сопутствовал курсу намеченной цели, – Казанское высшее танковое командное училище.
Годы учёбы пролетели незаметно. В 2018-м по распределению молодой офицер прибыл на Южный Урал, приняв на месте дела и должность командира танкового взвода.
Служба спорилась. Становление шло полным ходом. Успехи были налицо. Поэтому в самом начале специальной военной операции никого из сослуживцев не удивило назначение старшего лейтенанта Юсипова командиром головной походной заставы (ГПЗ), как шутили в батальоне, на пожизненной основе. Тот момент, несколько смущаясь, в ходе беседы Айдар объяснил так: «Мне все говорили: Айдар, ты лучший, самый опытный из нас, потому у комбата к тебе и доверия больше… А я просто был исполнительным».
Пусть так. Но, как показал ход событий в условиях боевой обстановки, выбор комбата был безошибочным. Судите сами: за два неполных месяца командир танкового взвода Айдар Юсипов успешно провёл в ходе отработки боевых задач несколько десятков ГПЗ. Трижды выводил группу из неприятельских засад, отвлекая шквал огневых средств противника на себя, тем самым обеспечивая основным силам батальона продвижение вперёд по участкам с наименьшим сосредоточением противотанковых средств.
Реальным боевым эпизодам из жизни капитана Айдара Юсипова личный состав доверяет, потому что знает: рассказанное – не из учебного пособия, автор здесь – сама жизнь
– Зачастую настолько было сложно, что, казалось, выхода нет, – вспоминает собеседник. – Под Броварами моя боевая машина в течение нескольких минут боя получила в лобовую проекцию из РПГ и от артиллерии противника семь попаданий. Экипаж спасли отличная российская броня, средства динамической защиты и обвесы из мешков с песком. Но связь тогда была утрачена, прицельный комплекс отказал, одна из гусениц повреждена, триплексы выведены из строя настолько, что у механика-водителя обзор отсутствовал напрочь. Зато я абсолютно уверен, что до утраты боеспособности мы весь остаток боекомплекта – 19 снарядов из конвейерной укладки отправили точно по назначению. Просто у моего наводчика-оператора рядового Александра Чернышкова именно на СВО открылось, как принято говорить, второе дыхание. В реальном бою бил в движении без промаха по маневрирующим целям.
В тот день, даже вынужденно выходя из боя, командир танкового взвода старший лейтенант Айдар Юсипов был вполне доволен результатами своей боевой работы. Отвлекая огонь на себя, он не только позволил разведчикам подразделения установить места расположения основных огневых средств противника на конкретном участке сопротивления, но и вновь дал возможность батальонным танковым группам продвинуться вперёд сразу в нескольких местах.
– Жаль, – сетует в ходе беседы Айдар Юсипов, – что мой личный боевой этап продлился недолго. В момент убытия за новой боевой машиной я оказался под ударом кассетного боеприпаса. Получил множественные проникающие ранения. Затем долго находился на излечении и реабилитации. Но, можно сказать, в ином повезло.
А теперь танкист стал военным психологом. Как? История длинная, но стоит должного внимания.
Ещё курсантом Юсипов в рамках дополнительного вечернего образования прошёл факультативный курс по теме психологии. «Надо это было мне тогда или нет, ответ чёткий не дам. Сами понимаете: осваивая танковое дело, психологом в то время становиться не рассчитывал, – поясняет капитан Юсипов. – Но то, что в новой сфере дополнительные знания лишними не будут, я был убеждён».
Та самая запись в личном деле командира взвода боевых машин о пройденном курсе психологии сыграла решающую роль в тот момент, когда представители ВВК вынесли неутешительный вердикт: после сложного ранения в танковые войска офицеру путь заказан.
– Зато, – тут же отмечает собеседник, – я, во-первых, оставался в кадровом составе, во-вторых, мог уже в новом качестве вернуться в зону спецоперации.
И он вернулся осенью 2023 года в качестве начальника группы психологической работы южноуральского танкового полка.
По признанию собеседника, начинать было нетрудно: ведь в памяти ещё были свежи знания, полученные в процессе тематического факультативного курса. Да и несколько лет личного опыта в командовании подразделением даром не прошли.
– Например, – вспоминает капитан Юсипов, – в самом начале СВО был сильно впечатлён, встретив на выезде из только что освобождённого населённого пункта дорожный указатель, на котором чёрной краской отступившие неонацисты изобразили череп с текстом: «Дальше ад». Теперь именно с этой зарисовки я всякий раз начинаю свою лекцию для тех бойцов, кто готовится к убытию в зону боевых действий. Разъясняю, что подобных визуальных средств устрашения на их пути освобождения занятых неонацистами территорий будет встречаться немало. Потому к данным «артобъектам» относиться стоит с определённой долей скепсиса. Ведь это только образ от бессилия и злобы, за которым, как показывает опыт, ничего серьёзного не следует.
Есть примеры и иного свойства. В частности, чисто боевого плана. Капитан Юсипов рассказывает:
– Наша бронегруппа вошла в «населённик». По периметру – речушка. Мосты подорваны противником. Выдвигаться назад уже поздно. Однако повезло: разведчики нашли в реке неглубокое место, где на дне покоилась большая бетонная плита: по ней можно было перейти на противоположный берег. Осмотрелись, выдвинулись. Первая боевая машина подразделения преодолела водный поток удачно. Вторая оказалась под обстрелом: с обратной стороны близ проходящей железнодорожной насыпи по нам противотанковыми средствами отработала диверсионно-разведывательная группа противника. Уничтожить врага, занявшего оборону с обратной стороны земляного вала, было нечем. Так встречные силы и «разместились»: с одной стороны насыпи – противник, с другой – отделение российских ещё малообстрелянных бойцов. Привстать над обрезом железнодорожного полотна – пулю схватить. Сколько бы данное противостояние могло ещё продлиться, неизвестно, если бы в сложившуюся ситуацию не вмешался один из наших опытных офицеров. Пройдя под прикрытием насыпи к месту предполагаемой «лёжки» ДРГ, он последовательно перебросил на их сторону несколько гранат. С противником было покончено.
Таким озвученным моментам личный состав доверяет, потому что знает: рассказанное – не из учебного пособия, и автор здесь – сама жизнь. Вот почему там, в зоне СВО, бойцы всегда слушают боевого войскового психолога внимательно, оценивают и запоминают.
– В частности, – отмечает капитан Юсипов, – мне всякий раз после таких встреч с личным составом много поступает вопросов по поводу эпизода о получении ранения. Ведь он как раз выстроен на платформе психоэмоционального поведения военнослужащего в условиях стрессовой ситуации.
За два истекших года примеров влияния психологического фактора в условиях СВО в информационной базе начальника отдела организации психологического сопровождения учебно-боевой и боевой деятельности войск регионального центра психологической работы ЦВО капитана Айдара Юсипова набралось немало.
Екатеринбург