Предстоящие президентские выборы в США, несмотря на их внешний драматизм, вряд ли поколеблют здание американской государственности.
Меньше месяца остаётся до очередных выборов президента США. Опросы общественного мнения показывают, что оба кандидата от республиканцев и демократов идут, как говорится, ноздря в ноздрю, и каждый намерен, невзирая ни на что, объявить себя победителем. При этом их сторонники готовы выйти на улицы крупных городов, что, по оценке многих экспертов, чревато внутриполитической дестабилизацией. Армия в США традиционно не вмешивается в политическую жизнь страны, но всё же при таком развитии событий позиция Пентагона может оказаться немаловажной.
На мировосприятие американских военачальников оказывает влияние немало факторов, и не в последнюю роль традиции вооружённых сил, авторитеты прежних эпох. О роли 34-го президента США Дуайта Эйзенхауэра, ставшего 10-м (и пока последним) выходцем из генеральской среды в ряду глав этого государства, мы недавно беседовали с доктором военных наук Сергеем Печуровым. Речь шла прежде всего о пути Эйзенхауэра в «большую политику», о влиянии его политического наследия на настроения нынешнего военного истеблишмента Соединённых Штатов.
– Сергей Леонидович, в СМИ сегодня немало разговоров о возможности вмешательства американских военных в события в Вашингтоне, если ситуация примет патовый характер. Военная элита может выступить арбитром?
– Американские военные в своей массе консервативны и скорее предпочтут нейтралитет, ссылаясь на верность традиционному принципу «Армия вне политики». Не в традициях американских военных выходить из казарм на улицы.
– А если по результатам выборов оба кандидата объявят себя победителями?
– В любом случае военная элита не начнёт своей игры, и второй Гражданской войны ожидать не стоит. Связанная многими невидимыми нитями с «высшим обществом», она примет сторону того кандидата, на ком будет сделан выбор в результате договорённостей за кулисами.
– Но ведь существуют и правовые основания для взятия власти американскими военными. Речь идёт о так называемых правилах «непрерывного управления»…
– Принцип «непрерывного управления» был введён при президенте Дуайте Эйзенхауэре. То был разгар холодной войны. Тогда американский истеблишмент опасался, что в случае ядерной войны с Советским Союзом может возникнуть ситуация, когда президент, вице-президент – он же, поясню, председатель сената, верхней палаты конгресса США – и председатель палаты представителей конгресса не смогут исполнять возложенные на них обязанности – смерть, тяжёлое ранение… Согласно директиве Эйзенхауэра власть в этом случае должна была перейти к военным, и они бы обеспечили управление страной вплоть до восстановления демократических процедур.
– Западные СМИ утверждают, что перед самым своим уходом в январе 2016 года президент Барак Обама подписал распоряжение № 40 по политике непрерывного управления – National Continuity Policy.
– Известно также, что директор FEMA, федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях США за два дня до вступления в должность президента Дональда Трампа в том же январе 2016-го подписал директиву № 1 о непрерывности управления – Federal Continuity Directive 1. Она конкретизировала соответствующие процедуры. А 31 января этого года, на следующий день после того, как ВОЗ признала вспышку коронавируса чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения, имеющей международное значение, глава Пентагона Марк Эспер подписал приказ о том, что Северное командование вооружённых сил США – United States Northern Command, сокращённо USNORTHCOM или просто NORTHCOM – должно быть готово к возможному применению новых правил «непрерывного управления». Северным командованием руководит с 20 августа этого года 57-летний четырёхзвёздный генерал Глен Ван Хёрк. В критической ситуации он берёт на себя ответственность за судьбы ядерной сверхдержавы.
– А были в американской истории процедуры временного введения «непрерывного управления»?
– Эта процедура была задействована однажды – 11 сентября 2001 года, когда управление страной на полдня перешло к национальному координатору по безопасности, защите инфраструктуры и контртерроризму – National Coordinator for Security, Infrastructure Protection and Counter-terrorism – Ричарду Кларку. Тогда, заметим, ни президент, ни вице-президент, ни председатель палаты представителей никак не пострадали от террористических актов в Нью-Йорке, и обстоятельства происходившего 11 сентября в кругах заокеанского истеблишмента не ясны до сих пор. Во всяком случае власти США так и не дали внятных объяснений, что происходило в течение тех 12 часов и что побудило временно фактически отстранить Буша-младшего на время от руководства страной.
– Вы упомянули генерала Эйзенхауэра, чей подход к государственным делам сформировался в годы Второй мировой войны…
– Американские военачальники в тот период обладали широкими правами, куда большими возможностями, чем их британские коллеги. Формально по содержанию и внешне обе системы управления вооружёнными силами были схожи, но в действительности американским военным предоставлялось больше свободы действий, при том не только по чисто военным вопросам, но и в политической области, экономике, включая контакты с промышленностью. Военачальники в США имели возможность свободно высказывать своё собственное мнение, которое далеко не всегда совпадало с доминирующей в политическом истеблишменте точкой зрения. К примеру, они могли позволить себе высказать своё несогласие с курсом Белого дома на вовлечение армии в военные действия одновременно на двух театрах, или «подсказать» Рузвельту: позволять британцам втягивать Штаты в политические интриги Лондона не следует.
Влияние американского генералитета во время войны и особенно на её завершающем этапе заметно выросло. В их среде возникли идеи относительно более существенной роли военного истеблишмента, которую он должен будет играть в послевоенный период. Даже безоговорочный исполнитель воли президента Рузвельта и его фактический ставленник в генеральских кругах адмирал Лихи с удовлетворением подчёркивал факт сложившегося к концу войны скоординированного мнения генералитета относительно того, что объединённый комитет начальников штабов должен продолжать функционировать как орган, ответственный только перед главой государства как верховным главнокомандующим. И формулировать для президента предложения по всем военным вопросам, включая формирование статей оборонного бюджета.
– Победоносный 1945 год можно считать точкой отсчёта нового этапа в политической роли американской армии?
– Можно сказать и так… В отличие от всех предыдущих так называемых поствоенных периодов в истории США первая декада после окончания Второй мировой войны была ознаменована возрастающим авторитетом военных в жизни страны и стремлением его широко использовать как политическими кругами, так и кругами бизнеса. Большое количество уволенных военных, особенно с техническим образованием и занимавших руководящие должности в соответствующих технических службах и родах войск, нашли себе применение в промышленности, в конторах и бюро, обслуживающих различные промышленные фирмы и компании. Их командный и административный опыт в те годы был весьма востребован.
Заслуженные в прошлом генералы и адмиралы приглашались на высокие посты в процветающие корпорации, придавая им дополнительный лоск. Так, например, генерал Дуглас Макартур ушёл в «Ремингтон-Рэнд», генерал Беделл Смит (в прошлом начштаба Эйзенхауэра) – в «Америкэн машинз энд фаундери», генерал Омар Брэдли – в «Бюлова».
Значительное количество генералов и адмиралов буквально растворилось среди множества компаний и корпораций, заняв значимые посты президентов, вице-президентов, председателей, гендиректоров и просто директоров. Согласно опросам общественного мнения в те годы, такие шаги бывших военных в позитивном плане влияли на имидж местного бизнеса.
Новый президент Гарри Трумэн и его администрация уловили настроения в обществе и первоначально любыми способами стали привлекать на государственную службу отставников, получивших известность в годы войны. Им предлагали различные должности где они могли применить свои управленческие навыки, например, в качестве гражданских руководителей оккупационных администраций. Особенно выигрышным для Трумэна оказалось назначение авторитетного генерала Джорджа Маршалла сначала своим личным представителем в проблемном Китае, затем государственным секретарём, а потом министром обороны.
Поощряемая президентом кампания по вовлечению бывших военных в государственные организации на руководящие посты со временем встретила скрытый ропот, а затем и открытое недовольство со стороны законодателей, резонно озаботившихся ростом «милитаристских настроений» в обществе. Некоторые наблюдатели даже находят связь между «поправением» внешнеполитического курса США в первые послевоенные годы с приходом в государственный департамент «толпы бывших генералов и офицеров».
Законодателей стали откровенно раздражать претензии военных на формирование внешнеполитического курса страны. Так, влиятельный сенатор Тафт даже публично заявил о том, что он «не приемлет, когда председатель ОКНШ выступает с речами о внешней политике». Рупор внешнеполитического курса Республиканской партии Джон Фостер Даллес в ещё более резких выражениях раскритиковал вмешательство военных «не в свои дела». Через некоторое время и Трумэн пришёл к мнению, что слишком «распустил» военных и попытался поставить их на место.
Принцип «непрерывного управления» был введён при президенте Дуайте Эйзенхауэре.
То был разгар холодной войны…
– Но настала корейская война…
– В администрации Трумэна при полном консенсусе среди гражданских и подчинённых им военных руководителей, относительно необходимости гибкости в проведении курса на урегулирование затянувшегося конфликта, поначалу явно недооценили настрой генералитета «в поле» на достижение победы любой ценой.
Изменчивая ситуация на фронте, постепенное прямое втягивание в конфликт на стороне северокорейцев Китая с его людскими ресурсами вынуждали Вашингтон беспрерывно наращивать свои войска в регионе. Но затем наступило осознание, что такое развитие ситуации ведёт в тупик, то есть чревато резким расширением военного конфликта. Трумэн начал зондировать пути выхода из ситуации без, что называется, потери лица.
Однако командующий коалиционной группировкой войск под флагом ООН в Корее генерал Дуглас Макартур высказал публично свое несогласие с президентом и призвал немедленно применить ядерное оружие по скоплению китайских войск вблизи корейской границы. Самое неприятное для Трумэна и его команды заключалось в том, что амбициозного командующего поддержали практически все американские военачальники в Корее.
Как позже писал генерал Марк Кларк, все командиры в регионе, с кем он обсуждал эту проблему, безразлично от того, как они относились к Макартуру, единогласно высказались за снятие правительством всех ограничений, которые «лишают их победы».
Однако президент Трумэн решил продемонстрировать генералам свою власть и в начале 1951 года отправил Макартура в отставку. Возвращение генерала в Вашингтон практически совпало с начинавшимися поисками в кругах американского истеблишмента альтернативной политики на внешней и внутренней аренах и подбором приемлемого кандидата на президентский пост с учётом того, что у трумэновской администрации не оставалось шансов предложить избирателям привлекательную перспективу.
Такой расклад и возрождение авторитета людей в форме не могли не стимулировать новую волну президентских амбиций среди тех, кто её недавно носил, и тех политических и бизнес-кругов, которые вознамерились использовать это в своих интересах. Оставалось лишь выбрать претендента, на которого следует сделать беспроигрышную ставку. Выбор претендентов постепенно сужался.
– Кандидатов было несколько?
– Да, и это проистекало из-за неоднородности военного истеблишмента. К концу 1940-х годов в американском военном истеблишменте сложились два примерно равных по численности неформальных лагеря, соответствующих двум так называемым американским военным традициям. Первая, берущая начало в элитной среде, сформировавшейся ещё в конце XVIII – начале XIX века, была представлена высокомерными и в то же время успешными военачальниками. Её типичным представителем был прославившийся в войне на Тихом океане генерал Дуглас Макартур – Мак, как его для краткости окрестили журналисты.
Основу второй, более соответствующей либеральным устоям американского общества, составляли лёгкие на подъём, дружелюбные и открытые для контактов высшие офицеры. Их наиболее авторитетным и одновременно наиболее типичным представителем был герой войны в Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр – Айк.
Представителям первой традиции было трудно ладить с политиками, тогда как вторые, более гибкие и контактные, легко шли на компромиссы и беспроблемно взаимодействовали с гражданскими элитами и, что не менее важно, с прессой.
Дуглас Макартур ещё в 1920–1930-е годы был известен своим непростым, жёстким характером и в то же время как волевой командир. Это, с одной стороны, способствовало его быстрому профессиональному росту, а с другой, – отдаляло его от коллег и, в конце концов, привело к разрыву с не менее способными, но более склонными к компромиссам военачальниками – такими как Джордж Маршалл и Дуайт Эйзенхауэр, ставшими впоследствии единомышленниками и друзьями.
Некоторые наблюдатели даже высказывали подозрения на тот счёт, что эта дружба явилась одной из причин того, что начштаба сухопутных войск Маршалл лично лоббировал военную кампанию США в Европе, где командовал войсками его друг и выдвиженец Айк, в ущерб Тихоокеанскому театру, где доминировал заносчивый Мак.
– Макартур, как отмечают историки, тоже мечтал «въехать» в Белый дом?
– Это объяснимо. К словам и делам Макартура, ставшего довольно известной личностью в годы войны, внимательно прислушивались и приглядывались в американских политических кругах ещё в ходе президентских кампаний в 1944 и 1948 годах. Во время же кампании 1952 года «обиженный» Мак сам решил «взбудоражить» общественность, предложив себя в кандидаты от республиканской партии. Однако его противники, причём не только из стана демократов, но и однопартийцы-республиканцы, предприняв контрмеры, сваливали неудачи корейской кампании на самого строптивого генерала.
Демократы раньше, чем их конкуренты-республиканцы, обратили внимание на не менее авторитетного, но в отличие от скандального Макартура выдержанного и улыбчивого Эйзенхауэра. Трумэн лично дважды посылал в Париж, где в должности главковерха НАТО служил Айк, своего представителя Джозефа Дэвиса, чтобы убедить генерала баллотироваться в президенты от демократической партии. Но Эйзенхауэр, к тому времени уже окунувшийся в политику, что называется, с головой, ответил президенту, что не разделяет идеалов демократов.
На июльском съезде республиканской партии, где в качестве его главного противника выступил Макартур, Айк одержал победу, которая была обусловлена его поддержкой со стороны крупного бизнеса, прежде всего таких промышленных гигантов как «Форд» и «Дженерал моторс», а также групп Рокфеллеров и Морганов.
– А как он относился к корейской войне?
– Одним из главных вопросов, которые предстояло решить за оставшиеся до осенних выборов месяцы, был вопрос о войне в Корее. Эйзенхауэр, как и его коллеги-генералы, поначалу безоговорочно поддерживал «курс на победу любыми средствами». Но надо отдать должное ему и его штабу в том плане, что они вовремя осознали бесперспективность эскалации конфликта, чего явно не желали даже ближайшие союзники Вашингтона.
В одном из своих выступлений он несколько неожиданно для своих сторонников прямо заявил, что «Америка не настолько сильна, чтобы тащить на себе весь мир!». Несмотря на разгул маккартизма в стране и повсеместное преследование левых пацифистов, чувствовалось, что американцы просто устали от череды войн и их настроения сделали крен в сторону завершения кровопролития. И эти настроения очень вовремя уловили Эйзенхауэр и его команда.
Он клятвенно обещал стране добиться почётного мира и после победы сдержал слово. Корейский фактор и его умелое использование Айком безусловно явились одной из главных причин победы республиканцев на выборах 1952 года. Я согласен с мнением экспертов, указывающих, что победа Эйзенхауэра была обеспечена тем, что ему удалось совместить две тенденции в настроениях американской элиты той поры: свойственный бизнесу либерализм и нейтрализованный авторитетом генерала-кандидата в президенты военный консерватизм. Это позволило воссоединить разнонаправленные внутреннюю и внешнюю политику.
Если Трумэн прежде пытался свои шаги на внутренней и внешней аренах прикрыть поддержкой авторитетных военных, то Эйзенхауэру этого не нужно было делать – он сам был авторитетом. Если председатель ОКНШ времён Трумэна генерал Омар Брэдли за два последних года службы в этой должности сделал около 60 публичных выступлений с разъяснениями в поддержку мер администрации, то за такой же период своего председательства при Эйзенхауэре адмирал Артур Рэдфорд высказывался в поддержку курса президента почти в два раза реже.
Первый и пока последний за годы после окончания Второй мировой войны американский президент-генерал, естественно, не мог пренебречь нуждами тех, среди кого он вырос как офицер, с кем воевал и служил. И ему не нужно было делать дополнительных усилий, чтобы обеспечивать поддержку своего курса со стороны военных, их семей и ветеранов, составлявших в те годы весьма значительный процент избирателей. Такая поддержка была ему обеспечена на два президентских срока.
И тем не менее он демонстративно, особенно в первые годы нахождения в новой должности, уделял повышенное внимание военным. В обязательном порядке, по крайней мере раз в неделю, он проводил длительные совещания и беседы с руководством ОКНШ, командующими и командирами разных уровней. По его инициативе и под влиянием его харизматической личности уже в первый срок президентства конгрессом США были предприняты беспрецедентные шаги по оптимизации материального положения военнослужащих и ветеранов, облегчено продвижение по службе офицеров, улучшены бытовые условия их семей.
Был также принят целый ряд законов и подзаконных актов, в значительной степени укрепивших авторитет военных и, по крайней мере до вьетнамской войны, сделав службу в американских вооружённых силах относительно комфортной и престижной. Это связывается именно с «президентом из генералов»– так окрестила Айка американская пресса.
– Сергей Леонидович, сегодня среди американских генералов просматриваются личности уровня Эйзенхауэра или Макартура?
– Эйзенхауэр оказался востребован временем. Потребуется ли Америке вновь президент из генералов? Давайте не будем опережать события. Американское общество поляризируется и находится в процессе трансформации под влиянием постмодернистских веяний. Я бы не стал вести речь о цивилизационном кризисе, хотя в истеблишменте и выкристаллизовались две диаметрально противоположные точки зрения на дальнейший курс развития страны. Очевидно, что Байден и Трамп выражают глубинные интересы конкурирующих групп большого бизнеса – Уолл-стрита, многонациональных корпораций, ВПК… Но когда вопрос встаёт о, как раньше говорили, классовых интересах, они всегда находили консенсус, действуя в рамках определённой юридической процедуры.
20 лет назад президентские выборы не выявили явного победителя, и тогда точку в пятинедельном споре между Бушем-младшим и Гором поставил Верховный суд. Не исключено, что и в этом раз будет так. А в Верховном суде сегодня большинство имеют сторонники республиканской партии…