Украинские вооружённые формирования, вторгшиеся в Курскую область, устроили расправы над мирными жителями, превращая террор в часть своей политики.
В сёлах и городах региона раздавались выстрелы, горели дома, на дорогах оставались подбитые машины мирных людей. Там, где не было военных объектов, удары наносились по храмам, колоннам беженцев и жилым домам. Собранные Международным общественным трибуналом свидетельства очевидцев подтверждают: киевский режим ведёт войну не только против вооружённых противников, но и против простых граждан, грубо нарушая все нормы международного гуманитарного права.
Председатель Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов Максим Григорьев в беседе с корреспондентом «Красной звезды» отмечает: «В лице преступного киевского режима Россия столкнулась с прямым и непрекрытым нацизмом. В борьбе с Русским миром для этого режима нет моральных и международных норм. ВСУ намеренно обстреливают, уничтожают и оскверняют православные храмы, убивают мирное российское население. Они убивают своих граждан только за то, что они русские. К сожалению, ничего нового в этом нет. Те же зверства со стороны украинских нацистов-националистов были во время Великой Отечественной войны. И точно так же на стороне нацистов тогда была почти вся Европа. Сейчас у власти в этих странах нередко находятся прямые потомки тех, кто осуществлял геноцид граждан СССР. Сейчас они делают всё, чтобы нанести наибольший ущерб России. И так же, как у них не получилось в 1940-х, не получится и сейчас. Но одна из наших задач в том, чтобы ничто не было забыто и ничто не было прощено».
Свидетельства фиксируют: украинские вооружённые формирования сознательно применяли тактику террора против мирных жителей Курской области, уничтожая святыни и нападая на безоружных людей
Одним из таких преступлений киевского режима стала история иеромонаха Мелетия из Горнальского Свято-Николаевского Белогорского мужского монастыря. Монастырь расположен всего в пятистах метрах от пограничных столбов и потому оказался одним из первых объектов удара. По словам иеромонаха, утром 6 августа 2024 года, когда в храме шла литургия, начался массированный обстрел. «Где-то без десяти восемь первый прилёт – и на меня летят стёкла, столы. Я понял, что началось что-то серьёзное. Дрон завис, и они планомерно били по храму. Наш священник отец Феодосий не испугался, продолжил службу. Послушник Игорь пел, тоже не остановился. Они несколько раз били, били, били», – говорит Мелетий.
Когда между выстрелами появилась пауза, братия спустилась в подвал, но обстрел продолжался. В тот день пламя охватило купол нового храма, а в старинном, дубовом внутри, украинцы пытались устроить пожар зажигательными снарядами. «В первый день они подожгли два храма сразу», – вспоминает Мелетий. При этом корпуса монастыря целенаправленно не трогали. «Они знали, что зайдут. У нас корпуса хорошие: горячая вода, кровати, всё, что им надо. А храмы им были не нужны. Вот и били именно по святыням. Это ненависть, сатанизм. Даже фашисты в войну, когда шли на Суджу, оставили пять храмов. А эти пришли – и начали рушить церкви. Такая ненависть к Московскому патриархату», – констатирует он.
Иеромонах подчёркивает: на территории монастыря никогда не было военных. Украинские дроны сутками висели над границей, и всё было видно. «Они знали, что бьют по мирным людям. Это преступно», – говорит он. Двое суток братия провела в корпусе, прячась от ударов, пока снаряды и дроны не стали попадать прямо в окна. «Мы бегали, тушили пожары. Уже преступление на преступлении», – продолжает Мелетий.
Постепенно стало ясно, что украинские силы вошли на территорию. «Мы увидели их танки, стрельба всё приближалась. Уже Горналь оказался под обстрелом. Монастырь стоит между двумя сёлами, и оттуда тоже шла стрельба. Связи не было. Мы смогли лишь залезть на крышу, поймать сигнал и узнать, что дороги перекрыты. В Большое Солдатское ехать уже было нельзя», – вспоминает Мелетий.
Выбираться пришлось в сторону Куриловки. Но там жители предупредили: впереди убивают всех подряд. «Там была молодая беременная женщина. Они с мужем ехали на двух машинах. Женщину застрелили. Машина врезалась в машину мужа, женщина умерла сразу».
Дорога оказалась заминированной, впереди стояли украинские солдаты. «Они начали нас обыскивать, выворачивали карманы, проверяли сумки. У меня были записи, кадры того, что творилось, – всё забрали. Телефон, ноутбуки. У деда даже мелочь отняли, а он воевал ещё в Великую Отечественную. Если бы нашли фото с военными, расстреляли бы на месте. Из-за аптечки уже придирались. Всё забирали», – говорит Мелетий.
Попытка объехать закончилась новым обстрелом: «Из кустов очередь в мою машину и в заднюю. Я еду на мирной машине, а они били и туда, и туда. В Судже вообще очень много машин расстреляли. Там просто бойня. Машин было набито множество. Я видел гражданский минивэн с открытыми дверями, КамАЗы, легковушки. Людей убивали прямо за рулём».
Особенно страшно Мелетий вспоминает гибель послушника Сергея: «В машину, где сидела моя мама и Сергей, попала пуля. Ему было 52–53 года. Пуля пробила лёгкое, он погиб сразу. Я подбежал, открыл дверь и сразу понял, что он мёртвый».
По словам иеромонаха, украинцы действовали жестоко и цинично: «Людей ставили на колени, расстреливали, были случаи изнасилований. Я много людей знаю, в кого они стреляли. Машины одна за другой врезались друг в друга. Всё вокруг было в убитых и раненых».
Эти свидетельства фиксируют: украинские вооружённые формирования сознательно применяли тактику террора против мирных жителей Курской области, уничтожая святыни и нападая на безоружных людей.
На Курской земле украинские вооружённые силы систематически применяли тактику террора против мирного населения – от расстрелов на месте до прицельных ударов артиллерии и беспилотников по жилым домам и даже по колоннам беженцев. Международный общественный трибунал продолжит тщательно фиксировать военные преступления киевского режима для восстановления справедливости и неотвратимости будущего наказания.
Международное гуманитарное право чётко классифицирует подобные действия киевского режима как военные преступления.