Противотанковые расчёты «Фагот» отбили натиск тяжёлой техники ВСУ и удержали занимаемый рубеж.
Есть на южнодонецком направлении такая возвышенность, которая отчасти напоминает клык – обломанный, но всё ещё острый. Здесь расположено село Богатырь. До специальной военной операции мало кто знал об этом небольшом населённом пункте, спрятанном между полями, перелесками и оврагами. А теперь это военный узел, господствующая высота, наблюдательный пункт, рубеж сдерживания и площадка для наступления. Кто контролирует Богатырь, тот контролирует путь в Днепропетровскую область, а также дороги на юг и на запад.
За этот клочок земли воевали не днями – неделями. По опорным пунктам боевиков работали «Грады», укрепрайоны сровняли с землёй наши танкисты, прочёсывали местность беспилотники.
Потом туда зашли штурмовики группировки «Восток». Закрепились. И когда украинские части попытались вернуть утерянное, расчёты ПТУР «Фагот» усеяли поля под Богатырём уничтоженной натовской бронетехникой.
Артиллерийский гром и танковый удар
Операция по освобождению села Богатырь началась на рассвете. С полей ещё не ушёл ночной холод, а земля уже гудела от работы нашей артиллерии. Несколько дивизионов РСЗО и ствольных систем накрывали украинские опорные пункты по заранее согласованным координатам.
Под прикрытием дыма к переднему краю вышли наши танки, занявшие закрытые огневые позиции. Они били по наводке операторов БпЛА, работая как самоходные пушки: по блиндажам, скоплениям техники, точкам сопротивления.
Штурмовая рота группировки «Восток» зашла с юго-востока. Командир роты с позывным «Лео» рассказывает:
– До штурма у нас было почти три дня на подготовку. БпЛА летали круглосуточно, рисовали нам картину, где техника, где пехота, где пулемётные точки. Мы шли под прикрытием танков, артиллерии и «птиц». Взвод заходил в лесополосу – туда, где ВСУ думали, что они всё прочесали. Мы вошли и всё зачистили. Потерь почти не было.
– Противник был плотно окопан: стрелковые ячейки, пулемёты, минные поля, – поделился солдат с позывным «Паха», который шёл в первой волне. – Но после наших авиаударов и артподготовки они были в шоке. Мы зашли быстро, по каналам между посадками. Главное – не давать им собраться.
Ключевой момент штурма – взятие старого кирпичного дома в центре села. Там находился командный пункт украинской роты. Под прикрытием дымовой завесы туда зашли трое военнослужащих. «Дакар» подорвал дверь гранатой и ворвался первым. Дом зачистили за 10 минут. К полудню Богатырь был наш. Но никто не обольщался. Это была только половина дела.
Встреча с бронёй противника
В первые дни после освобождения Богатыря в селе не утихала работа: инженеры минировали подступы, зачищали обочины, а штурмовики рыли окопы и оборудовали укрытия. Но среди всех был один расчёт, что вёл себя тише остальных: не шумел, не двигался лишний раз. Два человека у обрыва молча смотрели в прицел и ждали. Это были наши военнослужащие противотанкового взвода, вооружённые ПТУР «Фагот».
Сержант Андрей с позывным «Ярыга» уже два года сражается в Донбассе. До СВО он трудился на СТО в Подмосковье, ставил турбины на иномарки и мечтал открыть свой сервис. В армию пошёл добровольцем.
«Фагот» – не новая система, но в умелых руках гроза даже для современной брони. Первым выстрелом «Ярыга» подбил БМП в борт, вторым добил тягач с боеприпасами. Украинская колонна попыталась развернуться, но поздно.
– У них было ощущение, что тут чисто, – добавил напарник «Ярыги» с позывным «Донец». – Мы даже специально «фонарь» убрали. А когда они поехали, то получили от нас по заслугам. Это был наш кусок фронта. Мы его держали.
Однако это был лишь первый бой. На следующий день в дело пошла вражеская тяжёлая техника.
С юго-запада выдвигалась смешанная ударная группа ВСУ: три танка, один из которых западного образца, и четыре БМП. Они шли по гребню, по пустырю, где раньше были сады.
В соседнем квадрате работал другой расчёт. «Креп», тихий, молчаливый парень из Владивостока, до СВО был рыбаком. Теперь стал наводчиком противотанковой системы.
– Я, когда первый раз увидел через оптику Abrams, думал, не доживу, – признаётся он теперь уже с улыбкой. – Но у нас всё просто: прицел, расчёт, пуск. Я его в бок – и огонь! Сгорел быстро. Второй тоже туда же. Потом БМП пошли – их уже добивал второй номер расчёта.
По соседству в засаде сидел ещё один расчёт. Командовал им бывший преподаватель техникума с позывным «Физик». Он рассказывал, как за два часа сжёг три Bradley:
– Мы их ждали. Они думали, что мы ушли. Подпустили их на 300 метров – это подарок. Они даже не успели башню повернуть.
Вэсэушных операторов беспилотников накрыло ударной волной и обломками брони. Дрон сгорел вместе с машиной, на которой была антенна ретранслятора для усиления сигнала
Тьма, небо и жужжание
К ночи, когда воздух в Богатыре густеет, передовая будто замирает. Но именно тогда чаще всего и начинается вторая смена дронов – ночные сменяют дневные. Над сожжёнными садами и огородами, над битым асфальтом нависают FPV-дроны, издающие характерные жужжащие звуки. Летят низко, выбирая цель по теплу, шороху, свету фонаря.
В светлую от полнолуния майскую ночь они пошли волнами: сперва пара, потом десяток, а затем начали падать с неба один за другим. Летели с запада, откуда ВСУ пытались снова подползти к селу. В одной из посадок тогда стоял молодой солдат с позывным «Март». Неделю назад парню исполнилось 19. Прошлым летом он ещё учился в колледже на автомеханика. Ушёл по контракту после того, как брат получил тяжёлое ранение в Курской области.
– Я только начинал понимать, что такое настоящий, не киношный современный бой, – вспоминает «Март». – А тут ночь, тишина, и вдруг гудение. Сначала как комар, потом как пчела в банке. Мы сразу поняли: на нас идут.
ПТУР не создан для борьбы с дронами, но в тот момент все средства были хороши. «Март» выстрелил по приближавшемуся бронетранспортёру, за которым ползли два оператора с FPV-дронами. Они хотели запустить «птичку» как можно ближе к нашим позициям, чтобы наши военнослужащие не успели среагировать. Правое колесо от взрыва отлетело, огонь разошёлся по полю. Операторов беспилотников накрыло ударной волной и обломками брони. Дрон сгорел вместе с машиной, на которой была антенна ретранслятора для усиления сигнала.
– Потом нас корректировали наши «Орланы», – продолжил «Март». – Мы увидели, где у них гнёзда с «птицами», передали координаты, и через 20 минут их накрыли «Гиацинтом».
«Физик» стоял тогда в разрушенном коровнике. Тут отличная акустика, слышно заранее: танк гудит басом, БТР как комбайн. Он рассказал, как однажды наводил ПТУР по отражению в лужице: цель была за углом, но во вспышке фар, в тени виделось движение. Выстрелил – попал. Вот она – физика в действии.
А «Креп», молчун с Дальнего Востока, в ту же ночь поджёг вторую БМП. Его напарник вытащил из-под огня тяжелораненого пехотинца, на руке у которого была повязка из носового платка. Выжил.
Так был пресечён первый за неделю организованный налёт дронов. Отбили бронетехнику, разрушили подвижную станцию управления БпЛА. На следующий день «Март» уже подготавливал и маскировал новую огневую позицию.
– У нас в колледже преподаватель по сопромату говорил, что всё держится на расчётах. Так и здесь, – подытоживает молодой боец.
На пороге разрушенного дома, где теперь штаб роты, Андрей «Ярыга» рассказал:
– В «Фаготе» самое главное – спокойствие. Мы с напарником договорились: один целится, другой молчит. Без шуток, без суеты. Тут одно лишнее слово – и тебя нет.
Он больше не вспоминал СТО, не думал о турбинах.
– Может, потом открою сервис, назову «Антиброня». Или «Фагот». Только клиенты пугаться будут, – улыбается он.
Группировка войск «Восток»