Штурмовые подразделения 10-го танкового полка «Южной» группировки войск активно используют мотоциклы для выполнения боевых задач.
В зоне СВО мотоциклы стали привычным видом транспорта. Лёгкие и манёвренные, они способны пройти там, где тяжёлая техника вязнет в грязи или оказывается слишком заметной. Эти манёвренные машины используют для доставки боеприпасов, оборудования и связи, а также для эвакуации раненых из-под огня. Скорость и мобильность нередко решают исход боевого эпизода.
Яркое, почти белое солнце плавит воздух над импровизированным треком. Вместо асфальта изрезанная колеями земля, утыканная старыми почерневшими покрышками. Пыль, поднятая только что умчавшимся байком, медленно оседала в знойном мареве. Вдалеке, у начала полосы препятствий, замер силуэт – человек и мотоцикл, сросшиеся в единое целое. Резкий, хищный профиль кроссового мотоцикла, над ним – фигура в камуфляже, запылённое лицо под балаклавой.
Мотоцикл производит впечатление дикого зверя – высокий клиренс, мощные амортизаторы, глубокий протектор, готовый цепляться за камни и рыхлую землю. На переднем щитке чёрно-белой краской выведено одно слово – «Алла».
Его мотогруппа – это служба доставки на самой острой линии. Она везёт не почту, а боеприпасы, воду, оборудование. И самое главное – вывозит раненых
Каждый раз, когда я оказывался в расположении наших войск, мне хотелось заглянуть за кулисы этой суровой мужской работы, понять, из чего сотканы характеры этих людей. Мой герой – водитель из штурмовой мотогруппы. Я попросил его проехать пару кругов помедленнее, чтобы успеть поймать кадр.
– Всё, спасибо, – кричу я, перекрывая рокот мотора.
Он кивает, глушит двигатель. Наступает тишина. Штурмовик снимает балаклаву, и я вижу обветренное лицо. Он спрыгивает с мотоцикла, подходит.
– Записывать рассказ будешь? – уточняет он.
– Да. Как тебя звать? – отвечаю ему.
– Вова, – он на секунду замолкает. – Позывной «Алла», – добавляет он.
В этом диссонансе – мужской облик, уверенные движения и нежный, почти певучий позывной – была первая загадка моего героя. Я смотрел на него и думал о том, какие разные дороги приводят людей сюда. У каждого своя история.
– Что побудило подписать контракт? – спрашиваю я прямо.
– Что побудило? – он усмехается, но глаза остаются серьёзными. – Стремление встать на правильный путь.
Эта фраза, сказанная без всякого пафоса, многое объясняла. За плечами у «Аллы» – служба по призыву, два года в вертолётном полку. Он хорошо знал, что такое армейская дисциплина и мужское братство. Но после армии жизнь сделала крутой вираж – гражданские профессии, быт, который засасывал, лишая прежней чёткости. Здесь же, на передовой, всё было просто и ясно: есть задача, есть товарищи, есть долг.
Мы подошли к его «железному коню». «Алла» с неожиданной для такого крепкого мужчины нежностью провёл рукой по рулю, смахивая пыль.
– Это не просто транспорт, – пояснил он. – В нём твои ноги. А иногда и спасение.
Его мотогруппа – это служба доставки на самой острой линии. Она везёт не почту, а боеприпасы, воду, оборудование. И самое главное – вывозит раненых. Когда каждая секунда на счету, а дороги разбиты в хлам и непроходимы для грузовиков, эти мотоциклы становятся единственной ниточкой жизни. Пронестись под огнём, подхватить раненого солдата и вырваться из-под обстрела, обманув пулю, – ради этого и нужны изматывающие тренировки на полигоне.
За каждым, кто здесь находится, стоит не только личная история, но и глубокое внутреннее убеждение. Для рядового с позывным «Алла» специальная военная операция – не стечение обстоятельств, а осознанный выбор, основанный на том, что он сам называет правдой, известной ему с детства.
– Я здесь не потому, что меня заставили или призвали. Я пришёл сам. Есть вещи, за которые нужно стоять до конца, – рассказывает он.
Его убеждения выкованы личными воспоминаниями и семейной историей. В Донбассе живёт его родная тётя, и он с детства был свидетелем нараставшего отчуждения. Он вспоминает, как ещё в начале 1990-х, приезжая с родителями к родственникам, слышал разговоры взрослых о том, что отношение к русским здесь уже тогда было не очень.
– Я помню эти поездки к морю. Взрослые думали, я не слушаю, но я всё слышал. О москалях, о том, что мы тут гости. Уже тогда, в детстве, я не понимал: почему мы гости на своей же земле? – вспоминает он.
Поэтому, когда весной 2014 года после смены власти в Киеве в Донбассе начались протесты, переросшие в вооружённое противостояние, политику, которую киевские власти проводили по отношению к жителям Донбасса, он воспринял как планомерное уничтожение мирного населения.
– Когда в 2014-м всё началось, тётка звонила в слезах. Рассказывала, как бомбят их города, как гибнут соседи. По украинским телеканалам говорили о какой-то «антитеррористической операции», а для меня это был просто расстрел родных, – продолжает он.
Эти детские впечатления, наложенные на события последних лет, сформировали в нём твёрдое убеждение:
– Для меня нет полутонов. Есть наши, кого я защищаю, и есть те, кто пришёл на нашу землю с оружием.
Я смотрю на него и думаю, что этот парень с позывным «Алла» нашёл свой путь. Трудный, опасный, но честный.
– Спасибо тебе, – говорю я.
– Да не за что, – отзывается он.
И снова надевает балаклаву. Секунда – и рёв мотора разрывает тишину полигона. Резкий разворот, фонтан пыли из-под заднего колеса, и мотоцикл пулей срывается с места. Это примета нового времени.
Группировка войск «Южная»