На психологической полосе учат не бояться, а действовать осмысленно
Есть мишени, которые не поразить пулей. Есть враг, которого не увидишь в прицел. Он в сознании, его оружие – страх, а его главная цель – воля. С ним сталкивается каждый, кто впервые оказывается под огнём. Парализующий ужас, заставляющий забыть все уставные нормы, пробуждает инстинкт самосохранения. От этого противника не спрятаться в окопе и не прикрыться бронежилетом. Единственная защита – подготовленная, закалённая психика. Именно здесь, в тыловом районе, на специальной психологической полосе и идёт эта критически важная работа. Изо дня в день инструкторы, прошедшие через десятки боёв, учат штурмовиков не только преодолевать препятствия, но и управлять эмоциями, думать и действовать, когда инстинкты вопят о бегстве.
Влажные земляные комья градом падают с неба на развороченную после очередного взрыва светошумовой гранаты землю. Воздух густой, пахнет гарью и взрывчаткой. Из-за груды бетонных плит, имитирующих разрушенное здание, появляются двое. Они стремительно перемещаются от укрытия к укрытию, их движения выверенные, но дыхание сдавленное, учащённое. За ними не спеша следует ещё одна фигура. Высокий, подтянутый мужчина в потёртой форме. Он не бежит, но его внимание как сканер, он фиксирует каждый неверный шаг, лишнюю секундную задержку.
– Стоп, – его голос негромкий, слегка хрипловатый, но режет шумовую завесу тренировки точнее командирского крика. Двое замирают.
– Сапог. Левый. Командир группы – «триста», наступил на «Лепесток».
Обучаемый опускает взгляд. Его нога в нескольких миллиметрах от муляжа мины.
– В городе, на развалинах, это смерть, – говорит инструктор без упрёка, констатируя факт. – Сейчас ты получил не только ранение, сейчас ты подвёл своего товарища, а может, даже сорвал штурм. К тому ещё и шнурки развязаны. Устранить!
Пока солдат на колене возится со шнурками, его напарник нервно переносит вес с ноги на ногу, озираясь по сторонам. Он ждёт продолжения атаки, свиста пуль, которых нет.
– Ты чего вертишься? – инструктор поворачивается к нему. – Твоя задача сейчас – не о шнурках его думать, а сектор держать. Ты должен видеть всё, что происходит слева, пока он занимается своим делом. Вы пара. Это не значит, что вы делаете одно дело. Это значит, что вы делаете два разных дела, которые складываются в одно общее.
Позывной этого человека – «Тура». Он инструктор по психологической подготовке. А эти 14 модулей, растянувшихся на несколько сотен метров, – его детище, психологическая полоса. Место, где учат не стрелять. Здесь учат думать под давлением. Здесь учат побеждать собственный страх.
«Тура» пришёл на службу по контракту почти 20 лет назад, движимый чувством, которое для многих стало абстрактным понятием, но для него было таким же реальным, как земля под ногами. Дед-фронтовик буквально записал чувство патриотизма на подкорку ещё юного «Туры». Герой Великой Отечественной войны не читал лекций о любви к Родине. Он просто жил с ней в ладу. Он знал каждую тропинку в родном лесу, каждое дерево, каждый ручей. Он учил внука, как читать следы, как слушать ветер, как понимать язык природы. Он говорил: «Земля – она живая, именно она помогла нам победить фашиста. Она тебя кормит, поит, греет. И ты за это ей в ответе».
Именно это простое чувство ответственности за свою землю, за своих людей и привело его в армию. Сначала была Чечня, потом другие горячие точки. Он прошёл путь от рядового стрелка до командира отделения, а затем и взвода. Он узнал, что такое настоящий бой, когда мир сужается до прицела автомата, а время течёт иначе. Он видел, как страх парализует новичков и как опытные воины учатся им управлять. Он понял, что противник боится не того, кто громко кричит «Ура!», а того, кто умеет думать.
Психологическая полоса – не спортивная площадка. Это тщательно спроектированный симулятор боевого стресса
После одного тяжёлого боя командование предложило ему перейти на инструкторскую работу, передавать свой колоссальный опыт новобранцам. «Тура» согласился. Он увидел в этом новый фронт. Фронт, где можно спасти больше жизней, чем в десятке боёв, научив человека не слепой отваге, а трезвому расчёту и самообладанию.
– Любой, даже самый храбрый человек боится опасности, это нормальная физиологическая реакция,– говорит «Тура», наблюдая, как следующая пара штурмовиков пробирается через узкий, полузаваленный подземный лаз, один из модулей полосы. – Страх – это нормально. Это инстинкт. Проблема не в страхе, а в том, что он делает с твоей головой. Одних он заставляет лезть на рожон, других – вжиматься в землю. Наша задача – показать, что есть третий путь. Думать и действовать, несмотря на страх. Приручить его, этот страх.
Психологическая полоса – не спортивная площадка. Это тщательно спроектированный симулятор боевого стресса. Здесь нет физически невозможных препятствий. Есть те, что бьют по психике. Узкие, тёмные тоннели, где срабатывает клаустрофобия. Шаткие переходы над глубокими ямами, вызывающие страх высоты. Внезапные хлопки, вспышки, дым, создающие эффект неожиданности. Препятствия, которые нужно преодолевать только в паре, доверяя напарнику. Рвы, заполненные холодной водой, которая заставляет зубы выдавать барабанную дробь.
– Самый опасный враг на войне – не тот, что в окопе напротив, – говорит «Тура», подходя к группе военнослужащих, только что завершивших прохождение. Они сидят на корточках, пьют воду, у них дрожат руки. – Самый опасный враг – это паника. Она отключает логику, заставляет забыть всё, чему учили. Здесь мы эту панику вызываем искусственно. Умышленно. Чтобы они к ней привыкли. Чтобы, столкнувшись с ней в реальности, штурмовики сказали: «А, это опять ты. Я тебя знаю».
Он подзывает к себе одного из новобранцев, который в тоннеле на секунду запаниковал и попятился назад после имитации подрыва снаряда.
– Что случилось там? – спрашивает «Тура» без предисловий.
– Темнота, товарищ инструктор. И на грудь давит. Показалось, что сейчас обвалится.
– Ничего не давит, – спокойно отвечает «Тура». – Конструкция надёжная. Ты это знал?
– Так точно.
– Но твоё тело тебе не поверило. Оно решило, что ты в ловушке. Значит, в следующий раз, прежде чем залезть, потрогай перекрытия, оцени визуально. Не убедишь голову – убеди тело через действия. Дай ему тактильные доказательства. Понятно?
– Так точно.
– Хорошо. В следующем заходе будешь первым.
Общение «Туры» с новобранцами – это не набор команд. Это короткие, точные вводные и объяснения, работающие с подсознанием. Он не говорит «не бойся». Он говорит «смотри под ноги». Он не говорит «доверяй напарнику». Он говорит «ты отвечаешь за его правый фланг».
Вот группа отрабатывает штурм условной огневой точки. Они должны скрытно подобраться, забросать её гранатами и стремительно атаковать. Первая попытка срывается – солдаты поднимаются в атаку слишком поздно, давая противнику время на реакцию.
– Слишком медленно, – останавливает их «Тура». – Между взрывом и вашим появлением перед окопом – не больше двух секунд. Вы должны вынырнуть из дыма. Скорость – это ваше преимущество. Противник должен открывать глаза и уже видеть вас. Не понимать, откуда вы взялись. Не давайте ему времени на осмысление. Ещё раз на исходную!
Отработка идёт снова и снова. «Тура» не кричит. Он поправляет, как опытный тренер поправляет технику спортсмена. «Корпус ниже», «Граната по навесной, чтобы с рикошетом», «Не бегите друг за другом, расходитесь веером, усложняйте врагу прицеливание».
В небольшом блиндаже, где живет «Тура», на столе – книга по военной психологии, старая, ещё советских времён, с закладками на полях.
– Главная ошибка, которую я вижу снова и снова, – говорит он, заваривая чай в походном термосе, – это желание сделать всё быстро, но бездумно. Бегут, спешат, суетятся. А боевые действия не всегда требуют напора. Они зачастую требуют терпения. Лучше потратить лишние пять минут на скрытное перемещение, чем пять секунд на героический бросок, который станет последним. Я стараюсь учить их замедлять внутреннее время. В критической ситуации секунда растягивается. И в эту растянутую секунду нужно успеть принять три-четыре решения. Это и есть выживание в бою.
На вопрос, что даёт ему силы заниматься этой тяжёлой работой, он на мгновение задумывается.
– Я веду их туда, – кивает он в сторону, – где за холмом слышны далёкие раскаты артиллерии, – и я же должен привести их обратно. Когда ко мне подходит штурмовик после ротации и говорит: «Товарищ инструктор, а там, в городе, всё было точно, как вы говорили. Я вспомнил, и сработало…» – Он делает паузу. – Это значит, что я свой долг перед ними выполнил. И перед теми, кто меня сюда направил.
Он выходит из палатки. На полосе уже занимается следующая группа. Снова взрывы, крики, пыль. «Тура» поправляет разгрузку и неспешной, твёрдой походкой идёт к своему «полю боя»…
Группировка войск «Запад»