Расчёты FPV-дронов отряда «Контора» 375-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона ежедневно наносят большой урон противнику.
Не рокот моторов и не скрежет гусениц зачастую определяют ритм боя на передовой. Его задаёт тонкий, навязчивый, как комариный писк, звук, за которым с неба приходит разрушение. В ремонтной мастерской, больше похожей на современную лабораторию, рождаются «Молнии». И здесь, среди паяльников, проводов и корпусов беспилотников, несёт службу человек с позывным «Гудок».
Ему нет и тридцати, в гражданской жизни он был инженером-механиком, работал с двигателями внутреннего сгорания. Теперь собирает иные агрегаты, которые способны длинной рукой достать врага за десятки километров. Алексей, а для всех здесь просто «Гудок», пришёл в зону СВО осенью 2022-го. Не по повестке, а по зову сердца. Оставил любимое место работы в провинциальном городке, жену с маленькой дочкой и стал защитником Отечества.
– Не мог иначе, – говорит он, зачищая контакты аккумулятора. – Смотрел новости, видел, что творят ВСУ. Внутри всё перевернулось. Решил, что мои руки здесь нужнее.
Инженерная смекалка и золотые руки гражданского специалиста оказались бесценными на новом поприще – в противостоянии дронов.
Именно расчёты FPV-беспилотников «Молния» 375-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона становятся всё более грозной силой, ломающей планы противника.
Недавно группа, в которую входит «Гудок», в прямом смысле слова стёрла с лица земли хорошо укреплённый опорный пункт ВСУ, который долгое время сковывал действия наших штурмовых подразделений на купянском направлении.
– Обычный коптер – это, можно сказать, глаза. А наша «Молния» – это кулак, – не отрываясь от монитора, поясняет Алексей. – Одно из главных отличий – это многофункциональность этого БпЛА. Мы его собираем под каждую конкретную задачу. Как подбирали раньше запчасти для иномарки, так теперь подбираем боевую часть.
Благодаря особой конструкции эти беспилотники могут нести куда более серьёзную ношу, чем их собратья. Это уже не только осколочный заряд, это целый арсенал: от кумулятивных головных частей для работы по легкобронированной технике до мощных фугасов, способных вскрывать укрепления
Процесс рождения такой «Молнии» действительно сродни созданию чего-то нового. Всё начинается здесь, в мастерской, где на столах, заставленных паяльными станциями, аккумуляторами и микросхемами, создаются конструкции из алюминия и пластика. Каждый аппарат – индивидуальность. Его собирают, проверяют двигатели, тестируют связь, прошивают мозги. Потом самое главное – оснащение. Благодаря особой конструкции эти беспилотники могут нести куда более серьёзную ношу, чем их собратья. Это уже не только осколочный заряд, это целый арсенал: от кумулятивных головных частей для работы по легкобронированной технике до мощных фугасов, способных вскрывать укрепления.
– Вот этот красавец, – «Гудок» бережно проводит пальцем по ребристой обшивке одного из дронов, – сегодня пойдёт по бетону. У них там дот, пехота наша пройти не может. Нужно сделать в нём окно. Ставим термобар для полной уверенности. После такого «привета» от «Молнии» они там не задержатся.
Когда аппарат готов, заряжен снарядом и прошёл последнюю проверку, начинается его путь к цели. Оператор и его помощник развёртывают ретранслятор, обеспечивающий стабильную связь на всём маршруте. Выбирается стартовая позиция – часто в укрытии, в нескольких десятках километров от линии фронта. Запуск – с катапульты, резкий, стремительный. И далее – долгие минуты напряжённого полёта, когда оператор, вглядываясь в экран очков, ведёт свой аппарат через лесные массивы, вдоль русел рек, маскируясь под рельеф.
– Это вам не в компьютер играть, – голос Алексея становится жёстче, когда он описывает процесс. – Там ветер, помехи, их средства радиоэлектронной борьбы. Каждый полёт – это поединок. Ты и неприятель, который знает, что ты летишь, и делает всё, чтобы ты не достиг цели. Дышать забываешь. Руки мокрые. Но внутри должен быть абсолютный лёд. Одна ошибка – и всё, подранок, или того хуже, потерял аппарат, подвёл своих.
Главная задача оператора – не только довести дрон до квадрата. Нужно идентифицировать цель, часто тщательно замаскированную, выбрать оптимальный угол атаки, проигнорировать ложные тепловые сигнатуры и провести финальную стадию полёта, когда аппарат, уже обнаруженный, пикирует на цель под шквальным огнём. Эффективность этой работы сложно переоценить. FPV-дроны типа «Молнии» с высокой результативностью уничтожают огневые точки, скопления живой силы, легкобронированную технику, автомобили снабжения.
Массовое их применение кардинально меняет картину боя, расчищая путь нашей пехоте и бронетехнике.
– Был случай, – вспоминает Алексей, откладывая в сторону паяльник. – Наши «штурмы» залегли под шквальным огнём из крупнокалиберного пулемёта. К нему ни подойти, ни подъехать. Арта била, но не могла точно накрыть. Мне дали координаты. Взлетел. Вижу – амбразура, из неё строчит. Но угол сложный, за холмиком. Пришлось вести не в лоб, а сделать крюк, зайти с тыла, с пикирования. Связь то пропадала, то возвращалась. Думал, не выйдет. А в наушниках по рации: «Жми, «Гудок», жми, ребят давят!» Напряжение было колоссальным, но я поразил цель.
После выполнения боевой задачи работа начинается заново. Сборка, пайка, тесты. Война для оператора FPV – это зачастую не короткие часы атаки, а долгие, монотонные смены в полумраке мастерской, сменяющиеся минутами адреналина и колоссальной психологической нагрузки во время полёта.
– Домой тянет, конечно, – признаётся он, глядя на фото дочки. – Но сейчас моё место здесь. Пока эти жужжалки нужны, пока я могу своими руками делать такое оружие и бить им врага, я буду это делать. Чтобы моя дочь и все наши дети спокойно росли. Без всяких там неонацистов у границ.
И снова он склоняется над своим новым «проектом». В его руках – уже осколочно-фугасный снаряд. Задача – поражение живой силы противника…
Группировка войск «Запад»