Дроны стали оружием, которое изменило правила войны. Сегодня в Российской армии появились целые подразделения по использованию беспилотников.
Как работает одно из них, насколько поменялись наши «птицы» с начала СВО и смогли ли мы догнать и перегнать противника по количеству и эффективности дронов, рассказывает офицер с позывным «Гром» – командир роты БпЛА приволжского гвардейского соединения сил специального назначения.
– Павел, как вы стали командиром роты БпЛА?
– Сначала возглавлял группу спецназа. Задачи выполняли разные – брали опорники противника, проводили разведку, минировали территории. После ранения предложили перейти в роту БпЛА, которая тогда как раз создавалась в соединении. Я подумал и согласился.
Первое время, конечно, приходилось тяжело – нужно было многое изучить. Я ведь до этого работал только с «Мавиками», а тут сразу столько новой техники, личного состава. Но ничего, освоился быстро.
Работать начали уже на второй день после того, как рота оказалась в ДНР. Выполняли боевые задачи, одновременно тестировали оборудование в реальных условиях, сами его дорабатывали. Например, увеличили максимальное удаление антенны от оператора с 70 метров до полутора километров. После этого расчёты могли не опасаться попасть под удар противника, даже если тот их заметит.
Изучали, да и сейчас изучаем трофеи: «птиц», которых сбили из ружей или посадили с помощью средств РЭБ. Смотрели, какие частоты использует враг, какие новшества применяет. Если видели что-то полезное, например, возможность распылять с дрона зажигательную смесь, – сразу брали на вооружение.
– Помните первые боевые операции роты?
– Конечно, помню. Это был конец октября 2023 года, мы помогали отбить контрнаступление ВСУ под Красногоровкой. Противник изо всех сил пытался вернуть город: рвался вперёд, не жалел ни людей, ни машин. Тогда он активно использовал технику, а мы активно по ней работали. Мой взводный за один день сжёг три танка. Славная была охота!
– В начале конфликта противник, которому помогали все страны НАТО, превосходил нас по числу беспилотников. Сейчас мы догнали его?
– Не просто догнали, а перегнали. С конца весны дроны идут к нам потоком. Сегодня мы превосходим ВСУ и в числе «птиц», и в их ассортименте. У нас в арсенале полный набор инструментов: от лёгких эфпивишек, чтобы сеять страх на переднем крае противника, до средних машин, с помощью которых можно изолировать весь район боевых действий, и БпЛА самолётного типа, таких как Supercam и «Молния», для воздушной разведки и ударов в глубину обороны противника.
Впрочем, с лёгкими дронамиохотниками мы теперь работаем редко – отдали эту задачу на откуп взводам БпЛА, которые сегодня появились в каждом батальоне. А мы занимаемся более серьёзными задачами – уничтожаем тяжёлую вражескую технику, атакуем пункты временной дислокации, минируем дороги, срываем ротацию противника.
«Первой задачей роты стала оборона Красногоровки, где мы помогли отбить контрнаступление ВСУ. Работы тогда было много. Мой взводный за день сжёг три танка»
– С количеством дронов вопрос закрыт. А качество?
– Сборка машин становится всё лучше, диапазон рабочих частот шире, растут комплектации БпЛА. Если вначале у нас был один вариант сборки, то теперь их семь: четыре разных пульта управления и три вида камер. Все электрические соединения в новых беспилотниках покрыты специальным лаком. Казалось бы, мелочь, но эта мелочь заметно расширяет применение «птичек» и даёт серьёзные преимущества: они могут летать во время дождя.
Одним словом, оснащение становится лучше. И это касается не только дронов. Например, у нас появились мотоциклы и квадроциклы. Использование БпЛА даёт хороший результат, но требует ежедневного подвоза снаряжения, деталей, бензина для генераторов, которые заряжают батареи «птиц».
Теперь у нас на вооружении есть универсальные антенны, которые «бьют» на 30 километров; приборы для радиоэлектронной разведки, считывающие фон на разных частотах и помогающие найти дыры в РЭБ-сетях ВСУ, через которые мы можем провести «птичек». Главное – проникнуть хотя бы километров на десять в глубь вражеской обороны. Там намного меньше средств РЭБ, и можно спокойно работать.
– Ну и личный состав за это время, наверное, набрался опыта?
– Конечно. Теперь ребята могут, к примеру, не просто сбросить заряд рядом с целью, но и поразить её точно в десятку, даже залететь в открытый люк бронемашины. Помню, под Очеретином оператор завёл дрон-камикадзе прямо внутрь блиндажа и накрыл всех вэсэушников, которые там прятались. Когда на помощь к ним пришла группа эвакуации, отработали и по ней. Соседние подразделения открыли огонь, чтобы сбить наших «птиц», в итоге мы выявили огневые точки и накрыли их. Одним словом, досталось всем. Как результат, наши «штурмы» зашли в укрепрайон без потерь.
– Получается, теперь работать стало легче?
– С одной стороны, да. Но с другой – раньше летать было намного проще, не так распространены были средства РЭБ. Да и противник не сразу понял, что дрон – это средство не только разведки, но и доставки «подарков». Летом и в начале осени 2022 года мы хорошо кошмарили их. Я иногда даже вспоминаю то время с ностальгией (улыбается). Но ничего. Они учатся ставить помехи – мы учимся обходить их. Кошмар продолжается!