Подразделения Вооружённых Сил России продолжают успешно выполнять боевые задачи в ходе специальной военной операции.
Минобороны России опубликовало кадры боевой работы расчёта зенитного ракетного комплекса «Тор-М2У» Западного военного округа.
В ходе проведения специальной военной операции расчёты зенитных ракетных комплексов противовоздушной обороны круглосуточно продолжают обеспечивать войскам сверхнадёжный щит от нападения воздушных объектов противника.
ЗРК могут поражать в своём диапазоне высот и дальности все типы целей. Система противовоздушной обороны знает каждого «воздушного врага» в лицо – это самолёты, вертолёты, беспилотные летательные аппараты и даже баллистические ракеты.
Ежедневно днём и ночью расчёты зенитных ракетных комплексов «Тор» Западного военного округа «сканируют» небо. Как только в зону ответственности входит любой воздушный объект, который не отвечает на запрос «свой–чужой», расчёты берут его на сопровождение и готовы поразить цель.
По пересечённой местности как по асфальту «Тор-М2У» ЗВО выезжает на дежурство. Стрелять по воздушным целям комплекс способен даже с коротких остановок.
Станция обнаружения сканирует небо на 360 градусов и на расстояние больше 30 километров. Станция наведения и сопровождения автоматически определяет и захватывает наиболее опасные цели.
Основные задачи «Тора» – защита стратегически важных объектов или воинских подразделений. Одна машина может прикрыть, например, мотострелковую роту. Расчёты зенитных ракетных комплексов «Тор-М2У» прикрывают не только российские позиции на переднем крае и в тыловых районах, но и мирные населённые пункты.
Противник постоянно бессовестно работает по домам мирных жителей, объектам гражданской инфраструктуры – курятникам, свинарникам, складам, где фермеры хранят запасы корма для скота или семенной фонд. Обстрелы чаще всего ведут из реактивных систем залпового огня.
ЗРК «Тор» может стрелять одновременно по четырём целям или четырьмя ракетами по одной. Командир оценивает угрозу с помощью показателей на приборах или даже может разглядеть её в мощную камеру.
Этот ЗРК замечает даже самые мелкие объекты, и если скорость у цели небольшая, то сначала её можно разглядеть, чтобы не тратить ракеты зря.
Российские системы ПВО успешно пеленгуют и сбивают вражеские ракеты. Цель непростая, продолжают бойцы. Из-за высокой скорости – более 350 метров в секунду. Но процесс её уничтожения отработан до автоматизма и на 100 процентов результативен. Кроме боеприпасов РСЗО, «Торы» уничтожают вражеские дроны разведчиков и боевиков. Эту цель расчёты называют элементарной. Низкая скорость и понятная траектория выдаёт беспилотник противника.
Убедившись в поражении воздушных целей, боевые машины меняют огневые позиции в целях недопущения нанесения противником ответного удара.
В ходе проведения специальной военной операции «Торы» также сопровождают колонны на маршах. Комплекс, несмотря на мощную начинку, мобилен.
Расчёты зенитных ракетных комплексов «Тор-М2У» прикрывают не только российские позиции на переднем крае и в тыловых районах, но и мирные населённые пункты
Зенитный ракетный комплекс «Тор» способен преодолевать рвы до метра, при этом не теряя скорости. Он на гусеничном шасси, поэтому такая высокая проходимость. Если понадобится, зенитный ракетный комплекс на ходу может и отстреливаться. Аналогов ему не существует ни в одной другой армии мира. В зоне спецоперации и приграничных территориях «Торы» работают круглосуточно, спасая от воздушных атак боевые позиции подразделений и мирное население.
Тем временем артиллерийские расчёты 152-мм самоходных пушек «Гиацинт-С» ЦВО уничтожают артиллерийские орудия и замаскированные доты вооружённых сил Украины. Военнослужащие используют тактику кочующих орудий, благодаря высокой скорострельности пушки расчёты совершают по 5–6 выстрелов по целям украинских националистов и покидают их позиции. Корректировку огня проводят расчёты беспилотной авиации и разведывательные группы спецназа Центрального военного округа.
Во время боевой работы на переднем крае группы спецназа ЦВО вычисляют местоположение дронов украинских националистов, которые проводят разведку наших позиций и корректировку огня артиллерии. Военнослужащие применяют по беспилотникам радиоэлектронные ружья, нарушают систему управления дрона и сажают его. После этого разведчики ЦВО забирают летательный аппарат на запчасти либо уничтожают.
В свою очередь экипажи самолётов МиГ-31 выполняют задачи воздушного патрулирования в заданном районе зоны СВО. Лётный состав совершает боевые вылеты, обеспечивая прикрытие войск и объектов от ударов воздушного нападения и воздушной разведки противника. При обнаружении воздушных целей экипажи ВКС России осуществляют наведение и пуски ракет для уничтожения противника.
В рассказе Михаила Шолохова «Наука ненависти» есть такие строки: «Герасимов помолчал несколько минут, прислушиваясь к вспыхнувшей на переднем крае пулемётной перестрелке, потом, когда стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась, продолжал:
– До войны на завод к нам поступали машины из Германии. При сборке, бывало, раз по пять ощупаю каждую деталь, осмотрю её со всех сторон. Ничего не скажешь – умные руки эти машины делали. Книги немецких писателей читал и любил и как-то привык с уважением относиться к немецкому народу. Правда, иной раз обидно становилось за то, что такой трудолюбивый и талантливый народ терпит у себя самый паскудный гитлеровский режим, но это было в конце концов их дело.
Потом началась война в Западной Европе…
И вот еду я на фронт и думаю: техника у немцев сильная, армия – тоже ничего себе. Чёрт возьми, с таким противником даже интересно подраться и наломать ему бока. Мы-то тоже к сорок первому году были не лыком шиты. Признаться, особой честности я от этого противника не ждал, какая уж там честность, когда имеешь дело с фашизмом, но никогда не думал, что придётся воевать с такой бессовестной сволочью, какой оказалась армия Гитлера. Ну, да об этом после…
В конце июля наша часть прибыла на фронт. В бой вступили двадцать седьмого рано утром. Сначала, в новинку-то, было страшновато малость. Миномётами сильно они нас одолевали, но к вечеру освоились мы немного и дали им по зубам, выбили из одной деревушки. В этом же бою захватили мы группу, человек в пятнадцать, пленных. Помню, как сейчас; привели их, испуганных, бледных; бойцы мои к этому времени остыли от боя, и вот каждый из них тащит пленным всё, что может: кто – котелок щей, кто – табаку или папирос, кто – чаем угощает. По спинам их похлопывают, «камрадами» называют: за что, мол, воюете, камрады?
А один боец-кадровик смотрел-смотрел на эту трогательную картину и говорит: «Слюни вы распустили с этими «друзьями». Здесь они все камрады, а вы бы посмотрели, что эти камрады делают там, за линией фронта, и как они с нашими ранеными и с мирным населением обращаются». Сказал, словно ушат холодной воды на нас вылил, и ушёл.
Вскоре перешли мы в наступление и тут действительно насмотрелись… Сожжённые дотла деревни, сотни расстрелянных женщин, детей, стариков, изуродованные трупы попавших в плен красноармейцев, изнасилованные и зверски убитые женщины, девушки и девочки-подростки…»