Его заключил военный профессионал после тяжёлого ранения в спецоперации.
Военную службу Сергей Михайлов начинал срочником. И считает, что ему очень повезло, что военкомат направил его в Военно-Морской Флот. На тральщик в Новороссийск он попал служить без учебки, но специальность корабельную освоил быстро и основательно. Поэтому, когда пришло время увольняться в запас, командир корабля предложил старшему матросу Михайлову заключить контракт. Сергей охотно согласился.
С таким же чувством и служил дальше, при этом ещё получил и среднее специальное образование. Когда в военно-морскую базу пришёл новый патрульный корабль, Михайлову предложили на нём новую интересную должность. И хотя выходов в море стало в несколько раз больше, патрульная служба пришлась ему по душе. А с хорошим настроем и дело спорится: Михайлову присвоили мичманское звание, успехи в службе отметили медалью. Во время Крымской весны их экипаж патрулировал побережье полуострова – существовала реальная угроза десанта укронацистов. В общем, сейчас Сергей вспоминает корабельную службу с ностальгической теплотой. Но молодости свойственно стремление к неизведанной жизни. Друг открыл риелторскую фирму и предложил сотрудничество, намекнул, что есть возможность заниматься любимым хоккеем.
С началом спецоперации запало Сергею в душу щемящее чувство – ребята там воюют, а мы как бы в стороне отсиживаемся. А тут ещё пришла горькая весть – погиб его бывший командир корабля, которого он не просто уважал, а считал для себя образцом военного
профессионала.
В военкомате пошли навстречу, без всякой волокиты направили «за ленточку». Там краткая, но ёмкая подготовка по штурмовым наукам в застройках, лесополосе и на открытой местности, и вперёд – на линию боевого соприкосновения прославленной 150-й гвардейской мотострелковой дивизии, бойцы которой в 45-м подняли Знамя Победы над рейхстагом. Кстати, и оба деда Сергея, и даже бабушки победу тоже на фронте приближали как могли. С июня 2022 года прапорщик Михайлов – заместитель командира штурмового взвода с позывным «Моряк». Кто хоть раз штурмовал опорник укронацистов, тот знает, что это такое, кому не довелось – тот вряд ли может себе представить, как выживают солдаты в подобной жестокой огненной кутерьме.
– Если кто-то скажет, что под огнём страха нет, это чистой воды лукавство, – говорит Сергей, приглаживая серебристый вихор в своих рыжеватого отлива волосах. – Страх иногда загустевает до ужаса, когда отовсюду летят пули, рвутся снаряды, мины, а сверху тебя выцеливает убийца-дрон. Это – нормальная реакция живого человека, и нет смысла что-то здесь выдумывать. Смерть или ранение товарищей хлестали по нервам нещадно. Были случаи, что, увидев такое, солдат не мог пойти на штурм – колени подкашивались. Мы не осуждали его. Психика ведь у всех разная. У меня страх иногда переходил в ярость, которая бросала вперёд, от укрытия к укрытию. А порою я его подавлял простейшей молитвой: «Господи, спаси!», повторяемой на каждом шагу штурма. И ведь спасала. До поры до времени.
И времени такого было отпущено воину во Христе Сергию неполных три месяца. 24 августа под Марьинкой на донецком участке боёв его штурмовая группа под танковым и артиллерийским обстрелом целый день выбивала укров из опорника в полуразрушенном доме. Закончив дело, восемь бойцов возвращались в тыловой район своего подразделения. И тут над их головами прожужжала «птичка».
– Когда дрон улетел, мы повеселели, подумали, что пронесло, – вспоминает тот кардинально изменивший жизнь день Сергей Михайлов. – Но когда стали переходить шоссе, нашу группу плотным прицельным огнём накрыли сразу несколько миномётов. Скорее всего, стреляли из польского миномёта – радиус поражения у него небольшой, но выстрелов и пролёта мин не слышно. А разрывов сразу было несколько. От асфальта осколки рикошетило во все стороны. Ребята мои падали как подкошенные. Как оказалось, пятеро получили серьёзные ранения. После «моего» разрыва мины я ничего не почувствовал, наверное, это был шок.
Кто хоть раз штурмовал вражеский опорник, тот знает, что это такое, кому не довелось – тот вряд ли может себе представить, как выживают солдаты в подобной огненной кутерьме
Говорят, у человека перед смертью вся жизнь перед глазами пробегает. У Сергея так и было в тот момент, как фильм ускоренной прокрутки: первый раз в первый класс с букетом разноцветных ярких астр, школьная хоккейная команда на замёрзшем пруду чувашского посёлка Ибреси, уставшая после работы мама, улыбающиеся младшие братишка с сестрёнкой, выпускной школьный вальс, первый шаг на палубу тральщика, шашлыки на новороссийском морском берегу под ароматное «Абрау-Дюрсо», военкомат, первый бой на земле Донбасса. Пожалуй, если бы потом ему захотелось весь этот «фильм» изложить на бумаге, школьной тетрадки не хватило бы. Тогда же достаточно было одного взгляда, чтобы понять – ноги ниже колена нет. Кровь из культи пульсирует, пропитывая лоскуты штанины. Быстро рванул из кармана на левой руке жгут и стянул им остаток ноги выше колена. Распаковал перевязочный турникет и наложил его на рану. Но тут ещё один взрыв посёк Сергею осколками левую ногу и пробил бронежилет на спине. Когда сознание начало туманиться, подоспели ребята из их роты, вкололи обезболивающее, уложили на носилки и бегом понесли из-под огня. «Не спи, «Моряк», а то замёрзнешь!» – взбадривал прапорщика один из них, стараясь удерживать Сергея по эту сторону сознания. Успели, донесли. Батальонные и полковые медики сделали всё что могли и отправили Михайлова в донецкую больницу, оттуда после стабилизации состояния – переправка в ростовский госпиталь. Ещё несколько операций Сергею пришлось перенести в Центральном военно-клиническом госпитале имени А.А. Вишневского в Москве. Сергей сразу решил для себя, что жизнь продолжается. Конечно, она несколько иная, где надо ставить перед собой другие цели.
В отпуск по ранению он приехал, чуть прихрамывая на правую ногу. В семье не знали, что он воевал в Донбассе. Брат уходил на срочную службу, и дополнительные переживания маме, решил старший сын, были ни к чему. Когда он показал родным свой протез, мама и сестрёнка расплакались. Но Сергей успокоил их, дескать, всё уже позади, будем жить!
А жизнь свою Сергей Михайлов уже не представлял без военной службы. И ему пошли навстречу – определили на должность в военкомате, куда в скором времени пришла и награда – медаль «За отвагу» – за тот самый последний для него бой. Ритму жизни, который выбрал молодой ветеран боевых действий, могли бы позавидовать многие его сверстники. Он дистанционно учится в Курском финансово-экономическом институте. Почти всё свободное от службы и учёбы время посвящает тренировкам в составе хоккейной команды «Шторм». Протез у него не спортивный, а обычный, весь потенциал нападающего в игре не позволяет реализовать, но Сергей уверен, что и эту ситуацию с помощью друзей он преодолеет. Яркими эмоциями была отмечена встреча в телестудии с однополчанами, разделившими боевую судьбу под Марьинкой. Телевизионщики собрали всех пятерых бойцов, которые пострадали в тот день от вражьего миномётного обстрела. Жизнь разбросала парней: Сергей служит в Новороссийске, кто-то вернулся на родину во Владивосток, один – в Москве, а двое после лечения вернулись в районы боевых действий спецоперации. Но все они были очень рады вновь увидеться. По программе реабилитации Народного фронта Михайлов впервые в жизни смог увидеть парад в честь Дня Победы с трибуны на Красной площади. В окружении ветеранов Великой Отечественной войны и участников спецоперации получил волнующие впечатления от увиденного. И, как он признаётся, возникла мысль снова отправиться в Донбасс. Конечно, с протезом для штурмовых дел он уже не годен. Но если потребуются люди с боевым опытом, чтобы передать его молодым бойцам, почему бы и не вернуться туда?
Вот такая история обычного российского парня, который в трудную для страны пору добровольно вернулся к военной профессии, и, даже пережив тяжёлое ранение и связанное с ним потрясение, не утратил силы духа, сделал всё, чтобы снова стать в строй. Вернулся он и в насыщенную яркими впечатлениями жизнь активного молодого человека. Вот только день рождения он теперь отмечает скромно, без шумных застолий. Да и другие праздники отмечать с весельем нет у Сергея настроения. Не до праздников нынче, считает он, ведь где-то на линии боёв ребята отдают жизнь во имя нашей общей победы.