Младший сержант рассказал о жизненном пути от офисного менеджера до пилота современного БпЛА.
Сергей Неунылов, оператор-сапёр роты специального минирования 45-й отдельной инженерной бригады, за две недели интенсивной боевой работы на купянском направлении уничтожил две станции РЭБ противника, гараж с пикапом, бронетранспортёр М113 и танк «Леопард». За успешное огневое поражение вражеской бронетехники оператор награждён орденом Мужества.
Сергей не планировал стать военнослужащим. Он родился и вырос в Москве в семье инженеров. Отец и мать всю жизнь проработали в гражданской авиации – проектировали, считали, чертили. После школы он поступил в Московский авиационный институт. Седьмой факультет – робототехнические и интеллектуальные системы. Специализация – проектирование подвесок для летательных аппаратов. Сергей старался, вникал в чертежи, учил сопромат, но со временем почувствовал: наука – не его призвание. Душа требовала более практических дел, а не расчётов.
– Недоучился, признаю честно, – говорит он сейчас. – Интереса большого не было. Я понял, что хочу другой жизни. Но авиационная база осталась. Потом она очень пригодилась.
Службу по призыву Сергей проходил в войсках радиационной, химической и биологической защиты. Место службы – Московская область, деревня Буньково. Там он получил первую настоящую армейскую закалку, научился носить общевойсковой защитный комплект, действовать в условиях заражения, работать в противогазе. Уволился в запас младшим сержантом.
Гражданка встретила его офисной суетой. Он ушёл в продажи. Работал в нескольких компаниях, постепенно рос в должности. Последнее место – один из ведущих сотовых операторов России, где он семь лет руководил офисом продаж. Управлял коллективом, решал кадровые вопросы, выполнял планы. Всё было предсказуемо, размеренно, безопасно. Но события 2022 года перевернули его жизнь.
– Я следил за ходом специальной военной операции с первых дней, – вспоминает Сергей. – Понимал, что там нужны умельцы. Не просто солдаты, а подготовленные специалисты. Я же служил, знаю армию изнутри. И принял решение подписать контракт. Чтобы личным участием помочь ребятам на фронте.
Так младший сержант запаса отправился в военкомат, подписал контракт и попал в 45-ю отдельную инженерную бригаду. Сначала Сергей служил сапёром. Инженерный батальон заграждений – это серьёзная школа. Мины, фугасы, растяжки, разминирование, минирование, работа с взрывчаткой. Всё требует внимания, аккуратности, холодной головы.
Но технический прогресс не стоит на месте. В бригаду поступили FPV-дроны, и командование предложило наиболее подготовленным военнослужащим пройти переобучение. Сергей, имея за плечами авиационный институт, согласился сразу. Он быстро освоил управление дронами-камикадзе.
Следующие восемь месяцев Сергей работал на FPV-дронах – занимался минированием с воздуха. Его дроны сбрасывали взрывные устройства на дороги в глубоком тылу противника. Это сложная и опасная работа. Нужно точно рассчитать высоту, скорость, ветер, чтобы груз упал именно туда, куда нужно.
– Мы работали плодотворно, – говорит он. – Перекрывали дороги – лишили врага подвоза боеприпасов, топлива, продовольствия. Тактика простая, но эффективная.
В один из боевых выходов Сергей получил ранение. Его эвакуировали, оказали помощь, отправили на лечение. В госпитале он провёл несколько недель, восстанавливался, набирался сил. Мыслей об увольнении не было ни разу.
Три попадания «Молний» с боевыми частями весом до восьми килограммов каждая превратили капонир в котлован. Танк воспламенился, затем раздались вторичные взрывы – детонировал боекомплект. «Леопард» сгорел полностью, как потом подтвердил объективный контроль с воздуха
После выписки в его подразделении как раз формировали новые расчёты для ударных беспилотников типа «Молния-2». Аппарат большой, серьёзный, с мощной полезной нагрузкой. Обучение длилось всего десять дней – для опытных пилотов с боевым опытом.
– На курсах нас сразу предупредили, что «Молния» – это не FPV. У неё другие габариты, другая аэродинамика, другая тактика применения, – поясняет младший сержант. – Если маленький дрон может маневрировать, то тактика применения этой «птички» совершенно другая.
Со слов Сергея, первые задачи давались очень тяжело. Он привык к манёвренным FPV-дронам, а тут – тяжёлый самолёт.
Но опыт – дело наживное. С каждым вылетом Сергей лучше чувствовал машину, привыкал к её поведению в воздухе, учился использовать различные погодные условия в свою пользу.
– Объясню просто, – говорит оператор. – Если взлетаешь против ветра, подъёмная сила ниже, можно брать только шесть килограммов взрывчатки. А если ветер дует в спину, попутный, то подъёмная сила выше, снаряжаем до восьми.
Постепенно пришла уверенность, а затем и первые победы. Но для этого нужно было наладить взаимодействие с разведкой. Работа расчёта ударных беспилотников невозможна без точного целеуказания.
– Дивизия даёт объективный контроль. То есть сначала цель находят, определяют её координаты, потом передают нам, – рассказывает Сергей. – Вся местность на наших картах разбита на точки разного цвета. Нам говорят: «Такая-то точка такого-то цвета». Мы сразу видим, где искать.
Ориентирование занимает примерно минуту. Расчёт смотрит на картинку с камер разведки: что именно находится в указанной точке. Это может быть замаскированный в кустах танк, движущийся пикап, бронетранспортёр, замаскированная артиллерийская позиция или стационарная станция РЭБ.
Процесс запуска отлажен до автоматизма. Каждый делает своё. Сергей подготавливает «птичку»: прошивает, настраивает параметры оборотов двигателя, которые обеспечивают стабильный полёт, проверяет системы управления, рули, аккумуляторы. Его напарник-сапёр снаряжает боевую часть, закрепляет её в корпусе, ставит аппарат на пусковую установку, взводит и даёт сигнал готовности.
Самый яркий эпизод боевой работы случился на купянском направлении. Противник начал отступать, бросая позиции. Пехота врага отходила, пытаясь закрепиться на новых рубежах. Наши подразделения преследовали, расширяли зону контроля, приближались к тыловым объектам противника.
– И как раз в это время мы, операторы, начали подбираться к артиллерии и замаскированным закрытым огневым позициям, – рассказывает Сергей. – Надо было уничтожать огневые средства, которые прикрывали отход противника. Иначе они остановили бы наше наступление артиллерийским огнём.
Разведка дивизии работала круглосуточно. На одном из снимков заметили подозрительный объект. Это был капонир – укреплённое укрытие для бронетехники, оборудованное в складках местности. Внутри, как выяснилось позже, находился немецкий танк «Леопард».
– Он работал с закрытой огневой позиции, – продолжает младший сержант. – Выезжал из капонира, делал несколько выстрелов по нашим позициям и сразу заезжал обратно. Мы видели его выезды, засекали время, но добраться до него было сложно. Он был хорошо укрыт.
Когда стало ясно, что танк – ключевая цель, мешающая продвижению, командование поставило конкретную задачу расчёту Неунылова. Сергей и его напарник подготовили три «Молнии» подряд. Это был массированный удар, чтобы гарантированно поразить бронированную цель.
– Первый аппарат пошёл на цель, – вспоминает боец. – Мы видели, как он врезался в объект. Но танк стоял в капонире, и часть поражающей силы ушла в стороны. Поняли: нужно бить ещё. Запустили второй. Он тоже попал. Запустили третий.
Три попадания «Молний» с боевыми частями весом около восьми килограммов каждая превратили капонир в котлован. Танк воспламенился, затем раздались вторичные взрывы – детонировал боекомплект. «Леопард» сгорел полностью, как потом подтвердил объективный контроль с воздуха.
– Мы всё раздолбили, – говорит Неунылов. – Там ничего не осталось. Только груда металла. Танк был уничтожен.
Уничтожение «Леопарда» стало кульминацией, но не единственным успехом расчёта. За те две недели на счету у Сергея и его напарника оказались и другие цели.
Первой была поражена бронемашина М113 – американский гусеничный бронетранспортёр, широко применяемый противником для перевозки личного состава. Разведка засекла его движение по грунтовой дороге в прифронтовой зоне. «Молния» взлетела, навелась и поразила цель прямым попаданием. Бронемашина загорелась, экипаж покинул её, техника была потеряна безвозвратно.
Затем уничтожили две станции радиоэлектронной борьбы. Это были мобильные комплексы, которые глушили сигналы наших беспилотников, затрудняли наведение, сбивали навигацию. Такие объекты – приоритет номер один. Подавить средства РЭБ – значит открыть небо для всей нашей авиации.
– Мы работали по «глушилкам» методично, – объясняет Сергей. – Они хорошо замаскированы, иногда просто стоят под деревьями и работают. Мы долго искали, засекали по излучению, потом наносили удар. Обе станции были уничтожены с первого захода.
Третий успех – гараж с пикапом. Противник использовал пикапы для логистики: подвоза боеприпасов, вывоза раненых, маневрирования между позициями. Командир дивизии поставил задачу перекрыть эту артерию. Расчёт Неунылова нашёл гараж на окраине населённого пункта, запустил «Молнию» и накрыл цель. Взрыв получился мощным – вместе с пикапом были уничтожены и боеприпасы, которые в нём находились.
– Всё это буквально за дней десять, – перечисляет младший сержант. – М113, две станции РЭБ, гараж с пикапом и «Леопард». Мы работали каждый день, поднимали по несколько «Молний». Это была очень интенсивная работа.
Жизнь на позиции не ограничивается вылетами. Между задачами есть время на отдых, короткие разговоры с близкими. Расчёт Неунылова обитает в блиндаже, оборудованном в лесополосе. Спальные мешки, печка-буржуйка, ящики с боеприпасами, стол для сборки дронов. Скромно, но приемлемо для боевых условий.
Связь с домом поддерживает по телефону. Мама волнуется, конечно. Каждый раз просит беречь себя. Сергей успокаивает: «Всё нормально, мам. Я осторожен».
За две недели его расчёт уничтожил технику противника на десятки миллионов долларов. Но важнее денег – сохранённые жизни наших солдат. Каждый уничтоженный «Леопард», каждая подавленная станция РЭБ – это шанс для пехоты продвинуться вперёд с меньшими потерями. Это конкретная, осязаемая помощь передовым подразделениям.
Группировка войск «Запад»