Всё меньше солдат готовы до конца воевать за киевский режим.
На линии боевого соприкосновения очень быстро приходит понимание истинной картины. Среди граждан Украины самых разных возрастов, которых «забрили» против их воли в солдаты, всё больше и больше тех, кто просто не хочет воевать с Российской армией. Таких военнослужащих заботит только одно – сохранить жизнь и вернуться домой. Именно поэтому они при первой возможности сдаются в плен.
Пленный военнослужащий Владимир Гаврошенко служил в 151-й отдельной механизированной бригаде ВСУ. Он рассказал, как ему – инвалиду пришлось избегать мобилизации несколько раз, но в конечном итоге ТЦК добился своего.
– Давали повестку четыре раза, я не ездил туда. Они приехали, опять дали повестку и сказали, что необходимо обновить данные. Поехал я проходить комиссию, и меня сразу загребли. Взяли в армию без трёх пальцев, я стрелять не мог, – говорит он.
Пленный также высказался по поводу командования, которое никак не может наиграться в «войнушку», сидя в глубоком тылу. Рассказал об отношении простого личного состава, который старается любыми способами убежать и сохранить свою жизнь.
– Убегать от тэцэкашников, не идти сюда. Пусть ТЦК сюда идёт. Но они пацанов рабочих ловят и сюда. А тем, кто уже служит, – бежать домой, – такой совет дал Владимир для граждан Украины.
Военнопленный Евгений Хотенко по воинской специальности оператор противотанкового ракетного комплекса. Как и когда он получил эту специальность – непонятно, поскольку сам военный уверяет, что был мобилизован летом 2022 года и до определённого времени сидел в тылу. Утверждает, что срочную службу не служил, в АТО не участвовал и в учебном подразделении провёл минимум времени. Хотенко говорит, что его подразделение должно было эксплуатировать франко-германский переносной противотанковый ракетный комплекс «Милан». Но ракет на эти ПТРК не было, поэтому новобранцам просто один раз показали, как он стреляет.
Подразделение, в котором Хотенко коротал время в тылу, он не считает боеспособным, поскольку в составе были только возрастные военнослужащие от 40 лет. В плен Евгений Хотенко попал в Курской области, куда якобы прибыл по незнанию, так как командиры обещали отправить его с товарищами в Сумскую область. Если опустить географические казусы, то получается, что Хотенко отстал от своей группы, заблудился и попал в руки российских бойцов, чему очень рад. И пока украинский военный в плену получает стабильное питание, медобслуживание, сигареты, он призывает своих сослуживцев думать головой и следовать его примеру, поскольку понимает, что свои преступления ВСУ творят на чужой земле и этого им никто не простит.
При подготовке этого материала вспомнилось произведение Григория Бакланова «Июль 41 года», в котором есть такие строки: «Пленные немцы, человек тридцать, сбившись кучей, стояли посреди улицы, а вокруг толпились красноармейцы, и всё новые подбегали глядеть на них. Вид чужеземной толпы посреди деревенской улицы в непривычных глазу дымчато-серых хлопчатобумажных мундирах с тусклыми алюминиевыми пуговицами, в сапогах с короткими голенищами, из которых все они словно выросли, в кепках с несоразмерно длинными козырьками или в высоких пилотках был отталкивающе резок. Немцы глядели исподлобья, с потаённой тревогой, иные со страхом. И всё им сейчас было лишним, всё, что привлекало внимание к ним. Особенно руки, в которых они недавно ещё держали автоматы и стреляли по этим толпящимся вокруг них людям, в чьей власти теперь была и жизнь их, и смерть…
Вдруг какое-то движение произошло в толпе, все стали оглядываться, расступаться, и даже немцы, что-то почувствовав, построились тесней. По улице двигалась открытая машина командира корпуса. Перед ней расступались, и на лицах бойцов возникало то исправное строевое выражение, которое не выражает ничего, кроме знания начальства, в присутствии которого почему-то всегда вспоминаются не успехи, а все упущения и грехи.
Машина остановилась против пленных, и сразу от распахнувшейся дверцы до немцев по прямой взгляда сам собою образовался коридор. Генерал Щербатов, не вылезая из машины, смотрел на пленных тяжёлым взглядом полуприкрытых веками глаз. Он смотрел долго и молча, ни любопытства, ни интереса не было на его лице, а было что-то другое, от чего стало совсем тихо, так, что слышно было, как в опускавшихся сумерках редкие капли дождя стучат по сильно вытянутым картонным козырькам фуражек немцев. Ему не мешало и не стесняло его, что столько людей в это время смотрят на него…
– Вот так будет со всеми, – сказал Щербатов, обращаясь прямо к немцам, уверенный, что его и без переводчика поймут. – Так будет с каждым из вас! А тех, кто не сдастся на нашей земле, в землю вобьём.
Среди красноармейцев, обступивших пленных, произошло внезапное и общее душевное движение. Только что настроенные на другой лад, они теперь с радостью и презрением к немцам чувствовали, что генерал выразил именно то, что каждому из них хотелось сказать… Село это взяли уже в сумерках с налёта. В него ворвались с двух концов, и немцы, которых не успели перестрелять, бежали, остальных после переловили по огородам, в подсолнухах, и, когда вели, жители кидались на них, били всем, чем попадя, бросали комками сухой земли, плевали, норовя попасть в лицо, так что солдатам приходилось ещё и защищать их…»