На счету начальника медслужбы десантно-штурмового батальона морской пехоты – сотни спасённых жизней российских воинов.
В недавней мирной жизни он был научным сотрудником крупного научно-исследовательского центра в Москве. Сейчас – в зоне специальной военной операции. Вместе с другими медицинскими специалистами соединения морской пехоты трудится в составе медпункта, развёрнутого на незначительном удалении от линии боевого соприкосновения…
Начало разговора с журналистами прервал водитель багги. Запыхавшись, сообщил, что только что доставил сюда раненого, мчался с ним прямо через простреливаемое боевиками поле…
Раненого тут же принимают врач, фельдшер и санитары с носилками. Вчетвером спускают пациента в блиндаж, начинается осмотр. Лицо и шея пострадавшего в пыли, она почти въелась в кожу, форма и бронежилет – в пятнах крови…
Бронежилет быстро снимают в четыре руки, форму срезают медицинскими ножницами.
«Как его ранило?» – спрашивает сопровождающего Роман.
«Дрон сбросил противотанковую мину, – отвечает тот. – Его землёй засыпало, пришлось даже откапывать…»
Роман тем временем обнаружил кровоточащую рану. Оказалось, один из осколков зашёл под бронежилет.
«Ранение осколочное слепое, проникающее в полость грудной клетки с переломом ребра справа, – комментирует военный медик. – Но внутреннего кровотечения, сдавливающего лёгкое, нет, значит, грудную клетку на данном этапе дренировать не надо».
После промывания на рану накладывают специальную плёнку, чтобы избежать пневмоторакса (попадания воздуха внутрь), и перевязывают давящей повязкой. Кровотечение остановлено, начинается восполнение потерянного объёма крови. Отдельным шприцом вводится антибиотик, чтобы избежать заражения.
Спустя полчаса состояние раненого военнослужащего стабилизируется. Обезболивающее ещё действует, а значит, можно эвакуировать пострадавшего в тыловой госпиталь.
К медпункту подъезжает «буханка», окутанная масксетями, с установленной на крыше системой РЭБ против дронов противника. Раненого осторожно размещают в машине, и всё это время один из военнослужащих контролирует воздух: удары украинских беспилотников по медицинскому транспорту являются излюбленной тактикой врага.
Доктор отдаёт водителю санитарного автомобиля документ, где указаны характер ранения, время наложения повязки, схема оказанной медпомощи.
«Это чтобы врачи в госпитале быстрее сориентировались», – поясняет Роман.
Раненого в медицинский отряд специального назначения сопровождает один из санитаров. Врач же остаётся в медпункте, ведь он и его коллеги могут снова понадобиться в любой момент.
…Оканчивая школу, Роман не долго определялся с выбором профессии. Родители – врачи, всё детство мальчишка провёл среди представителей этой благородной профессии. Поступил в Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова в Москве, окончив его, прошёл ординатуру и какое-то время проработал в больнице. После этого выбрал для себя научную работу.
«Я занялся изучением препаратов в области хирургии, – рассказывает врач. – Работал в НИИ, параллельно защитил диссертацию, собирался и дальше продвигать науку, но… Началась специальная военная операция. Решил – раз Родина в опасности, значит, наука пока подождёт».
Медперсонал – одна из главных мишеней для противника.
Именно поэтому профессия военного медика на фронте требует большого мужества
Без повестки он прибыл в военкомат, подписал контракт с Минобороны России.
«Первые месяцы служил в госпитале в районе Артёмовска, – вспоминает Роман. – Как раз было время ожесточённых боёв за этот город. У нас был полноценный прифронтовой госпиталь: более сотни медиков в составе. Раненых мы принимали всего в полукилометре от ЛБС».
Главная задача медиков на передовой, отмечает Роман, – стабилизировать состояние пациента, чтобы отправить его дальше в тыл. Правда, как отмечает он, украинские боевики в нарушение всяких конвенций бьют ракетами и по госпиталям, а значит, военно-медицинские учреждения приходится отодвигать дальше от линии фронта, что увеличивает время эвакуации. То есть первую помощь нужно оказывать ещё более тщательно.
Во время боёв за Артёмовск Роман с коллегами проводили сложнейшие хирургические операции. Это был уникальный в своём роде опыт.
«Однажды к нам поступил военнослужащий с перебитой артерией на руке, – вспоминает он один из эпизодов. – Как правило, руку в таких случаях приходится ампутировать, чтобы спасти жизнь человеку. Но мы решились на сложную операцию. Из ноги пересадили кость, мышцу, артерию. В итоге не только жизнь спасли, но и руку сохранили».
После освобождения Артёмовска медиков перевели на другое направление, однако Роман попросил начальника медицинской службы группировки оставить его в окопах.
«За несколько месяцев я получил бесценный опыт спасения раненых прямо с передовой, хотелось и дальше работать в этом направлении, – объяснил он свой выбор. – Мне предложили должность командира медицинского взвода – начальника медслужбы десантно-штурмового батальона бригады морской пехоты».
В соединении доктора встретили как родного: посвятили в морские пехотинцы, подарили тельняшку и чёрный берет. Правда, головной убор на передовой у него другой – шлем. Один и для солдата-стрелка, и для врача.
«Националисты в прямом смысле охотятся за нашими медиками, – отмечает Роман. – Именно поэтому мы не рисуем красные кресты на своих машинах, снимаем медицинские эмблемы с формы. Медперсонал – одна из главных мишеней для противника. Профессия военного медика на фронте сейчас требует большого мужества. И мы видим, как наши коллеги самоотверженно выполняют свой долг в ходе СВО».
В практику оказания медицинской помощи на передовой, как отмечает Роман, сегодня внедряются новые технологии. Например, всё чаще для извлечения глубоко засевших осколков проводятся лапароскопические операции. Это когда инородные объекты удаляются через небольшие проколы, то есть происходит минимальное вмешательство, на языке специалистов – инвазивное. Это, в свою очередь, сокращает время на реабилитацию, и, как следствие, военнослужащие быстрее возвращаются в строй.
Военный врач обращает внимание, что почти все раненые, которые поступали к нему и коллегам, были в итоге спасены. Жизненные функции пусть не сразу, а через какое-то время, но возвращались к ним в полной мере.
«Кстати, в том числе и по этой причине на нас охотятся укронацисты», – отмечает Роман.
Несколько недель назад, когда морпехи освобождали очередной населённый пункт на направлении действий группировки войск «Восток», Роман с коллегами несколько суток работали практически без сна.
«Привезли одного раненого – у него перебиты ноги, обожжено лицо, пробито лёгкое, много касательных ранений, осколки застряли в теле, – вспоминает военврач. – Из-за потери крови сосуды опустели, но поставить внутренний катетер было невозможно, пришлось вводить катетер через кость. Чтобы спасти ноги, восстановили сосудистый пучок – это артерии, вены… Разорванные сосуды соединили трубками, тем самым вернули кровоснабжение и сохранили конечности. Это была ювелирная работа».
Состояние раненого удалось стабилизировать, а затем переправить его в тыловой госпиталь. Сейчас военнослужащий продолжает лечение, его жизни ничего не угрожает.
«Ходить со временем тоже начнёт, заживёт полноценной жизнью», – улыбается Роман.
Бесчеловечная тактика ВСУ сегодня затрудняет оказание квалифицированной медпомощи в зоне СВО. Медпункты приходится буквально зарывать под землю, устраивать госпитали в подвалах.
«Несмотря на все трудности и опасность, с которыми мы сталкиваемся, никто из нас не жалеет, что выбрал эту работу, – говорит Роман. – Спасение жизни, сохранение здоровья наших защитников – это и есть выполнение клятвы Гиппократа, которую мы когда-то давали».
Военный врач также считает, что опыт, полученный им и коллегами в ходе СВО, колоссален. Многие сложные операции удалось отработать до автоматизма. Особенно ценным стало умение оказывать качественную первую врачебную помощь в непосредственной близости от передовой. Спасённая жизнь наших воинов – лучшее подтверждение должного применения этих навыков.
Группировка войск «Восток»